home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


49. Феликс

Внутри себя я перегорел. И давно уже ничего не пишу. Никаких сказок. Никаких россказней. Зачем? О чем? Кому все это надо?

Что-то произошло. Видимо все-токи я схожу с ума.

У меня затемнение разума и потеря самоконтроля. Немотивированная злость и негативные реакции. Самокопание переходящие в мазохизм. Противно и мерзко.

Так… вырываем страницы дневника. С корнем, с мясом и все на фиг! И эти куски тоже никто не будет видеть. И эти тоже. Стереть, выкинуть из памяти! К черту! Говорят, что тут нельзя рассказывать правду о себе и не рекомендуется показывать истинную сущность. Люди не так поймут. Или наоборот, поймут намного лучше меня самого? А может, они ткнут меня носом в тот уголок моего темного сознания, в который уже годами не заглядывал?

А может это просто такой способ разрубить запутанный эфемерный узел?

Все. Хватит.

Если тут кого-то очень раздражаю, или как-то не так себя веду, то вставьте меня в личный игнор, и все. Так будет проще. Или пожалуйтесь администратору. Да, мне будет неприятно. Может быть даже больно. Приму таблеточку, прописанную врачом, и все пройдет. На время.

Стереть виртуальный дневник! Сначала обозлиться и наорать на ни в чем не повинных слушателей? Эпатировать своим поведением? Вызвать бурю откликов? Послать всех нах или еще куда? Не интересно. Они ни в чем не виноваты, виноват сам, и только я, и нечего выплескивать свои тухлые эмоции на головы других. У многих из них, у большинства даже, хорошие головы, не то, что моя. И потом — все это уже было, и не один раз, и не у меня. Зачем повторяться, и копировать чужое поведение? Неужели не способен ни на какие идеи? У меня плохой и тусклый невыразительный язык и отсутствие стиля. Это — что? Преждевременное духовное старение или полная творческая импотенция? Временная слабость или период черной меланхолии переходящей в серую тоску… Депрессия? Утро ничего не принесло, кроме абсолютно ясного осознания невеселых реалий.

Смешно все. Уподобляюсь мелким «готичным» подросткам. Начинаю говорить их языком, и копирую их поведение. Впадаю в детство? Рановато вроде.

Раздражение переходит в тоску, затем в тупость и злость! Это разъедает разум как кислота корродирует неблагородный метал. Может не разум а душу? Же никогда не верил в ее существование. Не верю и сейчас.

И почему разучился смеяться? Мне это сейчас так надо. У меня начинается деградация личности и потеря самоориентации. Хочу всех послать. Далеко и надолго. Мне никто не нужен, да и сам себе не нужен. Теряю себя и начинаю тихо ненавидеть все окружение. Мне уже все равно и не до чего нет дела. И если ночью все эти мерзкие ощущения выглядели почти естественно, то в светлый солнечный день серая тоска противна и неуместна. Она переходит в черную меланхолию и общий дестрой.

И это недавно еще пытался кому-то помочь и раздавал какие-то советы? Не так уж давно силился поучать других, с видом умника, знающего жизнь, раздавал какие-то идиотские рекомендации. Это — я? Я, который не может помочь себе самому и не в состоянии выползти из той самой ямы, куда сам же себя столкнул? Глупо. Глупо, смешно и стыдно…

Утренняя пробежка по лесопарку ничего не дала. Бицевский парк, с его оврагами, маленькими речками и крутыми обрывами, старыми дубами и черными липами… Даже это мне не помогло. Взгляд цепляет мусор, оставшийся после weekend'а, черные пятна кострищ, засиженные бревна, банки из-под пива… Злость, озлобление и раздражение только усиливаются, переходя в неконтролируемое ожесточение. Мутная, одуряющая, деструктивная волна негатива, желание все крушить, рвать топтать и жечь.

Жечь? А вот это — идея. Сожгу, уничтожу свои записи за последние годы. Это никому не надо и мне тоже. Не умею делать литературу, и вся эта моя хренотень не нужна никому. Я — обычный тупой графоман с темной головой, как говорят немцы. Теряю время впустую и зря. Все в топку! В печку! На даче хорошая печка — жаркая, она жрет много топлива и быстро все сжигает. Это то, что сейчас нужно мне. Туда! Сегодня ночью растоплю печь и устрою сжигание прошлого. Убью часть своей жизни — часть своего прошлого — оно и так никому сейчас не нужно, а только зря бередит душу, или что там есть еще, в недрах сознания?.. Мой внутренний мирок? Да, он есть этот внутренний совершенный мирок. Вернее — он есть первоначально. Этот мирок существует до тех пор, пока не разрушается от каких-то непонятных, внешних или внутренних факторов. Он трещит по швам, он рассыпается, этот мирок, оставляя вместо себя только черные развалины и смрадные огрызки. Не остается ничего, кроме выжженной, изгаженной местности, и прежние наивные образы превращаются в безобразные смердящие останки.

Внутренний диалог:

— Что легче стало? Выговорился да? Напасал всю эту муть в своем интернетовском журнале, и вывесил на всеобщее обозрение? А как на это посмотрят твои друзья, ты подумал?

— Подумал! Они умные, должны понять.

— Да? Должны понять? Ты так считаешь? Умные, не спорю. Но они — живые люди, между прочим.

— И что? А живые люди не понимают, что мне иногда хочется что-то ляпнуть?

— Нет! Ты должен думать, а потом уже писать пост!

— Не надо забывать — я никому ничего не должен.

— Э нет дружок! Ты уже многим тут должен. Ты даже сам не знаешь, скольким!

— Да? Это как?

— Не строй из себя идиота. Хоть перед самим собой. Ты должен думать, и помнить, что некоторые твои действия могут повлиять на настроение других людей. А значит, на принятие ими решений, и на их поступки.

— Ну, знаешь! Если буду думать о том, как мои слова повлияют на чужие поступки..!

— То что?

— Ничего! Мне тогда никакого здоровья не хватит!

— А ты очень печешься о своем здоровье? Чего-то не заметно. Если так, то какого Дьявола ты вообще завел этот дневник откровений? Жил бы как раньше, через придуманных тобою персонажей, тасовал бы их как карты. Когда надо — сдавал, когда не надо — пасовал…

— Надоело.

— Вот! Надоело тебе! Самим собой захотелось побыть. Всякий негатив сливать. А то, что этот негатив ты сливаешь на головы других людей, ты подумал?

— Нет, не подумал. Считал, что тут возможен любой вздор. В пределах уголовно-процессуального права. И все те, кто тут тусуется, выдержат еще и мой бред.

— Ты поступаешь жестоко! Сколько тебя такого кто и когда выдерживал?

— Есть такие люди!

— Да, есть. Твои родственники. Поскольку им некуда уже от тебя деваться.

— Надоел ты мне.

— Что, правда глаза режет?

— Чего тебе от меня надо? Что теперь сделать? Что покаяться должен? Одеть рубище? Власяницу? На коленях проползти?

— Это сейчас никому не нужно, поскольку не интересно. Ты извинись. И может потом, не сразу, тебя простят. Ведь действительно ты поступил-то по-свински.

— Мне очень стыдно.

— Ты — трус и слабак!

— Да, мне это кто-то когда-то уже говорил…

— И еще скажу. Извинись. И попроси прощения.

— А если не простит?

— А если не простит, тебе не завидую. Вот тогда и будешь думать, как с этим жить дальше.

Конец внутреннего диалога

Я извинился перед Ольгой и попросил прощения. Зря я это делал. Она меня не слышала. Или не захотела слышать.


48.  Ольга | Завещатель | 50.  Ольга