home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


59. Феликс

Запоминай, не запоминай — все равно чего-нибудь забудешь. Неожиданно узнал, что нельзя пить чай. Никакой. Один виртуальный друг (неважно кто) сказал недавно, что пить чай очень и очень вредно. Выяснилось, что это из-за кофеина такие мысли. Но мы чай из-за кофеина-то и пьем! Можно конечно и петрушку заваривать, но не хочу. Чего-то не нравятся мне эти настроения последнее время!

Прав он, прав, конечно, этот мой друг. Он вообще очень умный человек. Но если не делать ничего вредного, может и жить-то не стоит? Если буду заваривать ромашку, делать себе всякие профилактические процедуры, и для здоровья организма ставить клизму каждый вечер, может быть это и полезно. Но долго так все равно не проживу. Вот сегодня. Лег спать только в шесть часов. Утра. Если для кого-то это вполне обычная практика, то для меня не очень привычно. Как правило, ложусь в два, ну в три, не позже. А тут… Вся беда в том, что нужно было делать срочную работу к понедельнику. Ну, и как всегда бывает у меня в таких случаях — до последнего дня все не готово полностью, материал сырой, походу приходилось дорабатывать графические элементы и доделывать кое-какие рисунки. Почти сутки беспрерывно у компьютера! А в понедельник — на работу, ее пока никто не отменял. Пораньше уйду сегодня, часиков в семь вечера. Устал немного.

В перерыве, по нашему офисному коридору навстречу шел новый начальник. Теперь это Серега. Сергей Сергеевич, как его в последнее время все называют. Но мы по-прежнему поддерживаем приятельские отношения, и не скатились пока до пошлой официальщины.

— О, начальник! Привет! — как можно радостнее сказал я, изображая улыбку. В тот момент мне было не до веселья. — Как настроение в новой должности? Ощутил все прелести нового положения?

— Привет, Феликс. Да не особо как-то, знаешь ли.

— А что так? Работы много?

— Как тебе сказать… Я делаю практически то же, что и раньше. Только вот проблем прибавилось — отчеты всякие, бумаг куча. Знаешь, есть у меня такой любимый анекдот. Давным-давно, в одном далеком лесу жил был-был Заяц. И вот повадился его регулярно трахать Олень. Прижмет рогами, отымет по полной программе, и отвалит. А на другой день опять. Надоело все это зайцу довольно скоро, и написал он письмо самому Медведю, как самому в этом лесу главному. Так, мол, и так, помоги Топтыгин, на тебя вся надежда! Доложили Медведю об этом его помощники, ответственные за переписку, и вызвал Медведь Зайца к себе. Подтвердил Заяц все как есть, тогда осерчал Медведь сильно: «Какое безобразие! — взревел Топтыгин, — в нашем лесу такого вообще быть не должно! Оленя ко мне, быстро!» Привели Оленя. Вот Медведь ему и говорит: «Ты чего же это рогатый творишь? Беспредел развел? И меня позоришь, как своего главного? Перед другими лесами стыдно! Да за такие дела я с тебя шкуру спущу! Рога поотшибаю!» «А что? — отвечает Олень. — Я ничего! Свидетели есть? Доказательства есть? Нет! А тебя Косой, — повернулся он к Зайцу, — я за клевету привлеку к суду. Загремишь ты у меня, сам знаешь куда, и никто, даже страсбургский суд тебе не поможет!» Что делать? Отпустили Оленя. Тогда Медведь и говорит Зайцу: «А с тобой Косой, мы так решим. Если что такое еще случится, сразу докладную мне пиши: что, где, когда и во сколько. Дату, место и время фиксируй. В моей канцелярии заверишь, и сразу ко мне в секретариат.» Ну и пошло все по-новому. Олень Зайца трахает, Заяц докладные пишет, в канцелярии Медведя регистрирует и в секретариат Топтыгину относит. Долго ли, коротко ли, только вот думает Заяц: «Странные дела творятся у нас в лесу! Бюрократии много, писанины много, а е…ут всё так же!»

Я изобразил что-то наподобие смеха. Анекдот был бородатый и я его давно знал.

— А ты как? — тем временем спросил Сергей. — Вид какой-то у тебя уж очень потусторонний.

— Я-то нормально. Но мне надо дня два поотсутствовать, и боюсь, что в рабочее время. Отпустишь?

— Нет проблем. Раз надо… Только отработай потом. Что-то случилось?

— Случилось. В Питер очень нужно. Очень нужно в Питер. На пару дней.

— Когда? — скупо спросил мой новый шеф.

— Не знаю точно… — ответил я, мысленно прикидывая время, отпущенное врачом Ольги, — думаю, что числа пятнадцатого этого месяца. Ничего не слышно нового?

— В плане — нового? Ты это о чем? Пойдем-ка пивка немного тяпнем. Назначение мое отметим.

— Так уж отмечали вроде, — пробормотал я.

— Пойдем, пойдем. Тебя же тогда с нами не было тогда. Почему, кстати?

— Я в Петербург ездил, — мы прошли в бывший кабинет нашего покойного шефа, Николая Дмитриевича, — у меня там друг безнадежно болен. Вернее — подруга.

— Сочувствую, — без особого сочувствия в голосе сказал Сергей, — давай, присаживайся. Ты, какое любишь? Темное, светлое?

— Светлое. А про Митрича? Ничего не слышно? Никаких новостей?

— Ты у нас опять не в курсе, да? — Спросил Сергей. — Последнее, что слышал?

— Ничего я не слышал. Меня допрашивали один раз и все.

— А, так значит. Ну, как стало известно следствию, — Серега подмигнул, — Митрич наш, царство ему небесное, отравился сам.

— Да? — скупо удивился я. — Это как?

— Просто сам. Он у нас нариком был, ты знаешь?

— Что?! Митрич?!

— Да. Митрич, Митрич. Принимал ЛСД. «Марки» жевал. Он, как я выяснил, еще с шестидесятых годов это дело юзал. Он же не где-нибудь, а в МГУ учился. Там и пристрастился. Сначала эту свою кислоту доставал где-то, потом покупал через кого-то. Но — не сильно, крыша у него окончательно не съехала. Сохранил ясность.

— Так вот почему… — пробормотал я, вовремя прикусив язык.

— Что?

— Да так, ничего. Вспомнил некоторые странности.

— Ну и вот, про странности. Он же в свое время даже сидел по этому делу.

— Наш Митрич?! — в очередной раз поразился я. Видимо не истощил еще своих возможностей к удивлению.

— Ага. Наш Митрич. Кем он после диплома работал, не скажу. Не знаю. В институте в каком-то. Но с этой гадостью никогда он не порывал. Тогда за прием наркоты даже сажали, а ЛСД всегда считали наркотой.

— Ну, не совсем всегда…

— Уже давно, во всяком случае. Вот и посадили его. Отсидел он, сколько положено…

— А сколько он отсидел? — обалдело спросил я.

— Без понятия. Не выяснял как-то. Так вот. Отсидел он, вышел, а тут и статью отменили. За употребление. А его, Митрича-то, пока он сидел, из Москвы успели уже выписать. И жена его бросила, дети большие выросли, знать не хотят родного папашу. Он — туда, сюда — нигде на работу не берут. Кому такой нужен, без прописки, с судимостью? Вот и стал он бомжом. А когда понадобился кому-то зитц-председатель, то тут Митрич наш пришелся как раз кстати. И диплом его пригодился.

— А кто он по специальности?

— Понятия не имею. Какая нах разница? Главное — диплом старый, еще с тех времен, когда дипломы в метро не продавались. Все честно. Ну, стал наш Юрий Дмиртич гендиректором. И срочно повелели ему команду набрать. За неделю! И не просто команду, а спецов — художников, фотографов, компьютерщиков, ну, ты сам знаешь, кто у нас тут работает.

— Там как-то не так было. Сначала набрали, а потом…

— Да. Митрич поразвесил везде, где только можно объявления. Где нельзя — тоже развесил. И в результате за пять дней набрал народ. Чисто случайный, разумеется. Всякую шушеру.

— Э, ты не очень-то! — невольно возмутился я. — Он и меня тогда взял. Как раз в это время.

— Да? А я и не знал. Повезло тебе.

— Повезло, — вяло согласился я. — Что, один я остался из первого набора?

— Почему один? А сам Митрич?

— Понятно, — буркнул я.

— Вот и говорю — повезло. А потом он постепенно всех заменил на спецов. Нашел потихоньку. Наша компания стала бурно развиваться за счет…

— Ладно, это все я уже и сам знаю, ты лучше скажи, а как он отравился-то?

— Ты погоди. Слушай и не перебивай. Наша компания стала бурно развиваться за счет того, что ее крышевали сами менты. Как таких раньше называли — «оборотни в погонах».

— И зачем мы им понадобились? — не понял я. — Нафиг сдались?

— Ну, как! А денежки-то им надо где-то отмывать? Надо! Вот они и держат всякие такие фирмы. Они как будто дают нам заказы, а мы, как будто, делаем для них работу. Но и кое-какую настоящую работу эти фирмы делают, для вполне живых заказчиков. Мало ли! И у ментов проверки всякие бывают, и у них иногда жопы горят. Редко, правда, но случается. А тут — по документам все чисто, комар носа… Но самое интересное, что Митрич опять за старое взялся. Опять стал «филателистом». Ему марочки уже прямо на работу приносили специально обученные проститутки. Он прямо тут с ними и расплачивался.

— А почему именно проститутки?

— Вот уж этого я не ведаю! Чего не знаю, того не знаю! В такие тонкости бизнеса не посвящен. Но иногда девочек используют для распространения дури, имею точные сведения.

— Это ты тоже от самих ментов узнал? — немного ехидно спросил я.

— Не, это уже по другим каналам. — Серега снова многозначительно подмигнул, неопределенно помахав в воздухе пятерней. — Так вот, он в своем кабинете расплачивался. Видишь видеокамеру?

— Нет. А где она?

— Нигде, я тоже не вижу. Это единственное помещение, где нет камер. Но и в других местах ты их фиг заметишь. Они махонькие, их профи ставили. Вот в ту дверь входил когда-нибудь?

— Нет, думал там его личная комната.

— Там и есть его личная комната. Теперь — моя! С мониторами от всех камер. Митрич их везде велел понатыкать, во всех кабинетах, в коридоре и в туалетах даже! Записывалось все.

— Вот сука! — выругался я, как представил, как покойный шеф подглядывал за сотрудниками в сортире.

— Да, наш покойный босс — тот еще был фрукт. А в своем кабинете он камеру не поставил. Чтобы никто, значит, никогда не увидел, как он марки свои юзает. Знаешь, где он их хранил?

— Нет, откуда?

— А ты подумай. Вот, ты — нарик.

— Я не «нарик», — почему-то обиделся я.

— Я знаю, что не нарик. Но — допустим. Вот, ты — нарик, и где ты блок марок будешь держать?

— Дома, — ляпнул я первое, что пришло на ум.

— А если на работе? — не отставал Сергей.

— Ну… Да где угодно. В столе, например.

— А если туда кто залезет?

— Ладно, не тяни, сдался я. — И где?

— Ты помнишь комп Митрича?

— А то! Помню, конечно, я ж его чинил периодически!

— Там приводов было, скока?

— Ой, блин! — сразу догадался я.

— Вот так-то! — Серега уже слегка захмелел от своего темного пива, и стал болтлив, как публичный политик, — один, это — сиди рид-райт, второй — дивиди, а третий?

— И правда!

— Вот то-то и оно. Он даже не был подключен шлейфом изнутри. Дмитрич его как ящик использовал. Кнопочку нажмет, и оттуда все выезжает. Он тебя когда-нибудь вызывал к своему компу?

— Да, и довольно часто, он ведь мало что понимал в компьютерах.

— Да ни. я он в них не понимал. Меня тоже вызывал по любому поводу. А помнишь, как комп у него стоял? Фиг дотянешься! А сидюки, вспомни, он же сам всегда их клал. Брал из рук и сам закладывал в привод. Боялся, что или ты, или я не тот привод откроем! Так вот, менты нажали на третий сидюк, как я понимаю, случайно. И оттуда вылез початый блок марок! Проверили — точно. Но! — Серега поднял палец вверх, и сделал маленькую паузу, — в трех из них был какой-то яд. Какой-то мощный токсин. Только в трех. Когда уж наш Митрич им обзавелся, никто не знает. Может в последний раз, а может и давно, там чек с датой не прилагается. Ментам, конечно, лишний скандал ни к чему, да и висяк им нах не нужен, вот они дело и закрыли. Самоубийство, типа. Но, я так думаю… между нами тока!

— Могила! — радостно подтвердил я.

— Вот, я думаю, это они его сами — того! С последней партией «марок» подсунули отравленный блок. Думаешь, они не знали об этой его «слабости»?

— Зачем?..

— Неугоден стал, полагаю. Вообразил, что он и взаправду тут у нас гендиректор. Помнишь последнее время? Какую-то рекламу идиотскую начал заказывать, проспекты всякие, буклеты печатать, проекты какие-то идиотские придумывал. Сайт новый заказал за бешенные бабки. Ментам такая известность явно не нужна. Вот и траванули его, чтоб под ногами не путался. Ты роман Марининой читал?

— Это какой именно? У нее их много.

— «Городской тариф». Там тоже…

— Только сюжет не рассказывай! — перебил его я. — Я сам люблю детективы читать. А за каким хреном нас тогда тягали милицейские и следственные органы?

— Для порядка, наверное. Надо же дело чем-то заполнить. И потом. Они, я думаю, сначала не могли оставшиеся марки найти. Ты помнишь, как его кабинет перекапывали? По несколько раз! И разные бригады. Не видел? А я видел. Сразу понял, что искали что-то маленькое и плоское.


58.  Ольга | Завещатель | * * *