home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Отступление французской армии

Уход Наполеона из Москвы. Не получая ответа на предложения начать переговоры о мире и не рассчитывая разбить усилившуюся армию Кутузова, Наполеон думал об отступлении из Москвы. На первое время он предполагал перезимовать между Днепром и Двиной, усилить свою армию и в 1813 г. начать новую кампанию против России. С этой целью он хотел двинуться на Велиж и Великие Луки, соединиться там с Виктором и Сен-Сиром и удерживать Смоленск корпусом Нея. Движением на Великие Луки он думал создать угрозу Петербургу и тем принудить императора Александра к миру.

Этот фантастический план вскоре был отринут, так как было ясно, что Кутузов, ввиду приближения Молдавской армии, не имел никакого основания удаляться от нее и идти на Москву, которая, по истреблении ее пожаром, в тот момент не имела того значения, как до занятия ее Наполеоном. Кроме того, дислокация армии в Великих Луках, находящихся от Петербурга в 375 верстах, не представляла угрозы. Если бы Кутузов не пошел на Москву, а соединился с Молдавской армией, то он мог бы опередить Наполеона в Вязьме, а может быть, и в Смоленске и перерезать его тыл.

По тем или иным соображениям, Наполеон решил отступать по Смоленской дороге, но предварительно маршевым порядком направиться на Калугу, чтобы ввести Кутузова в заблуждение, выиграть время и затем немедленно двинуться к Смоленску[5]. Это решение у него созрело уже в первых числах октября, но в полдень 6 (18) октября, во время следования на смотр корпуса Нея, вызванного из Богородска в Москву, он получил донесение о переходе русских в наступление и о поражении Мюрата. Тотчас же было послано приказание — всей армии сосредоточиться под Москвой, у Калужской заставы. Приказ был исполнен в ночь с 6 на 7 (18–19) октября, и утром 7 (19) октября корпуса вице-короля, Нея, Даву и гвардия готовы были к выступлению. Мортье с дивизией молодой гвардии под командованием Деляборда оставлен в Москве, в Кремле. Утром 7 (19) октября Наполеон выехал из Кремля и покинул Москву.

В армии Наполеона, при выступлении из Москвы, вместе с авангардом Мюрата и корпусом Жюно, было около 107 тысяч человек, в том числе 18,5 тысячи кавалерии, но от плохого корма лошади как в кавалерии, так и в артиллерии были изнурены и только 4600 гвардейской кавалерии были еще до некоторой степени годны для службы.

Утром 7 (19) октября армия двинулась, на поддержку Мюрата, по старой Калужской дороге: вице-король во главе, а за ним — Ней, гвардия и Даву; голова колонны дошла до Ватутинки. 8-го (20) продолжалось движение до р. Пахры, но уже отсюда вице-король и Понятовский, отделившийся от Мюрата, двинуты к Ожигово, на Боровскую дорогу; Ней дошел до Мочи, откуда вошел в связь с Мюратом, остававшимся у Воронова. Наполеон остановился в Троицком и послал приказание Мортье выступить из Москвы 10 или 11 (22–23) октября и идти на Можайск; гвардия и Даву оставались в Ватутинке. Погода была отличная и не холодно; только по ночам начиналось чувствоваться наступление осени[6].

9 (12) октября вице-король дошел до Фоминского на р. Наре. В этот день Наполеон прибыл в Плесково; остальные же войска продолжали движение за вице-королем. Ней и Мюрат остались за Мочей, на старой Калужской дороге, дивизия Морана — у Десны в арьергарде (дивизии Фридрихса и Дюфура вернулись от Мюрата в корпус Даву).

Теперь Наполеон двигает всю армию вправо, ближе к Смоленской дороге, и старается захватить Боровск, чтобы ввести Кутузова в заблуждение относительно своих намерений. Мюрат и Моран должны двигаться за армией, и только Ней, усиленный Клапаредом, оставлен за Мочей до 11-го (23), после чего должен идти в арьергарде армии. Мортье приказано идти не на Можайск, а на Верею, куда прибыть 13-го (25); он должен таким образом служить связью между Жюно и армией.

10 (22) октября, в 7 часов утра, Наполеон приказывает вице-королю немедленно послать Понятовского занять Верею: «Занятие Вереи имеет сегодня большое значение». Вице-король выступил из Фоминского за р. Нару и выслал в авангард дивизию Дельзона, которая дошла до Боровска. Около часа Наполеон прибыл в Фоминское с гвардией и Даву; Мюрат и Моран следовали сзади; Ней оставался на месте. В 2 часа ночи с 10-го на 11-е (22–23) октября Мортье вышел из Кремля. Был произведен взрыв, по приказанию Наполеона, весьма неудачный, но свидетельствующий о бессильной злобе, помрачившей рассудок Наполеона[7]. Говорят, что в пылающей Москве, видя, как ускользает из его рук добыча, к которой он так стремился, он кричал своей гвардии: «Идите грабьте, избивайте всех, кого встретите на улицах, не щадите ничего; эти варвары не имеют права на жизнь»[8].

Еще 7 (19) октября Дорохов, стоявший на новой Калужской дороге, у Катова, донес о появлении у Фоминского 8–10-тысячных французских войск с 16 орудиями (это была дивизия Брусье). На основании этого донесения были высланы два полка пехоты в подкрепление Дорохову, а потом 6-й корпус Дохтурова и 1-й кавалерийский корпус Меллера-Закомельского с приказанием овладеть Фоминском. Дохтурову были подчинены Дорохов, Сеславин и Фигнер.

10 (22) октября Дохтуров выступил из Тарутинского лагеря и по размокшей от дождя дороге, даже оставив позади свою батарейную артиллерию, прибыл на ночлег в Аристово, куда вскоре прискакал Сеславин с донесением, что Наполеон и вся французская армия двигаются на Фоминское, и в доказательство представил взятых им нескольких пленных из колонны вице-короля; пленные подтвердили, что вся французская армия двигается к Малоярославцу. Этим донесением Сеславин оказал великую услугу отечеству. Оно спасло корпус Дохтурова от поражения под Фоминском и дало возможность нашей армии своевременно перейти к Малоярославцу, чтобы отрезать путь Наполеону на юг.

Дохтуров немедленно послал донесение фельдмаршалу, сам остался с пехотой в Аристове, а кавалерию выслал для патрулирования Боровской дороги.

Получив первое достоверное известие об оставлении Наполеоном Москвы, Кутузов, со слезами радости, воскликнул: «Россия спасена!» — и тотчас приказал: 1) Дохтурову как можно скорее двигаться к Малоярославцу, для прикрытия новой Калужской дороги; 2) Платову, со всеми казачьими полками, спешить туда же; 3) всей армии изготовиться к выступлению; 4) Милорадовичу проследить движение Мюрата, и если он пойдет вверх по Наре, то, отделив казаков и часть кавалерии для наблюдения за ними, идти вслед за армией.

11 (23) октября, после полудня, армия Кутузова выступила из Тарутинского лагеря и двинулась на Леташевку и Спасское[9]. К этому времени в рядах ее числилось 197 112 человек при 622 орудиях (76 629 пехоты, 10 711 кавалерии, 10 тысяч казаков и 9772 артиллерии[10]).

До получения распоряжений Кутузова утром 11 (23) октября, по собственной инициативе, Дохтуров быстро двинулся к Малоярославцу, но был задержан постройкой моста в Спасском и только на рассвете 12 (24) октября подошел к городу. Там уже был Платов, выславший отряды влево, на Медынскую дорогу.

Бой под Малоярославцем. Подходя к Малоярославцу, Наполеон рассчитывал, что если его атакует Кутузов, то он займет позицию от Малоярославца до Фоминского, базируясь на Верею; если же Кутузов просто преградит ему дорогу на Калугу, то дать генеральное сражение; а если Кутузов пропустит его на Калугу, то тогда отступать от Калуги на Ельню. По этим соображениям он приказал Жюно двинуть в Верею из Можайска все, способное двигаться, и Виктору — направить возможно больше войск на Ельню. 12 (24) октября Наполеон рассчитывал подтянуть все обозы армии и выяснить, что хочет предпринять Кутузов; на этот день ставилось целью прочно занять Малоярославец и построить два или три моста через р. Лужу.

В 5 часов утра 12 (24) октября Дохтуров подошел к Малоярославцу, который был занят только двумя батальонами из дивизии Дельзона; остальная часть дивизии была за рекой в виду города.

Город Малоярославец лежит на скате, спускающемся к правому берегу р. Лужи, образующей входящее к югу колено. Наш 33-й егерский полк вытеснил из города французские батальоны, но Дельзон немедленно ввел всю дивизию в бой и снова занял город. Введенные с нашей стороны два полка (6-й и 19-й) выбили неприятеля вторично. К половине одиннадцатого утра стал подходить корпус вице-короля, и около полудня вступила в бой дивизия Брусье. Разгорелся страшный бой за обладание городом, который несколько раз переходил из рук в руки. А между тем обе армии противников спешили к полю сражения; к часу пополудни почти одновременно подходили головы их колонн к Малоярославцу. На выстрелы между полуднем и часом прискакал Наполеон и с противоположного берега р. Лужи следил за ходом боя. Корпус Даву и гвардия по прибытии были поставлены в резерв по обеим сторонам дороги. Ясно были видны и войска Кутузова, подходившие к городу.


История русской армии. Том второй

Сражение при Малоярославце (с картины Мартине)


Всю ночь шел Кутузов из Тарутина с 3, 5, 7 и 8-м пехотными корпусами и резервной конницей. Милорадович со 2-м и 4-м корпусами и кавалерией авангарда был еще позади. Войска думали, что опять началось отступление, но, услышав на рассвете гул выстрелов, с восторгом летели к полю сражения. В пяти верстах от города войскам был дан привал, и только корпус Раевского продолжал марш к Малоярославцу. Раевский сразу развернул две дивизии в бой, но вице-король ввел в бой свои последние две дивизии — Пино и Лекки — и после упорного боя окончательно овладел городом, но дебушировать[11] из него, под страшным огнем русской артиллерии, не мог. На левом берегу р. Лужи тоже стояли сильные батареи под управлением самого Наполеона. Между тем все пришедшие из Тарутина корпуса выстроились на новой Калужской дороге. К вечеру у обоих противников стояли свежие войска, готовые ринуться в бой.

Хотя Кутузов и преградил противнику дорогу на Калугу, но ему захотелось выбить французов из города, чтобы лишить их дебуше на следующий день: он поручил Коновницыну с 3-й пехотной дивизией князя Шаховского и корпусом Бороздина еще раз атаковать испепеленный город; но в это время Наполеон перевел через р. Лужу дивизии Жерара и Компана, которые развернулись по сторонам города. Часть Малоярославца осталась в наших руках, а часть — во власти противника. Настала глубокая ночь; Бороздин сменил утомленные боем корпуса Дохтурова и Раевского, но ночью войска Бороздина были выведены из города, и французы окончательно утвердились в нем. Это обстоятельство, невозможность возобновить бой ночью и невыгодное, пересеченное за городом поле побудили фельдмаршала отвести войска за село Немцово, оставив на прежней позиции только войска Милорадовича. Потери с каждой стороны в сражении под Малоярославцем были по 5 тысяч; у французов убиты два генерала и три ранены; с нашей стороны ранен Дорохов.

Наполеон с гвардией расположился на ночлег в Городне. В 5 часов утра ему донесли, что русские стоят на позиции и что кавалерия их двинулась на Медынь. Рассматривая карту в присутствии Мюрата, Бессьера и Лобау, Наполеон сказал: «Кажется, неприятель не отступает, и нам предстоит сражение. При настоящем положении армии что выгоднее: дать сражение или уклониться от него?» Все отвечали, что при данных условиях лучше отступать. Лобау советовал отступать на Можайск, двое других — на Смоленск. Император не возражал, но заявил, что примет решение после разведки расположения противника. Он сел на лошадь и поехал вперед, но был неожиданно атакован казаками, которые, переправившись через р. Лужу, напали на артиллерию, следовавшую в Малоярославец, увезли 11 орудий, а потом бросились грабить обоз, что спасло Наполеона, уже обнажившего свою шпагу. Прискакавшие из Городни драгуны и конногренадеры, вместе со свитой императора, атаковали казаков и принудили их отступить. В это же время полковник Кутейников сделал набег на Боровск и там захватил пленных и часть обоза с награбленным церковным имуществом. Наполеон поехал далее к Малоярославцу и до 5 часов дня оставался в поле, не приняв еще окончательного решения[12].

Между тем русская армия стояла готовая к бою на позиции в двух с половиной верстах к югу от Малоярославца. Многие из штаба фельдмаршала, и особенно Толь и Бенигсен, советовали ему атаковать французов, но это было противно всей системе войны нашего полководца, и он решил лучше отбить атаку, чем самому без нужды рисковать.

«Все это развалится и без меня», — обыкновенно отвечал Кутузов тем, кто с пылкостью настаивал на решительных действиях.

Днем Кутузов получил донесение о столкновении отряда Иловайского (три казачьих полка) у Медыни с авангардом корпуса Понятовского; нападение было произведено внезапно из искусно устроенной засады, причем взято пять орудий, много пленных и даже сам начальник авангарда генерал Тышкевич. Это известие наводило на мысль, что, вероятно, Наполеон, не желая атаковать нашу армию с фронта, намеревается обойти наш левый фланг через Медынь и оттуда действовать на Юхнов и Ельню. Чтобы не попасться в эту ловушку, Кутузов решил отступить к Детчину, а под Малоярославцем оставить только Милорадовича. Платову и партизанам — князю Кудашеву, Сеславину и Фигнеру — велено наблюдать за неприятелем, подходя к нему как можно ближе.


История русской армии. Том второй

План сражения при Малоярославце


Решение отступить к Детчину было совершенно правильно, так как оттуда до Медынской дороги вдвое ближе, чем от Малоярославца, и не было оснований думать, что Наполеон решился идти на Можайск, через места, лишенные всех средств для пополнения продовольствия и отдыха войск. Приблизившись к Медыни, Кутузов приобретал возможность опередить Наполеона у Вязьмы, Дорогобужа, Смоленска.

Утром 14 (26) октября, когда армия Кутузова подходила к Детчину, Наполеон, в сопровождении гвардии, снова поехал из Городни к Малоярославцу. На полдороги ему привезли донесение об отступлении Кутузова. Наполеон спешился, приказал развести в поле костер и, сидя у огня, напряженно обдумывал план действий: 1) преследовать Кутузова, 2) идти на Юхнов и Ельню или 3) отступать по Смоленской дороге. Первые два способа решения вопроса обязательно вели к бою с армией Кутузова, победить которую мало было надежды; оставалось выбрать третье, рискуя, правда, обречь войска на голод и другие лишения.

Что-то произошло в душе великого полководца. Он, всегда искавший боя, теперь уклоняется от него! Два дня никак не может оценить своего положения и, наконец, решается идти на Смоленск через Можайск, когда он мог это же сделать 9 (12) октября, еще будучи в Фоминском[13].

Наполеон отдал следующие приказания: Даву с двумя дивизиями следить за отступающим Кутузовым, две другие дивизии оставить в Малоярославце и Городне в виде поддержки; с 1-м и 3-м кавалерийскими корпусами он составит арьергард армии и между девятью и десятью ночи двинется на Боровск; вице-королю в два часа пополудни выступить к Боровску. Эти распоряжения отданы в Городне; потом Наполеон уехал в Боровск и дал еще следующие распоряжения: Понятовскому отойти на Егорьевское; Нею, прибывшему в Боровск, вернуться в Верею; Мортье из Вереи идти в Можайск; дивизиям Клапареда и Роге, молодой гвардии, присоединиться к Мортье. Жюно, по прибытии Мортье в Можайск, отступать к Вязьме. Виктору предписано отправить в Дорогобуж все, что им раньше было отправлено в Ельню.

Таким образом, началось уже настоящее отступление французской армии, поведшее за собой уничтожение ее и низвержение могущества Наполеона!

С угнетенным чувством войска Наполеона тронулись в обратный путь к Смоленску. Даву, оставленный у Малоярославца, прошел еще несколько верст вперед. Милорадович вскоре остановился, заметив, что за ним идет только авангард, а неприятельская армия отступила. С обеих сторон открыли безрезультатную канонаду, продолжавшуюся несколько часов, и затем Даву потянулся назад, к Малоярославцу, переправился за р. Лужу и расположился в пяти верстах за нею, на дороге к Городне. Милорадович двинулся за ним, занял Малоярославец и донес об этом Кутузову.

Достигнув Детчина, Кутузов выслал Паскевича с 26-й дивизией, одним драгунским полком, батарейной и конной артиллерией к Полотняным Заводам, а оттуда на Медынскую дорогу; вместе с казачьими частями, действовавшими на этой дороге, ему было приказано удерживать за собой данную территорию. Предполагалось, что Наполеон от новой Калужской дороги может направить всю армию к Полотняным Заводам.

Едва Паскевич, перед рассветом 15 (27) октября, пошел к Медыни, как было получено донесение Милорадовича об отступлении неприятеля от Малоярославца к Боровску. Немедленно Кутузов отдал приказания: 1) Паскевичу торопиться занять Медынь, 2) армии перейти к Полотняным Заводам, 3) Милорадовичу фланговым маршем тоже двинуться на Медынь, оставив на новой Калужской дороге, для наблюдения за неприятелем, отряд Карпова из бригады пехоты, трех полков казаков и нескольких орудий.

15 (27) октября наша армия перешла к Полотняным Заводам; были получены донесения, что Наполеон потянулся к Верее и отправлял обозы на Смоленскую дорогу, но неизвестно было, куда пойдет Наполеон — на Можайск или на Медынь и Юхнов; в ожидании разъяснения обстановки и присоединения обозов армия наша у Полотняных Заводов простояла на дневке. Впрочем, вся легкая кавалерия — Платов, с 15 казачьими полками, и партизаны: князь Кудашев, Кайсаров, Сеславин, Ефремов и Фигнер — должны были теснить неприятеля и следить за его действиями. Графу Орлову-Денисову с шестью казачьими полками, подкрепленными 25-й дивизией Паскевича, приказано идти к Гжатску. Давыдову, находившемуся у Вязьмы, послано 2 казачьих полка на подкрепление. Со всех сторон партизаны извещали, что при отступлении французы взрывают зарядные и патронные ящики; а Платов собственноручно писал:

«По всему видно, что гордый и дерзкий неприятель… поколебался; теперь направил лыжи. Бог да поможет! Еще не то ему будет: по повелению его светлости, фельдмаршала нашего, и совсем побежит».

16 (28) октября Наполеон ночевал в Успенском. Здесь он узнал о движении Милорадовича и Кутузова на запад, к Смоленску, чтобы преградить ему путь к отступлению. Поэтому он решает двигаться как можно быстро, дабы опередить Кутузова[14].

17 (29) он был с гвардией и корпусом Жюно в Гжатске; по дороге, в Колоцком монастыре, он застал около 2000 раненых, которых приказал вести в обозе и даже в своих экипажах. В этот день Ней дошел до Колоцкого монастыря, вице-король — до Успенского, Даву был в Можайске. Таким образом, вся армия вытянулась по Смоленской дороге; ни о каких маневрах и не думали — лишь бы поскорее уходить. Было несколько дорог по сторонам, но Наполеон ими не воспользовался, а повел все корпуса по одной дороге, обрекая их на страшные лишения и потери, повлекшие за собой полное расстройство армии.

19 (31) октября Наполеон прибыл в Вязьму, где получил корреспонденцию из Парижа и донесения с тыла, что Полоцк и Брест-Литовск в руках русских и что их фланговые корпуса угрожают его сообщениям.

21 октября (2 ноября) он прибыл с гвардией в Землево, впереди него были Жюно, вице-король и Понятовский в Федоровском, Даву за ними. Ней, прибывший в Вязьму накануне, получил приказание пропустить все корпуса и, вместо Даву, составить арьергард армии. Чтобы отбиваться от нападений казаков, войскам приказано идти на марше в сомкнутых каре, как это делалось в Египетском походе.

18 (30) октября Кутузов был в Кременском, а авангард Милорадовича (2-й и 4-й пехотные, 2-й и 4-й кавалерийские корпуса) — у Егорьевского. Здесь были отданы следующие распоряжения: 1) Платову, усиленному дивизией Паскевича, преследовать французов с тыла; 2) армии идти к Вязьме через Кузово (прибыла туда 19-го), Сулейку (прибыла 20-го), Дубровну (прибыла 21-го) и Быково (прибыла 22-го); 3) авангарду Милорадовича двигаться в промежутке между Смоленской дорогой и главными силами на Никольское, Воронцово, Спасское (прибыл 21 октября), Федоровское; 4) партизанам с флангов делать набеги в тыл противника. Давыдов, Сеславин и Фигнер действовали с юга; Ефремов — с севера; вновь сформированный отряд генерал-адъютанта графа Ожаровского был послан на Ельню, прямо к Смоленску; севернее Смоленской дороги, от Москвы через Рузу и Сычевку, шел отряд генерал-адъютанта Голенищева-Кутузова.

Бой при Вязьме. Движение Кутузова на Вязьму угрожало Наполеону быть отрезанным от Смоленска, но он шел быстро и в ночь на 22 октября (3 ноября) был уже в 30 верстах за Вязьмой по Смоленской дороге (за Землевом). Не миновали еще Вязьмы корпуса вице-короля, Понятовского и Даву; они должны были пройти мимо Нея, бывшего в Вязьме и назначенного в арьергард армии. В то же время (в ночь на 22 октября) наши войска ночевали: Платов — на большой дороге позади Даву; Милорадович — у Спасского (в небольшом переходе от Вязьмы), Кутузов — у Дубровны (в 27 верстах от Вязьмы).

Видя заметное расстройство в войсках противника, Милорадович решил атаковать утром 22 октября (3 ноября) арьергард Даву, но вместо одного корпуса ему пришлось иметь дело с четырьмя (Даву, вице-короля, Понятовского и Нея). Если бы Кутузов решительно поддержал Милорадовича, то под Вязьмой разразилась бы страшная катастрофа для Наполеона, но фельдмаршал ограничился только присылкой на поддержку 1-го кавалерийского корпуса Уварова. Впрочем, оправданием Кутузову служит то, что, находясь в 27 верстах от Вязьмы, он мог прибыть с частью сил только к ночи или даже ночью, когда противник уже отступил. Скорее можно винить Наполеона, что он не прибыл объединить действия своих войск, находившихся в критическом положении и под начальством четырех не подчиненных друг другу маршалов. Наполеон, напротив, уходил к Смоленску и был в 3 часа пополудни с гвардией у Славкова; Жюно — в Дорогобуже.

Сам бой под Вязьмой разыгрался так. Авангард Милорадовича на рассвете вышел за д. Максимовской на большую дорогу и преградил дорогу колонне Даву, выходившей из Федоровского, под напором теснивших с тыла казаков. Вице-король и Понятовский в это время уже шли к Вязьме. Казаки Платова насели на хвост колонны Даву и поставили его в критическое положение. Тогда корпус Понятовского и дивизии Дельзона и Брусье (корпус вице-короля) повернули назад, на поддержку Даву. К 10 часам утра подошла пехота авангарда Милорадовича, но Даву уже успел пройти за войсками вице-короля к Вязьме. Вице-король выстроил боевой порядок вправо от дороги, но был отброшен русской пехотой к д. Мясоедовой; четыре маршала, обсудив положение, решили продолжать отступление. Около двух часов пополудни вице-король и Понятовский начали с боем отступление к Вязьме; Даву следовал с ними, но, под напором русских, его войска обратились в бегство; последним в Вязьме оставался Ней; он пропустил через город остальные отступавшие корпуса и наконец, под напором русских, атаковавших в 6 часов вечера город, очистил его и отступил за р. Вязьму, на которой успел уничтожить мост. Ночью французы продолжали отступление к Землеву. Наши войска заночевали около Вязьмы, объятой пламенем. Урон французов составил до 4000 убитыми и ранеными и более 2000 пленных; нами взято два знамени и три орудия; у нас выбыло 1800 человек.


История русской армии. Том второй

Бой в Вязьме (с картины Гессе)


С этого времени беспорядок в отступающих французских войсках достиг полного предела; энергичному Милорадовичу, в течение десяти часов настойчиво атаковавшему неприятеля, превосходящего его числом, досталась славная честь довершить расстройство наполеоновской армии.

Положение Наполеона было крайне тяжелым: с одной стороны, он должен спешить к Смоленску, а с другой — был извещен о серьезном бое под Вязьмой; но он решил поскорее уходить и приказал Бертье: «Напишите герцогу Эльхингенскому [маршалу Нею], чтобы он, как только вступит в командование арьергардом, пропустил армию возможно скорее, потому что напрасно теряются остатки благоприятного времени для совершения марша. Князь Экмюльский [маршал Даву] пусть задерживает вице-короля и князя Понятовского при первом замеченном им нападении казаков».

На рассвете 23 октября (4 ноября) Наполеон получил донесение о том, что произошло под Вязьмой; он не знал еще подробностей боя, но уже сознавал необходимость осадить наступательный пыл русских, для чего предполагал собрать свои войска укрыто между Славковом и Дорогобужем и произвести неожиданное нападение. Поэтому он остался в этот день с гвардией в Славкове, а Жюно удержал в Дорогобуже. Вице-король, Понятовский и Даву были в окрестностях Землева; надо сказать, что разложение в их войсках становилось угрожающим. «Почти одна только итальянская королевская гвардия шла еще в должном порядке, остальные упали духом и изнеможены от усталости. Масса людей бредет в одиночку в страшном беспорядке и большей частью без оружия… Без преувеличения, по всей дороге плелись около 4000 человек от всех полков большой армии, и не было никакой возможности заставить их идти вместе»[15]. 23 октября (4 ноября) в первый раз прошел снег, предвестник скорого приближения русской зимы, которую ожидали с ужасом.

24 октября (5 ноября) Наполеон, вместо предполагаемого им нападения на русских, продолжал отступление под постоянным напором казаков; армия его сосредоточилась под Дорогбужем. 25 октября (6 ноября) в Михайловке он получил донесение из Парижа о заговоре генерала Моле, который, основываясь на ложном известии о смерти Наполеона, решил ниспровергнуть его династию. Хотя заговор не таил в себе ничего опасного, но сам факт его возникновения заставил Наполеона с этого момента настойчиво думать о возвращении в Париж, чтобы закрепить свою власть. В тот же день он получил известие о поражении Викт'oра 19 (31) октября под Чашниками. Донесение было прислано из Сенно, находившегося всего в 45 верстах от пути общего отступления. Тотчас же Викт'oру сообщалось: «Его Величество предписывает немедленно сосредоточить ваши шесть дивизий, атаковать, отбросить неприятеля за Двину и занять Полоцк. Это движение крайне важно. Через несколько дней ваш тыл будет наводнен казаками; император и армия завтра будут в Смоленске, но сильно утомленные после безостановочного марша на 120 миль. Переходите в наступление, — от этого зависит спасение армий; промедление одного дня преступно. Кавалерия идет пешком, холод истребил всех лошадей. Двигайтесь вперед, это приказывают император и необходимость»[16].

Это предписание свидетельствует о действительном настроении полководца, которое он предпочитал скрывать от окружающих и даже, по непонятной причине, от Макдональда и Шварценберга.

Безостановочное движение усиленными переходами вконец ослабило армию Наполеона и расшатывало дисциплину. На каждом переходе от голода и усталости терялись тысячи людей. Лошади, не имеющие зимних подков, притом голодные, на малейшем пригорке выбивались из сил и падали. Брошенные повозки и орудия загромождали дорогу и замедляли движение войск. Войска питались только кониной и мясом собак, захваченных в сожженных селениях. Усталые люди, одетые кто в чем, безучастно брели, еле передвигая ноги; едва ли не половина солдат были не способны нести свое оружие. «Надо было иметь удивительное самообладание, чтобы не обращать внимания на эти ежедневные бедствия, чтобы не сойти с ума или, по крайней мере, не потерять всякую энергию»[17].

Наполеон прибыл в Смоленск 28 октября (9 ноября); он и его свита шли пешком, поскольку лошади, не подкованные на шипы, не могли двигаться по гололедице; мороз был -10 градусов. В течение четырех дней вся армия собралась в Смоленске и его окрестностях. Вице-король 25 октября (6 ноября) из Дорогобужа был двинут на Духовщину и Поречье к Витебску, чтобы поддержать Удино и Сен-Сира. Но Платов от Дорогобужа тоже свернул вправо, вслед за вице-королем, и настиг его корпус на переправе через р. Вопь. Уже по дороге французы вынуждены были бросить 60 орудий. Мосты на Вопи были снесены, и по реке шел лед; войскам пришлось переправляться вброд, бросив в добычу казакам все свои обозы. Подойдя к Духовщине, вице-король принужден был выбивать оттуда казаков, шедших в авангарде отряда генерал-адъютанта Голенищева-Кутузова, но, будучи постоянно тревожим казаками, не имея кавалерии и артиллерии, вице-король отказался от движения к Витебску, а пошел на соединение с армией Наполеона к Смоленску, потеряв за эти дни около 6000 человек. Вице-король и Ней прибыли к Смоленску последними — 28 октября (9 ноября). Платов преследовал вице-короля неотступно до Смоленска.

В Смоленске у Наполеона собралось только 50 тысяч человек; за армией тянулась толпа безоружных, около 30 тысяч. Очевидец Лосберг пишет: «Прохождение их через город представляло печальное зрелище для настоящего и будущего. Перед нашими глазами шла армия в состоянии совершенного разложения».

Кутузов преследовал Наполеона, двигаясь на Гавриково, Белы, Холм, Ельню, Балтутино, Лапково; 1 (13) ноября он был в Щелканове, на дороге из Смоленска в Мстиславль; авангард Милорадовича 27 октября (8 ноября) сошел с большой дороги, в обход Смоленска, на Касокову, Алексеево, Ляхово, Сверчково и 1 (13) ноября был перед армией, в Червонной. По большой дороге преследовала французов небольшая часть кавалерии. В день прибытия Наполеона в Смоленск, 28 октября (9 ноября), на Ельнинской дороге, у Ляхова, отряд генерала Ожро был окружен и частью истреблен партизанами Сеславиным, Давыдовым и Фигнером, частью сложил оружие.

В Смоленске, к которому бежала французская армия и где думала найти конец своим страданиям, вопреки ожиданиям, запасов было мало; выдали их только гвардии; остальные войска даже не вступали в город; солдаты самовольно разграбили жалкие остатки магазинов. О продолжительном пребывании в Смоленске, ввиду движения армии Кутузова на Ельню — Красный и успехов наших боковых корпусов, Наполеон и не помышлял и, как только подтянулись войска, пошел на Оршу.

31 октября (12 ноября) двинулись корпуса Жюно и Понятовского; 1 (13) ноября — дивизия Клапареда, утром 2 (14) — сам Наполеон с остальной гвардией; Даву оставался в Смоленске до прибытия вице-короля и Нея; вице-король должен был выступить 3 (15) ноября и Даву 4-го (16); Нею приказано тоже выступить 4 (16) ноября, а если русские не будут сильно теснить, то 5-го (17) числа, после взрыва городских стен. Если арьергард будет атакован, то его должен поддерживать Даву.

2 (14) ноября Наполеон был в Корытне. Обстановка напоминала Вязьму — армия Кутузова была всего в 30 верстах и могла бы поставить противника в безвыходное положение своими решительными действиями, но, во-первых, никому и в голову не могло прийти, в каком чудовищном состоянии находилась армия Наполеона, а во-вторых, во время этой страшной гонки по проселочным дорогам, занесенным глубоким снегом, и наша армия несла огромные потери. Выступив из Тарутина в числе 100 тысяч солдат, через три недели она насчитывала в своих рядах не более 50 тысяч, причем убыль в боях не превышала 10 тысяч. Дух армии был высок, но слишком велики материальные потери. Конечно, все отставшие, оправившись, потом вошли в ряды армии, у противника же нашего ситуация была иной, что совершенно верно предвидел Кутузов, говоря: «Все это развалится и без меня». Теперь, после свершившихся событий, критиковать легко. Но надо быть справедливыми: все-таки перед Кутузовым был величайший полководец, в течение 25 лет постоянно одерживавший победы; в трудную минуту его армия сумела бы проявить высочайшую энергию, преодолеть которую было бы нелегко.

Выступление армии Наполеона из Смоленска эшелонами давало возможность войскам на ночь становиться на квартирах, так как бивакирование зимой сделалось невозможным. 3 (15) ноября, при морозе -18 градусов, Наполеон двигался к Красному, когда у д. Ржавки, на Смоленской дороге, появился авангард Милорадовича; он ограничился только артиллерийским огнем, под которым пропустил в город Наполеона с гвардией, захватив 11 орудий и около 2000 пленных. Кутузов в этот день стоял у Юрова, в 30 верстах от Красного.

Бои под Красным 4–6 (16–18) ноября. В Красном базировались партизаны; один из этих отрядов пришлось выбивать из города дивизией Роге, молодой гвардии. 4 ноября Жюно и Понятовский прошли Красный, но Наполеон, узнав от пленных, что Кутузов находился лишь в расстоянии одного перехода, решился остаться с гвардией (15 тысяч) у Красного, чтобы облегчить отступление войск вице-короля, Даву и Нея. Это смелое решение великого полководца было основано на осторожности действий со стороны Кутузова в предыдущие дни.

4 ноября Кутузов подходил к Новоселкам и Шилову, а Милорадович занял позицию у Мерлина, около Смоленской дороги. В этот день должен был прибыть в Красный эшелон вице-короля; в 4 часа пополудни корпус этот, с огромными толпами безоружных, окруженный казаками, показался у Мерлина; он атаковал позицию Милорадовича, но был отбит. Тогда, пользуясь темнотой, вице-король двинулся вправо и с остатками своего корпуса пробрался в Красный, потеряв в бою 2000 человек и всю артиллерию (17 орудий). Наши потери составили 800 человек.

Сеславин донес, что Наполеон отступил к Лядам (на самом деле там были корпуса Жюно и Понятовского); тогда Кутузов, уступая настояниям Коновницына и Толя, согласился 5 ноября атаковать французские войска, бывшие у Красного, и отрезать им путь отступления на Оршу. Эта последняя задача была поручена Тормасову (5, 6 и 8-й пехотные корпуса и 1-я кирасирская дивизия), который от Новоселок должен был двинуться через Кутьково к Доброму. Милорадович (2-й и 7-й пехотные, 2-й и 4-й кавалерийские корпуса) должен был стать у Никулиной и Ларионовой и, пропустив неприятеля, атаковать его с тыла; князь Голицын (3-й пехотный корпус и 2-я кирасирская дивизия), прикрывая фланговый марш Тормасова, намерен был атаковать неприятеля с фланга, со стороны д. Уваровой; графу Остерману (4-й пехотный корпус) предписывалось выдвинуться из Кобызева к Корытне (на Смоленской дороге).


История русской армии. Том второй

План сражения при Красном 5 ноября


Оставив дивизию Клапареда в Красном, утром 5 ноября Наполеон вывел гвардию по Смоленской дороге и в 5 часов утра атаковал д. Уварову, занятую войсками князя Голицына, чтобы заставить Кутузова притянуть к себе Милорадовича и этим открыть путь Даву, который, выступив в 3 часа утра, к полудню уже подходил к Красному (7500 человек и 15 орудий). Милорадович, пропустив Даву под огнем, начал теснить его к городу. Тогда Наполеон решил продолжать отступление, видя наше обходное движение, угрожавшее захватить путь на Оршу. Пришлось оставить Нея без поддержки.

Как только Кутузов узнал, что перед ним Наполеон и его главные силы, он отдал приказание Тормасову приостановить свое движение к Оршанской дороге, т. е. возвратился к своей основной идее — избегать решительных боевых столкновений с Наполеоном, предоставляя времени докончить свою разрушительную работу над французской армией.

Когда же выяснилось, что Наполеон начал отступать, Тормасову было послано приказание продолжать прерванное движение, но было уже поздно: двигаясь медленно по проселку и глубокому снегу, лишь в сумерки авангард колонны вышел к Доброму, где и отрезал арьергард Даву и обозы. В этот день нами было взято 6000 пленных и 45 орудий; наш урон не превышал 700 человек. Ней выступил из Смоленска в 2 часа утра 5 ноября всего с 6000 солдат и дошел до Корытни; за ним плелись 7000 безоружных; на следующий день он, около 3 часов пополудни, ничего не зная об общей обстановке, подходя к Лосминскому оврагу, неожиданно наткнулся на авангард Милорадовича, для которого появление войск со стороны Смоленска тоже было полной неожиданностью, так как думали, что вся армия Наполеона уже прошла Красный. Войска Милорадовича даже стояли тылом к Лосмине, поэтому начало атаки дивизии Рикара, шедшей в авангарде, даже было удачным, но после того как войска Милорадовича спешно стянулись, все атаки Нея были отбиты. Ночью Ней, отобрав 3000 способных сражаться, двинулся вправо от дороги, по течению ручья, в надежде, если он впадает в Днепр, переправиться через него и кружным путем, по правому берегу, достигнуть Орши. Пройдя Даниловку, он у Сырокоренья перешел через Днепр, едва подернутый тонким слоем льда, и правым берегом пошел на Оршу. Несколько раз атакованный казаками Платова, шедшего также на Оршу правым берегом Днепра, Ней потерял большую часть своего отряда и 8 (20) ноября пришел в Оршу не более чем с 800 человек. Корпус Нея перестал существовать!

За четыре дня боев под Красным нами было взято 116 орудий (не считая 112, брошенных неприятелем), несколько орлов и жезл маршала Даву; пленных захвачено более 26 тысяч (в том числе семь генералов и 300 офицеров), убито и ранено до 6000; наш урон составил до 2000.

Фельдмаршал князь Кутузов получил за это сражение титул Смоленского, а атаман Платов возведен в графское достоинство.


Оставление Москвы Партизанская война Тарутинский бой | История русской армии. Том второй | Березинская операция