home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню




Информация к размышлению

О планах ЦРУ по приобретению агентуры влияния среди советских, граждан

По достоверным данным, полученным Комитетом государственной безопасности в последнее время, ЦРУ США на основе анализа и прогнозов своих специалистов о дальнейших путях развития СССР разрабатывает планы по активизации враждебной деятельности, направленной на разложение советского общества и дезорганизацию советской экономики. В этих целях американская разведка ставит задачу осуществлять вербовку агентуры влияния из числа советских граждан, проводить их обучение и в дальнейшем продвигать в сферу управления политикой, экономикой и наукой Советского Союза.

ЦРУ разработало программы индивидуальной подготовки агентов влияния, предусматривающие приобретение ими навыков шпионской деятельности, а также их концентрированную политическую и идеологическую обработку. Кроме того, одним из важнейших аспектов подготовки такой агентуры является преподавание методов управления в руководящем звене народного хозяйства.

Руководство американской разведки планирует целенаправленно и настойчиво, не считаясь с затратами, вести поиск лиц, способных по своим личным и деловым качествам в перспективе занять административные должности в аппарате управления и выполнять сформулированные задачи. При этом ЦРУ исходит из того, что деятельность отдельных, не связанных между собой агентов влияния, проводящих в жизнь политику саботажа в народном хозяйстве и искривления руководящих указаний, будет координироваться и направляться из единого центра, созданного в рамках американской разведки.

По замыслу ЦРУ, целенаправленная деятельность агентуры влияния будет способствовать созданию определенных трудностей внутриполитического характера, задержит развитие нашей экономики, будет вести научные изыскания в Советском Союзе по тупиковым направлениям. При выработке указанных планов американская разведка исходит из того, что возрастающие контакты Советского Союза с Западом создают благоприятные предпосылки для их реализации в современных условиях.

По заявлению американских разведчиков, призванных непосредственно заниматься работой с такой агентурой из числа советских граждан, осуществляемая в настоящее время американскими спецслужбами программа будет способствовать качественным изменениям в различных сферах жизни нашего общества, и прежде всего в экономике, что приведет в конечном счете к принятию Советским Союзом многих западных идеалов.

КГБ учитывает полученную информацию для организации мероприятий по вскрытию и пресечению планов американской разведки [226].


Здесь, на наш взгляд, важно сказать несколько слов и о так называемой Империи, как часто именовали (и именуют) Советский Союз, а затем Россию. Словосочетания «советская империя» или «империя зла» возникли не спонтанно, а были изобретены в рамках информационно-психологической войны соответствующими органами.

Напомним, что Союз Советских Социалистических Республик (СССР) образовался на основе договора в 1922 году, когда бывшие части Российской империи согласились создать Союз. Подчеркну, это не было восстановлением империи. В Союз вошли республики с собственной государственностью, некоторые — впервые обретенной. Инициатором Союза и одной из равных стала РСФСР. Ее первенство, не только экономическое, территориальное, но и политическое, определило черты экономической и политической организации Союза в целом. При этом все его составные части — и союзные, и автономные республики — имели свои столицы, административные органы, парламенты, свои конституции и обладали правом выхода из Союза [227]. Поэтому говорить о Советском Союзе как об империи неправомерно. В лексиконе же психологической войны словосочетания «советская империя», «коммунистическая империя» вкраплялись в подсознание мировой общественности в созвучии и эмоциональном восприятии с цепочкой понятий: Германская империя — германский национал-социализм — фашизм — и, наконец, преступный, кровавый государственный строй. Последнее мощно подкреплялось многочисленными «научными» исследованиями, свидетельствами очевидцев, слухами и т. п. о жестокостях большевиков, «красном терроре», зверствах ЧК, НКВД, репрессиях, которым подвергались невиновные люди, и т. п.

Что же касается термина «империя зла», то впервые он был введен в политический оборот президентом США Рональдом Рейганом. Так он окрестил Советский Союз в своем выступлении перед Национальной ассоциацией евангелистов США 8 марта 1983 года.

Такую же цель — отождествить большевизм с фашизмом, а Советский Союз с гитлеровской Германией — преследовали (и преследуют) и многочисленные околонаучные публикации о сотрудничестве в 1930-х годах Красной Армии с вермахтом, а так-же муссирование советско-германского договора Риббентропа— Молотова (1939 г.) и пресловутых секретных протоколов к нему. Подлинность последних, между прочим, по сей день оспаривается авторитетными исследователями и экспертами.

Договор Риббентропа — Молотова стал важной составляющей в информационно-психологической войне против Советского Союза и России. При этом сознательно умалчивалось, о нерешительной (или сознательно преступной) политике западных государств, в первую очередь Франции и Великобритании, способствовавших развязыванию Второй мировой войны.

А взять внедрение в общественное сознание мифа о сотрудничестве НКВД и гестапо перед Великой Отечественной войной в целях борьбы с «мировым еврейством». Вброс «информации» происходит путем публикации очевидных фальшивок, подаваемых как «совершенно секретные» документы, якобы до сих пор скрываемые «официальными» историками в недрах секретных архивов.

Тема предвоенной политической обстановки в мире обширна и требует детального рассмотрения. Здесь же целесообразно напомнить читателю лишь отдельные факты.

Прежде всего следует сказать, что базисные кирпичики Второй мировой войны были заложены еще в первые десятилетия XX столетия отнюдь не Россией а странами «западной демократии». В ходе Первой мировой войны Антанта объявила право наций на самоопределение главным принципом послевоенного устройства. Этот красивый жест не имел ничего общего с идеализмом — его целью были развал и вывод из войны Австро-Венгерской империи. Цель была достигнута, и в октябре 1918 года многовековая империя разделилась на национальные государства, по сути, нежизнеспособные ввиду своих небольших размеров и потери основных промышленных районов и сельскохозяйственных территорий. При этом запрещение объединения немецких стран (Германии и Австрии) было закреплено в статьях Версальского и Сен-Жерменского договоров (1919 г.), а также Женевскими протоколами (октябрь 1922 г.).

Однако вскоре ситуация начала меняться. К 1937 году западные державы стали рассматривать захват Австрии уже не как акт агрессии, а как шаг по пути «умиротворения» Германии. Перед лицом набиравшего силы национал-социализма Австрия «неожиданно» оказалась в изоляции. Она попыталась обратиться за поддержкой к своим сильным «союзникам». 14 апреля 1937 года австрийское Министерство иностранных дел через своего посла в Лондоне сообщило, что Австрийская республика хотела бы рассмотреть вопрос о более тесной политике с Англией и Францией, «если бы они могли дать эффективные гарантии политической и территориальной целостности Австрии» [228]. Однако этот демарш не получил ответа. В Лондоне не были заинтересованы в дальнейшем усилении Франции за счет Германии (равно как и в усилении СССР) и тем самым поощряли Гитлера к новым агрессивным действиям.

Дальше — больше. 22 февраля 1938 года британский премьер Невилл Чемберлен заявил в парламенте, что Австрия не может рассчитывать на защиту Лиги Наций: «Мы не должны обманывать, а тем более не должны обнадеживать малые слабые государства, обещая им защиту со стороны Лиги Наций и соответствующие шаги с нашей стороны, поскольку мы знаем, что ничего подобного нельзя будет предпринять». Не решилась вступиться за маленькую страну и Франция. Хотя и могла тут же пресечь эти реваншистские поползновения. В итоге 11 марта в Австрию вошли германские войска, и она была присоединена к Германии. 29 сентября 1938 года Англия, Франция и Италия заключают соглашение с Германией, известное как Мюнхенский сговор, по которому Гитлер получает право на оккупацию части Чехословакии.

Естественно предвоенная обстановка в Европе складывалась не так просто и однозначно, как сказано выше, но несомненно, что, по сути, преступное отношение западных стран к милитаризации Германии (в нарушение Версальского договора), вводу войск в демилитаризованную Рейнскую область в 1936 году, присоединению Австрии к Германии в 1938 году и отторжению от Чехословакии Судетской области способствовало усилению гитлеровской Германии и развязыванию Второй мировой войны.

Что же касается позиции Советского Союза, то ее наглядно проиллюстрировал английский посол в Москве Криппс в докладе от 27.09.1941 года министру иностранных дел Идену.

«…Нет никакого сомнения, что непосредственной причиной подписания этого пакта являлось, как это неоднократно заявляли советские лидеры, их желание остаться вне войны. Они считали возможным осуществить это, хотя бы на время, путем заключения соглашения с Германией… Эта политика не только дала Советскому Союзу возможность оставаться вне войны, но и позволила ему за счет соседних государств приобрести такие территории, которые они считали ценными на случай нападения Германии на СССР..» [229]

Важный факт: в конце августа 1938 года германские генералы, в том числе Л. Бек, Э. фон Витцлебен, при участии начальника Генерального штаба сухопутных войск Ф. Гальдера организовали заговор с целью арестовать Гитлера, как только он подпишет приказ о нападении на Чехословакию, за попытку ввергнуть Германию в новую европейскую войну. Они поставили об этом в известность высших руководителей Англии и Франции, но последние, ослепленные своей враждой к Советской России, игнорировали уведомление и предпочли заключить Мюнхенское соглашение, вынудив Чехословакию без сопротивления подчиниться воле Гитлера. Такой оборот дела, естественно, заставил заговорщиков отказаться от задуманного.

А теперь несколько слов о Польше — главной «жертве сталинско-гитлеровского сговора». Еще 31 марта 1939 года Лондон дал ей гарантии помощи на случай немецкого вторжения. Это вполне отвечало интересам СССР.

Польша фактически являлась «буферным» государством между Германией и СССР. Напав на Польшу, Германия оказывалась в состоянии войны с Англией и Францией, что, естественно, не давало ей возможности продолжать «поход на восток». Когда же Сталину стало ясно, что надежда на гарантии Великобритании иллюзорны, он, стремясь максимально обеспечить безопасность

Советского Союза, заключил «Германо-советский договор о дружбе и (совместной) границе». Это позволило ему на некоторое время оттянуть неизбежность войны. При этом Сталин, естественно, ставил на первый план интересы собственной страны, нежели Польши, тем более что Польша была враждебно настроенным по отношению к СССР, агрессивным государством. Тому сейчас множество доказательств. Ограничимся лишь несколькими тезисами.

1. В 1926 году в Польше образовался так называемый режим санации (по сути, военная диктатура). Власть захватили военные во главе с бывшим царским офицером Пилсудским. В стране установился авторитарный режим, был запрещен целый ряд политических партий, включая коммунистическую, для противников режима был организован концентрационный лагерь в Березе-Картузской.

2. С момента получения своей независимости Польша проводила враждебную политику по отношению к СССР и строила планы по его расчленению в союзе с другими «соседями», включая Германию. Об этом свидетельствуют ставшие известными в последнее время документы. Так, в одном из донесений советской разведки, в частности, отмечалось: «Вопрос о возможности вооруженного нападения на СССР со стороны Польши, Румынии и прибалтийских лимитрофов под влиянием и при поддержке капиталистической Англии в настоящее время становится все более и более актуальным и из области теоретических предположений переносится в сферу реальной возможности» [230].

Еще одно свидетельство, на этот раз с польской стороны.

В одном из докладов, датированных 1938 годом, говорилось: «Расчленение России лежит в основе польской политики на востоке, поэтому наша возможная позиция будет сводиться к следующей формуле — кто будет принимать участие в разделе? Польша не должна остаться пассивной в этот замечательный исторический момент. Задача состоит в том, чтобы заблаговременно хорошо подготовиться и физически, и духовно. Главная цель — ослабление и разгром России» [231].

3. В 1934 году между нацистской Германией и Польшей был заключен пакт о ненападении (за пять лет до заключения советско-германского пакта Риббентропа — Молотова!!!). Этот пакт фактически разрушал систему европейской безопасности, которую выстраивала Франция после Версаля. Польское руководство брало на себя обязательства проводить постоянную политику действенного сотрудничества с фашистской Германией (ст. 1), гарантировало Третьему рейху не принимать никаких решений без согласования с германским правительством, а также соблюдать при всех обстоятельствах интересы фашистского режима (ст. 2). А в 1935 году Польша дала обязательства «обеспечить свободное прохождение германских войск по своей территории в случае, если эти войска будут призваны отразить провокацию с востока или северо-востока» (ст. 3). Фактически это означало открытие поляками пути для развязывания германской агрессии против Украины и Белоруссии, а также Литвы. Другими словами — согласие Польши на совместную с Германией войну против СССР. Платой за это было установление т. н. новой восточной границы Польши за счет части белорусских, украинских и литовских земель, которую Берлин обещал гарантировать «всеми средствами».

4. В 1939 году Польша получила от СССР предложения о военной помощи (такие же гарантии безопасности СССР предлагал за год до этого Чехословакии). Тем самым СССР стремился создать или войти в одну из коалиций в будущей мировой войне, чтобы не остаться в одиночестве против объединенной вокруг Гитлера Европы. Аналогичные предложения делались в разное время также Чехословакии и Франции. Но все они были отвергнуты. В том числе и Польшей. Ненависть к СССР пересилила инстинкт самосохранения.

В заключение напомним, что Польша получала в свое распоряжение Западную Украину и Белоруссию в результате ряда военных поражений Советской России в 1920 году и вынужденного заключения Рижского мира. То есть территории, которые Сталин в 1939 году включил в состав СССР, были отобраны у Советской России в ходе агрессии со стороны Польши и при поддержке ряда западных стран.

Бывший британский премьер-министр Д. Ллойд Джордж в сентябре 1939 года писал по этому поводу польскому послу в Лондоне: «Русские армии вошли на территории, которые не являются польскими и которые были аннексированы Польшей силой после Первой мировой войны. Различие между двумя событиями становится все более очевидным для британского и французского общественного мнения. Было бы преступным безумием ставить их на одну доску» [232].

То, что для ввода советских войск в Польшу имелись веские основания, вынужден был признать даже такой последовательный борец с Россией, как Уинстон Черчилль, занимавший в то время должность военно-морского министра. Выступая 1 октября 1939 года по радио, он заявил:

«Россия проводит холодную политику собственных интересов. Мы бы предпочли, чтобы русские армии стояли на своих нынешних позициях как друзья и союзники Польши, а не как захватчики. Но для защиты России от нацистской угрозы явно необходимо было, чтобы русские армии стояли на этой линии. Во всяком случае, эта линия существует, и, следовательно, создан Восточный фронт, на который нацистская Германия не посмеет напасть…» [233]

Поляки всецело полагались на английскую и французскую военную помощь, но, когда 1 сентября 1939 года началась германская агрессия, Англия и Франция, объявив для приличия войну Германии, воевать, по сути, не стали, отсиживаясь за линией Мажино. Впрочем, западные демократии особенно и не стремились защитить поляков. Посол США в Лондоне Дж. Кеннеди был убежден, что поляков следует бросить на произвол судьбы и дать нацистам возможность осуществить свои цели на Востоке. Конфликт между СССР и Германией, по его словам, «принесет большую выгоду всему западному миру». Посол США в Берлине X. Вильсон также считал наилучшим вариантом нападение Германии на Россию при молчаливом согласии западных держав «и даже с их одобрения» [234].

И, наконец, пару слов об «оккупации» Латвии, Литвы, Эстонии — любимой теме западных спецслужб, советских диссидентов и «русских» правозащитников. Заметим сразу же, что термин «оккупация» отпадает по определению, ибо между этими странами и СССР не было состояния войны. Более того, сохранилось немало свидетельств, о том, что эта акция не была насильственной: руководство этих стран и большая часть населения относилась к Советскому Союзу вполне лояльно. Об этом неоднократно заявляли авторитетные историки, опиравшиеся на серьезные исследования, подкрепленные источниками.

Действительно, территории прибалтийских государств были нужны Сталину как демпфер при возможной войне, как плацдарм для сухопутных и морских сил. И 1939–1940 годы действительно стали определяющими для будущего Прибалтики. Но не потому, что был заключен Договор о ненападении с секретными протоколами (пакт Риббентропа — Молотова). А потому, что все три страны — Латвия, Эстония и Литва — осенью 1939 года заключили с СССР пакты о взаимопомощи, согласно которым, они впустили на свои территории советские войска. И это, как показали дальнейшие события, определило их будущее включение в состав СССР. Пакт предусматривал получение денег за предоставление мест для военных баз и открывал новые возможности для развития экономических отношений между прибалтийскими странами и СССР. Так, например, 18 октября 1939 года было подписано соглашение о торговом обороте между СССР и Латвией на период с 1 ноября 1939 года по 31 декабря 1940 года. В конфиденциальном протоколе к торговому соглашению были перечислены товары, закупаемые друг у друга Советским Союзом и Латвией. СССР гарантировал Латвии поставки сахара, хлопка, чугуна и стали, горюче-смазочных материалов, соли, сельхозмашин и других товаров. СССР закупал у Латвии свинину, масло, различную сельхозпродукцию, картон, бумагу, вагоны и прочее.

Однако в рамках информационно-психологической войны все доказательства ненасильственной аннексии Советским Союзом прибалтийских государств объявлялись неубедительными, а ученые (не дай Бог, если они оказывались еще и местными) обвинялись в фальсификации и предательстве. Так, например, в конце 1980-х годов в коллаборационисты и «бесчестные предатели своего народа» были записаны старший научный сотрудник Института истории Академии наук Латвийской СССР, кандидат исторических наук Эрик Жагар и заведующий отделом Института истории партии при ЦК КП Литвы, член-корреспондент АН Литовской СССР, доктор исторических наук Ромаз Шармайтис [235].

Искусственное раздувание проблем договора Риббентропа— Молотова и «оккупации» прибалтийских стран Красной Армией стало удачной провокацией, направленной на разжигание антисоветской истерии, межнациональной розни, формирование негативного отношения к России и русскому народу в целом.

Результатом этих и других психологических операций стали многотысячные митинги и собрания в Таллине, Вильнюсе и Риге, шумные кампании националистов в Польше, на Западной Украине и за рубежом.

Главным инициатором этих кампаний выступали США. В Госдепартаменте считали целесообразным негласно поддерживать государства, добивающиеся привлечения России как правопреемницы СССР к ответственности «за преступления тоталитарного коммунистического режима». А это, в свою очередь, давало возможность якобы «обиженным» странам использовать тезис о «нелегитимности послевоенного мироустройства» с целью предъявления разнообразных претензий к России. Так, например, литовцы муссируют вопрос о законности прав России на Калининградскую область. Эстонцы пытаются убедить Запад в «несправедливости» геополитических итогов Второй мировой войны для подкрепления своих притязаний на часть территорий Псковской и Ленинградской областей. Кроме того, они выдвигают требования «возместить ущерб, нанесенный оккупацией». Конечная цель всех этих шумных психологических акций — дискредитация России в глазах мировой общественности и дальнейшее разрушение ее государственности. Слабая и подконтрольная Россия с ее огромными сырьевыми запасами — слишком лакомый кусочек.

Продолжая разговор о наступлении на историческую науку, заметим, что в фальсификации прошлого России приняли участие не только перебежчики и диссиденты, но и «маститые» западные ученые. Как правило, они именовались независимыми. В то же время многие из них были связаны с разведкой или даже являлись отставными сотрудниками русских отделов спецслужб. Например, Роберт Конквест — автор популярных в нашей стране в «перестроечный период» книг «Большой террор» и «Жатва скорби» — был высокопоставленным сотрудником отдела дезинформации британской службы IRD.

О некоторых подробностях «книжной» акции в операции по «управлению умами» рассказал в очерке «Тайный западный план Маршалла для умов» Джон Метьюс, активный участник одного из проектов ЦРУ по психологической обработке интеллигенции Советского Союза и стран Центральной и Восточной Европы. По его словам, план состоял в организации пересылки книг, изданных на Западе в переводе на языки стран, интеллигенция которых подвергалась обработке. Книги в страну поступали бесплатно — от «благотворительных организаций». Тематика книг была самой разной — политика, музыка, медицина, художественная литература. Задача состояла в том, чтобы, пропагандируя отвращение к коммунизму (например, рассказами о зверствах ГУЛАГа), подспудно менять картину мира и нравственные ориентиры читателя. Сегодня, например, известно, что и Джорджа Оруэлла проплачивало ЦРУ, которое, выкупив у его вдовы права на «Скотный двор», заказало переписать сценарную концовку романа для Голливуда (чтобы со свиньями не ассоциировался Запад). В работе с писателями и журналистами ЦРУ руководствовалось установками, хорошо учитывающими специфику творческого труда. «Стимулировали» даже абстрактное искусство (как символ свободы в противовес соцреализму). При этом в круг «стимулируемых» отбирали представителей интеллигенции не только по принципу антикоммунистической идеологии, но и таланта. Считалось, что творческий человек работает с большей отдачей, если думает, что действует по собственной воле [236].

Активную роль в распространении идей «свободного мира» и «общечеловеческих ценностей» играл уже неоднократно упоминавшийся выше НТС.

Операции НТС были как открытыми, так и закрытыми.

Открытые операции (публичные акции) выполнялись для того, чтобы привлечь внимание мировой общественности к тем или иным фактам в Советском Союзе, наличию в СССР оппозиции советской власти, а также к деятельности НТС как активной антикоммунистической организации. Публичные акции, проводимые в ходе таких операций, находили широкое отражение в зарубежной прессе. Примерами открытых операций могут служить акции в защиту Синявского и Даниэля, генерала Григоренко, академика Сахарова.

Закрытые операции были направлены на те же цели, но рассчитаны они были главным образом на население СССР. Методически они базировались на «молекулярной теории», разработанной В.Д. Поремским и принятой в качестве «отправной методической идеи» организации на Совете НТС еще в начале 1949 года. Согласно этой теории, в тоталитарном государстве возможно создание мощной оппозиционной организации, отдельные ячейки которой («молекула»), руководствуясь общими целями, действовали бы в одном направлении. При этом горизонтальные связи между «молекулами» не предполагались. Руководящую и координирующую роль, объединяющую ячейки и организации, должен был взять на себя зарубежный центр [237].

Для закрытых операций за ««железным занавесом»» в НТС существовали специальные структуры (последней из них по времени создания был Закрытый сектор [238]). Исполнители закрытых операций, из числа как эмигрантов, так и иностранцев, именовались «орлами» и «орлицами». Сами же операции называли «орловскими». По данным одного из сотрудников Закрытого сектора Андрея Васильева, всего за период с 1960-го по 1990 год НТС провел 1097 «орловских» операций. В том числе: в СССР — 933; Польше — 80; ЧССР — 59. А также около 500 операций «подключения» — передачи людям, с которыми были налажены контакты, материальной помощи: одежды, продуктов, радио- и фотоаппаратуры для продажи и т. п. [239].

Главными задачами «орлов» были доставка нелегальной литературы советским гражданам, связанным с НТС, и вывоз за рубеж самиздата. «Орлы» проходили специальную подготовку, включавшую в себя изучение необходимых приемов конспирации. По официальному утверждению руководства НТС, случаи провалов «орлов» были крайне редки. Тем не менее несколько человек все же подверглись задержанию органами КГБ. Большинство из них, как граждане других государств, были выдворены из страны. Некоторые оказались в заключении. Так, в 1965 году в Москве за распространение антисоветской литературы был арестован и осужден англичанин Джералд Брук. В январе 1967 года был задержан западногерманский студент Фолькер Шаффхаузер. При нем оказались микрофильмы с литературными материалами из журнала «Грани». По решению Ленгорсуда он был приговорен к 4 годам лагеря строгого режима по 70 ст. УК РСФСР («Антисоветская агитация и пропаганда»). Отбыв в заключении два года, Шаффхаузер в феврале 1969 года был обменян советской стороной на бывшего нациста, оберштурмфюрера СС Хайнца Фельфе, отбывавшего 14-летний срок в ФРГ [240].

19 января 1970 года (по сообщению западной прессы) во время антракта в московском Театре оперетты с балкона неким иностранцем, приковавшим себя наручниками к перилам, были разбросаны листовки с призывом освободить генерала Григоренко. А за день до этого двумя итальянцами (Тереза Меринуцци и Валентино Такки) такая же акция была проведена в Центральном московском универмаге [241]. Все фигуранты по этим делам были задержаны.

23 декабря 1976 года был арестован и приговорен к 5 годам лагерей бельгиец Антон Пейпе, раздававший программные материалы НТС напротив Ленинградского государственного университета. Через 6 месяцев заключения он был освобожден и выдворен за пределы СССР.

Согласно материалам, опубликованным в центральном печатном органе НТС журнале «Посев», с 1951 года Союз стал проводить так называемые шаровые акции. Они заключались в переброске на территорию СССР «сюрпризов» — нелегальной литературы при помощи воздушных шаров [242]. В официальной информации НТС упоминается о шарах диаметром около 20 метров, способных поднимать 90 кг полезного груза. Такие шары изготавливались «специальной бригадой» и были снабжены самодельными сбрасывателями, которые обеспечивали разброску литературы каждые 400–500 километров на пути полета шара. По некоторым данным, первый опыт запуска воздушных шаров был проделан НТС еще в 1935 году. В 1950-е же годы «шаровые акции» НТС, очевидно, стали не «самодеятельными», а явились частью операции американской разведки, носившей условное название «Моби дик». В рамках этой операции, в период 1952–1956 годов было запущено около 4000 воздушных шаров, стоимостью 50 000 долларов каждый. Шар мог нести 650 килограммов полезного груза, который представлял собою специальную фото- и радиоаппаратуру, метеорологические приборы, антисоветские листовки. Они стартовали с территории Западной Германии, Турции и Аляски и должны были с помощью попутных ветров пролетать над территорией Советского Союза и других социалистических стран на высоте от 10 до 33 километров.

Всего, по опубликованным НТС данным, в Советский Союз за 1951–1957 годы шарами было заброшено 97,4 миллиона листовок, 7,7 миллиона газет и 930 тысяч брошюр и журналов [243]. Значительная часть из них была изъята органами КГБ, но что-то все же нашло своих адресатов.

По некоторым данным, для борьбы с воздушными «сюрпризами» советским спецслужбам пришлось даже привлечь военно-воздушные силы и части ПВО. Автору это кажется маловероятным. Скорее всего, это было частью советской операции по добыче информации об участии в «шаровых акциях» западных спецслужб. Во всяком случае, 9 февраля 1956 года СССР организовал международную пресс-конференцию по данной проблеме, на которой были продемонстрированы сбитые или упавшие на территории СССР 50 американских воздушных шаров [244]. В 1957 году «шаровые акции» из-за их малой эффективности были свернуты.

Для переброски пропагандистской литературы использовались также и реки. Пакеты листовок, запечатанные в водонепроницаемую упаковку, забрасывались в реки, впадающие в Черное море. На каждом из них делалась сопроводительная записка на местном языке: «Передай русскому либо брось обратно в воду» [245].

С начала 1960-х годов получила распространение новая операция НТС под кодовым названием «Стрела». В ее рамках члены НТС из разных стран мира посылали письма с союзными материалами («стрелами») в СССР. Адресатов, как правило, выбирали из телефонных справочников или периодической печати. Рассылка «стрел» позволяла устанавливать контакты с противниками коммунистического режима в России [246]. Кроме НТС, письма с печатными изданиями посылали в СССР и другие эмигрантские организации, в частности, братство «Православное дело» [247]. К 1986 году, по озвученным координаторами операции «Стрела» данным, в Советский Союз было отправлено около 1 миллиона писем пропагандистского характера [248].

Особую активность, судя по документам Комитета государственной безопасности СССР, НТС развил в конце 1970-х годов— накануне проведения Олимпийских игр в Москве. Вот, например, что говорилось в спецсообщении КГБ № 1213-А от 16 июня 1978 г. ЦК КПСС за подписью председателя КГБ Ю.В. Андропова:

«Комитет госбезопасности при Совете Министров СССР располагает сведениями о том, что спецслужбы капиталистических государств и находящиеся на их содержании зарубежные националистические, сионистские, клерикальные и иные антисоветские организации вынашивают враждебные замыслы в связи с XXII летними Олимпийскими играми 1980 года в Москве.

По достоверным данным, западные спецслужбы изыскивают возможности для включения в составы национальных олимпийских делегаций лиц, связанных с НТС и другими формированиями, ведущими подрывную работу против Советского Союза. Вопрос о подборе и внедрении членов НТС в олимпийские команды некоторых стран в качестве переводчиков, мастеров-ремонтников, конюхов, врачей и т. п. специально обсуждался на заседании совета НТС в ноябре 1977 года.

.. Одновременно установлено, что западные спецслужбы, зарубежные антисоветские организации и подрывные идеологические центры придают большое значение использованию канала международного туризма для инспирации враждебных проявлений на территории СССР в период подготовки и проведения Олимпийских игр. Противник планирует использовать этот канал для засылки в нашу страну террористов, эмиссаров и агентов различных враждебных организаций, а также бывших советских граждан, выдворенных или выехавших ранее из Советского Союза. Предполагается их использование в осуществлении террористических актов, массовом распространении антисоветской и клеветнической литературы, пропаганде антисоциалистических и антикоммунистических идей, склонении некоторых советских граждан к выезду в капиталистические страны, провоцировании антиобщественных и враждебных проявлений, сборе материалов о «нарушении прав человека», а также о некоторых негативных явлениях..» [249]

Далее в документе приводились выявленные факты подготовки вражеских действий конкретными зарубежными организациями (Эстонским национальным советом, Международной организацией молодых христиан, Латышским национальным фондом и другими).

В докладе Ю.В. Андропова в ЦК КПСС от 25 апреля 1979 года отмечалось также, что если в 1977 году и в первой половине 1978 года наиболее характерными проявлениями враждебных действий зарубежных центров были призывы бойкотировать московскую Олимпиаду, то «…в последнее время на первый план выдвигается идея использовать Олимпийские игры 1980 года для осуществления на территории СССР террористических, диверсионных и иных подрывных акций экстремистского характера». При этом подчеркивалось, что «особую активность в этом плане проявляют главари Народно-трудового союза (НТС), сионистских и других зарубежных националистических формирований и антисоветских организаций..» [250].

В их задачи входили:

— дискредитация XXII Олимпийских игр в Москве;

— психологическое давление на западную общественность с целью сократить приезд иностранных туристов в СССР на период Олимпийских игр с целью подорвать расчеты на прибыль для компенсации затрат на создание олимпийских объектов и инфраструктуры;

— сбор, подготовка и публикация материалов о «недостатках в советской экономике, торговле, сфере обслуживания, строительстве олимпийских объектов», которые якобы могут представить «серьезную угрозу» для проведения Игр на должном уровне;

— публикация материалов, направленных на запугивание иностранных туристов возможными кровопролитными акциями [251].

Проведенная на международную общественность психологическая атака принесла определенные плоды: только из США вместо ожидавшихся 18 тысяч туристов в Москву приехали лишь чуть более тысячи американцев. Всего же вместо представителей 106 стран, оповестивших о своем желании участвовать в играх, в Москву прибыли представители 81 государства [252]. Следует заметить, что бойкот спортивных игр, как психологическое оружие был использован в 1980-м году не в первый раз. Еще в 1970-х годах советские спортсмены отказались от отборочных игр чемпионата мира в Чили в знак протеста против пиночетовского переворота, а в 1984 году Советский Союз станет инициатором бойкота XXIII Олимпийских игр в Лос-Анджелесе.

Масштабной антисоветской работой западных спецслужб в 1980-х годах стало использование в психологической войне против СССР советских солдат, погибших или оказавшихся в плену во время войны в Афганистане.

Наиболее ярким примером этой операции служит деятельность американского «Дома свободы». Но прежде всего немного информации об этой «некоммерческой, неполитической» организации — «уверенного голоса за Свободу во всем мире», как отмечается на официальном сайте организации [253].



Информация к размышлению | СССР против США. Психологическая война | Информация к размышлению