home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


16. Ольга

Вроде бы Хельсинки выглядит немного похоже на Питер, да и не так уж далеко от него, а вот каждую неделю не наездишься. Когда на weekend родители, наконец, приехали, то я испытывала двойственное чувство. Ну, конечно же, я была очень рада, поскольку уже давно их не видела. Месяца два. Артур обрадовался, как щенок. Но я уже привыкла, что я одна с собакой, и это наше одинокое житье-бытье мне стало нравиться.

Никогда не забуду последние дни перед тем, как родители оставили меня одну и уехали на работу в Финляндию. Поскольку я уже была вполне совершеннолетняя, они не могли позволить себе роскошь взять свою дочь с собой.

После хорошо проведенного дня, когда начало темнеть, отец вдруг куда-то срочно заторопился и быстро ушел, и мы с мамой остались вдвоем.

— Оль, мне нужно с тобой серьезно поговорить, — сказала мама, как-то по-особенному взглянув мне в глаза.

Я потупила глазки и приготовилась к длинной и скучной лекции на морально-нравственные темы. К моему несказанному удивлению, я ошиблась.

— Ты хорошо помнишь бабушку?

— Ну, конечно же, я ее не забыла. А почему ты вдруг вспомнила?

Я даже не спросила, какую бабушку. Поскольку папина мама — бабушка Настя, была жива и здорова, проживала на Ленинском проспекте, и я у нее ужинала почти каждую неделю. Мать никогда не спросила бы про нее «помнишь», поскольку знала о наших теплых отношениях. К тому же мама всегда вела себя подчеркнуто корректно с матерью моего отца и старалась все контакты со свекровью свести к необходимому минимуму. Я так и не узнала, с чем это связано. То ли с такой-то неизвестной мне давней семейной историей, то ли просто в связи с взаимной неприязнью. Не знаю.

— Ну, конечно же, я ее не забыла. А почему ты вдруг вспомнила?

— Я должна тебе рассказать. Теперь можно, ты уже выросла…

— Да уж, мама. Выросла. А ты и не заметила, да?

— Не перебивай меня! — Мать начала злиться. — Нам предстоит сложный разговор, а свои ядовитые шуточки лучше оставь при себе и не дерзи мне.

— Извини, — буркнула я.

— Следи за собой. И слушай. Ты знаешь, что она была ведьма?

— Ну, мама!

— Я серьезно. Моя мама, твоя бабушка, была колдунья. Ведьма, ведунья, называй это, как хочешь. И она хотела передать тебе свои знания и силу.

— Почему не тебе? Или ты не подходишь по генетическому коду? Может быть, ты не той группы крови?

— Ольга! Я же серьезно с тобой разговариваю. Я что, похожа на темную неграмотную деревенскую бабу?

— Мама!

— Что мама? — мать явно начинала злиться уже по-настоящему. — Я уже двадцать два года мама!

Моя мама никак не была похожа на неграмотную бабу. После окончания аспирантуры на кафедре социальной психологии она защитила диссертацию и получила кандидатскую степень по социологии, а недавно защитила докторскую диссертацию. Ее труды постоянно цитировали многие авторы, а последняя монография была переведена и издана в Швеции.

— Да, я не годилась, что очень расстраивало твою бабушку, — продолжала мать. — Но ей подходила ты. И она учила тебя самым основам, когда ты была еще совсем-совсем мелкой. Ты уже ничего не помнишь, но должно помнить твое подсознание.

— Я смутно припоминаю только, что она играла со мной в какие-то очень интересные игры и рассказывала безумно увлекательные сказки. Но уже я все забыла.

— Это были не игры и не сказки. Она обучала тебя и сама закончила бы твое обучение, но исчезла, когда ты была еще маленькая…

— Как это — «исчезла»? А к кому мы ходим на Волково кладбище каждую весну?

— Ни к кому. К пустой могиле. Бабушка пропала. Она знала, что с ней может что-то случиться, и просила меня передать тебе ее записи и рассказать…

— Мне все это напоминает какой-то голливудский фильм.

— Ты опять? Это не фильм. — Мать встала, отперла нижний ящик в своем столе и достала две толстые тетрадки в коричневой коленкоровой обложке. — Вот здесь ее записи. Ее завещание, если хочешь. Ты должна их прочитать, и выполнить все нужные упражнения. Подожди, не сейчас, потом посмотришь. Я не хотела для тебя всего этого. Но мама мне тогда сказала, что если ты не поймешь, кто ты есть, и если не научишься правильно управлять собой, то можешь заболеть и сойти с ума. Не выживешь.

— И что теперь? — мне вдруг стало страшно. Я поняла, что мать действительно говорит со мной серьезно, и что я совсем не представляю, что мне теперь делать, и что будет дальше. — Что мне делать?

— Пойдем.

— Куда?

— Я покажу тебе. Это может делать почти любой человек, просто ты должна понять, что наш мир устроен совсем не так, как учат в школах и в университетах.

— Что ты покажешь?

Мама не ответила. Мы, не говоря ни слова, прошли в прихожую, оделись, безмолвно спустились вниз и вышли из парадного. Небольшая улица, куда выходил наш дом, была совсем пуста. Вечером тут не так уж много народу, а тем более — в вечер субботы, когда никто не работает, и все либо сидят по домам, либо ходят к кому-то в гости. Мама осмотрелась, и ничего не заметив подозрительного, спросила меня:

— Вот, видишь?

— Что я должна тут увидеть? — я правда ничего не могла понять. Мама оперлась ругой на стену чуть в стороне от входной двери. — Я не понимаю.

— Бабушка не случайно переехала в этот дом. Это одно из немногих мест в нашем городе, где возможен свободный доступ в Черный Портал.

— Что? Какой портал? — ошарашено спросила я.

— Смотри! Внимательно смотри. Сегодня полнолуние, и только по этим ночам возможно то, что я сейчас сделаю, а ты увидишь. Только не говори мне ничего и никаких звуков не издавай, пока я тебе не разрешу. Смотри!

Мама встала слева от одной из масок Медузы-Горгоны, украшавших фасад нашего дома у парадного, и принялась водить руками по стене. Неожиданно для меня что-то свершилось, что-то непонятное. Стена приобрела матовый, а потом и зеркальный блеск, и я увидела свое и мамино отражение. Еще немного, и наши отражения затуманились, а за ними открылся незнакомый ландшафт, как на огромной панели домашнего кинотеатра…


15.  Феликс | Завещатель | 17.  Феликс