home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 2

Он больше не мог оставаться безучастным. И сейчас ехал в сторону Кингстонского Парка к Линдхерстскому проезду. Сидевший за рулем Вайн считал, что дети и вправду могли утонуть в Широкой Долине; там, где вода заполнила Сэйвсберийские Впадины, сейчас очень глубоко, и потому водолазы направились на поиски именно туда. Прошлой ночью инспектор тоже думал, что дети утонули. Но сегодня, когда солнце отражалось в мокрых тротуарах и золотило ветки, с которых еще стекала вода, он уже не был в этом так уверен.

Тремя часами раньше, когда он проснулся, дождь, судя по всему, только что перестал. Все еще было темно, хотя уже можно было разглядеть, что произошло за ночь. Но он не стал подходить к окну. Подумал: только не сейчас. Его пугало то, что может открыться его взору, но еще больше он страшился, что, спустившись в кухню приготовить Доре чай, увидит, как вода поджидает его у самой лестницы или мирно и безмятежно плещется на кухонном полу. Однако в доме было сухо, и когда он, поставив на плиту чайник, все же решился отдернуть занавески и выглянуть в окно, то увидел, что серебристо-серое озеро находится все там же — в десяти футах от небольшой ограды, отделяющей лужайку от мощеных дорожек.

Дождя пока не было. Метеорологи верно спрогнозировали предстоящие ливни, но ошиблись во времени. Ожидался второй циклон.

Когда инспектор вышел из машины на пересечении Кингстонского Парка с Линдхерстским проездом, с росшего у ворот остролиста ему на голову — прямо на лысину — упала большая капля воды.

Дом на углу назывался вычурно — «Антрим», и это имя совсем ему не подходило. Он отличался от остальных в Линдхерстском проезде, где нео-георгианский стиль соседствовал с ар-деко тридцатых годов, функциональностью шестидесятых, готикой конца девятнадцатого века и подделками под викторианский стиль конца двадцатого. А дом Дейдов был в стиле Тюдоров, причем стилизован так искусно, что человек несведущий легко мог принять его за оригинал. Крест-накрест положенные балки из строганого дуба, темная штукатурка, окна с ромбами стекол, обитая гвоздями дверь. Дверной молоток в виде привычной головы льва, а вместо звонка — прут из чугунного плетения. Вексфорд дернул за него.

Открывшая дверь женщина с заплаканным лицом, судя по всему, и была встревоженной матерью. Худая, тонкая и плоскогрудая. Наверное, ей сорок с чем-то, подумал инспектор. На ее миловидном лице, обрамленном массой непослушных кудряшек, не было ни грамма косметики. На таких лицах годы стресса и уступок этому стрессу отпечатываются морщинами. Когда она провела визитеров в гостиную, появился мужчина — очень высокий, на несколько дюймов выше Вексфорда. Его рост был где-то шесть футов и пять дюймов, но слишком маленькая голова не соответствовала размерам тела.

— Роджер Дейд, — резко проговорил он; произношение выдавало в нем выпускника привилегированной школы для мальчиков, и он, казалось, намеренно утрировал выговор. — Моя жена.

Вексфорд представился сам, представил Вайна. Внутренне убранство дома было также выдержано в стиле Тюдоров — всюду дерево, горгульи над камином из дикого камня (современная газовая горелка внутри была выключена), на стенах — тисненые обои, кованые светильники и пергаменты с неразборчивыми символами. Под стеклом кофейного столика, вокруг которого все и уселись, лежала карта, на которой мир был изображен таким, каким его представляли, скажем, в середине шестнадцатого века, — с драконами и плывущими по волнам галеонами. Бушующие моря напомнили Вексфорду о заднем дворе его дома. Он попросил Дейдов рассказать о выходных с самого начала.

Первой заговорила миссис Дейд:

— Мы с мужем никуда не выезжали одни после медового месяца. Можете себе представить? — Она сильно жестикулировала. — Нам отчаянно хотелось отправиться куда-нибудь без детей. Когда я сейчас вспоминаю об этом, чувствую себя такой виноватой, что словами не передать. Я уже сто раз горько пожалела о том, что даже думала так.

Ее муж — по его виду было понятно, что меньше всего на свете он отчаянно желал бы отправиться куда-нибудь в компании жены, — вздохнул и закатил глаза:

— Катрина, ты ни в чем не виновата. Перестань уже, ради бога.

Тут из глаз ее покатились слезы — она даже не пыталась их остановить. Подобно воде за окном, они хлынули и размыли уже окрепшие берега, тонкими струйками стекая по ее щекам, пока сама она судорожно вздыхала и всхлипывала. Доведенным до автоматизма жестом, каким закрывают кран или двери, Роджер Дейд всунул ей в руки охапку салфеток из стоящей на столе коробки, словно это уже давно стало для него привычным делом. Коробка с салфетками размещалась в футляре из полированного дерева, окованного латунью, и, видимо, была в этом доме таким же необходимым предметом, как в других — журналы или CD-проигрыватели. На Катрине Дейд был тинэйджерский голубой наряд — что-то вроде коротенького халата, который в такое время суток наденет не каждая приличная женщина. Вексфорда позабавило, как старательно Вайн стал отводить взгляд, когда края голубого одеяния разошлись и обнажили значительную часть голого бедра.

— Но какой смысл жалеть об этом сейчас? — ее голос задрожал и сорвался. — Мы не можем повернуть время вспять, не так ли? Во сколько мы выехали из дома в пятницу, Роджер? Ты же знаешь, что я никогда ничего не запоминаю.

Взглянув на Роджера Дейда, можно было подумать, что все эти годы он, в разной степени досадуя и раздражаясь, сносил непунктуальность и забывчивость жены, а также ее явное пренебрежение временем.

— Где-то в полвторого, — ответил он. — Наш рейс из Гэтвика был в четыре тридцать.

— Вы поехали на машине? — спросил Вайн.

— Да, на машине.

— А где были дети в это время? — Вексфорд пристально поглядел Дейду прямо в глаза, давая понять, что ответа ждет от него, но заговорила жена:

— В школе, конечно. Где же еще? Они привыкли сами приходить домой. Но они не должны были надолго остаться без присмотра. К пяти обещала подойти Джоанна.

— Ах да. Джоанна. Расскажите о ней.

— Моя лучшая и ближайшая подруга. Самое ужасное, что и она тоже пропала. А я даже не знаю, умеет ли она плавать. Раньше незачем было спрашивать. Наверное, ее этому не учили. Скорее всего, она упала в воду, а плавать-то не умеет, вот Джайлз с Софи и бросились ее спасать, и они все…

— Не начинай, — сказал Дейд, когда по ее лицу снова полились слезы. — Кому легче от того, что ты тут нюни распускаешь. — Вексфорд никогда раньше не слышал, чтобы кто-то употреблял это слово в живой речи, — лишь в прежние годы встречал его в школьных старомодных рассказах для мальчиков. Дейд перевел взгляд с одного полицейского на другого. — Задавайте вопросы мне, — сказал он. — Так будет лучше, если мы хотим к чему-нибудь прийти.

— Нет, говорить буду я! — закричала на него жена. — Я просто ничего не могу с собой поделать и плачу. Что удивительного в том, что женщина, чьи дети утонули, плачет? А ты чего ждал?

— Катрина, твои дети не утонули. У тебя истерика, впрочем, как всегда. Если хочешь рассказать им, что случилось, давай. Начинай.

— Где я тогда была? Ах да, в Париже. — Ее голос немного окреп. Она одернула голубой халатик и выпрямилась. — Мы позвонили им из отеля в Париже. Было полдевятого. То есть полдевятого во Франции, но полвосьмого здесь. Просто не понимаю, почему Европа на целый час впереди нас. Почему они всегда хотят чем-то выделиться? — Этот вопрос остался без ответа. — Мы же все входим в Общий Рынок или Союз, как там они его называют, постоянно меняют название. — Она поймала взгляд мужа. — Да, верно, верно. Мы позвонили им, как я уже говорила, трубку снял Джайлз. Он сказал, что у них все прекрасно. Что он и Софи готовят домашнее задание. Джоанна была с ними, и они собирались ужинать, а потом — смотреть телевизор. Я нисколько за них не переживала, а разве надо было?

Скорее всего, вопрос был риторическим. Вексфорду, хоть он и знал эту женщину всего полчаса, казалось невероятной сама мысль о том, что она может успокоиться хотя бы на минуту. Некоторые люди, когда поводов для переживаний нет, придумывают их сами, а она была как раз из таких. Лицо ее снова сморщилось, и Вексфорд испугался, что она вот-вот опять заплачет.

— На следующий день, примерно в то же время, я позвонила снова, но мне никто не ответил, — продолжила Катрина свой рассказ. — То есть из людей никто не ответил. Только автоответчик. Я подумала, что они, должно быть, смотрят телевизор или что Джайлз вышел, а Джоанна и Софи не ждали моего звонка. Я ведь не предупредила, что позвоню. Я оставила им номер телефона в отеле — хотя он у них уже был — подумала, они мне перезвонят, но они так и не перезвонили.

Вайн перебил ее:

— Миссис Дейд, вы сказали, что думали, ваш сын вышел. А куда он мог выйти? Мог он пойти куда-нибудь с друзьями? В кино? Не в клуб — это точно, полагаю, для этого он слишком молод.

Муж с женой переглянулись.

— В наши дни дети получили слишком много свободы. Слишком стали свободными за последние годы, — заговорил Дейд. — Я сам был таким и сейчас понимаю, как долго это оказывало на меня пагубное влияние. Пока я не справился с этим, то есть пока я не дисциплинировал себя. Если Джайлз и выходил куда-то, то, вероятно, в церковь. Иногда они посещают вечернюю службу по субботам. Но на прошлой неделе служба была в воскресенье утром. Я проверял перед отъездом.

Каждый родитель в наши растленные времена был бы счастлив знать, что его пятнадцатилетний сын ходит на службу, а не в одно из тех увеселительных мест, что стали теперь так популярны, подумал Вексфорд, считавший, впрочем, себя атеистом. Религиозность тут ни при чем. Просто в церкви нет ни наркотиков, ни СПИДа, ни хищных девчонок. Однако счастливым Дейд не выглядел, в лучшем случае — смирившимся.

— В какую церковь он мог пойти? — спросил Вексфорд. — Святого Петра? Или католическую?

— По мне, так лучше бы он ходил в англиканскую церковь, хотя кому вообще нужны эти церкви? — Дейд немного помедлил, а потом спросил почти грубо: — Зачем вам все это?

Голос Вайна зазвучал ровно и спокойно:

— Кажется, это неплохая идея — узнать, действительно ли Джайлз был там в воскресенье, что скажете?

— Возможно. — Все неплохие идеи должны были рождаться в голове самого Дейда, а не приходить откуда-то извне. Он взглянул на часы и нахмурился: — Я уже опаздываю из-за всего этого, — сказал он.

— Может, расскажете, что было дальше? — Вексфорд перевел взгляд с Дейда на его жену и обратно.

Катрина Дейд ничего не сказала, только раздраженно махнула рукой и засопела. Ответил Роджер:

— Мы не звонили домой в воскресенье, потому что должны были вернуться в тот же вечер.

— А в ту ночь, — вставил Вайн, — вы, кажется, прибыли с большим опозданием?

Вайн, скорее всего, не имел в виду ничего обидного.

— К чему вы клоните? Позвольте напомнить: вы здесь, чтобы найти моих пропавших детей, а не уличить меня в чем-то.

— Ни к чему мы не клоним, мистер Дейд, — успокоил его Вексфорд. — Продолжайте, пожалуйста.

Дейд взглянул на него, криво усмехаясь:

— Рейс задержали почти на три часа. Вода на взлетно-посадочной полосе в Гэтвике или что-то в этом роде. А потом еще полчаса ушло на то, чтобы вызволить багаж. Дома мы оказались только после полуночи.

— И вы были уверены, что все дома, спокойно спят в своих постелях?

— Не все, — сказала Катрина. — Джоанна не должна была оставаться той ночью. Ей нужно было быть дома в воскресенье вечером. Но дети ведь могли немного побыть одни. Джайлзу почти шестнадцать. Мы-то думали, что будем дома к девяти, да и все так думали.

— Но вы не позвонили домой из аэропорта?

— Если бы мы позвонили, я бы вам об этом сообщил, — огрызнулся Дейд. — Было уже полдесятого, а мои дети в такое время уже должны быть в постели. Чтобы хорошо учиться, им необходим сон.

— Да разве наш звонок что-нибудь изменил бы? — судорожно вздохнула Катрина. — Все еще был включен автоответчик. Роджер проверял вчера утром.

— Вы сразу же легли спать?

— Мы были измотаны. Двери в спальни детей были закрыты. Но мы не заглядывали внутрь, если вас это интересует. Они не маленькие, чтобы мы следили за ними каждую минуту. Утром я встала поздно, было уже девять. Муж, разумеется, поднялся очень рано и в это время был уже в офисе. Невероятно, но я не припомню, чтобы когда-нибудь так поздно вставала, разве что когда сама была подростком, просто немыслимо. — Речь Катрины стала живее, слова начали подгонять друг друга. — Конечно, я сразу решила, что они уже в школе. Я не слышала их, потому что крепко спала. Но как только я поднялась, тотчас поняла: они не вставали и не уходили. В ванной был полный порядок, их постели заправлены — сами они бы этого не сделали. Все выглядело так, словно кто-то, знающий свое дело, заставил их прибраться. Очевидно, Джоанна. Все лежало на своих местах, кругом чистота — я хочу сказать, что на них это совсем не похоже.

— Вы, разумеется, попытались выяснить, где они, — проговорил Вексфорд. — Позвонили друзьям и родственникам. А вы звонили в школу?

— Я позвонила мужу, а он — в школу, хотя мы и знали, что их там нет. Так оно и оказалось, конечно. Потом Роджер позвонил своей матери. Бог его знает, почему. По какой-то необъяснимой причине дети ее любят, хотя лично мне это абсолютно непонятно. Но и там он потерпел неудачу. Впрочем, как и с родителями друзей — конечно, теми, до кого удалось дозвониться. Не каждая мать довольствуется лишь ролью домохозяйки, так ведь? Женщинам тоже хочется делать карьеру. В любом случае, о наших детях они ничего не знали.

— А вы попытались связаться с мисс Трой? — спросил Вайн.

Катрина Дейд взглянула на него так, словно тот произнес какую-то непристойность.

— Ну конечно, мы попытались. Конечно же. Это было первое, что мы сделали. Даже прежде, чем позвонить в школу. Но нам никто не ответил — у нее был включен автоответчик.

— Мне пришлось сходить к ней, — сказал Дейд, давая понять, что этого ему хотелось меньше всего на свете. — Я проверил дом. Там никого не было. Тогда я постучался к соседке, и та рассказала, что не видела Джоанну еще с пятницы.

Но это фактически ничего не значит. Соседям не всегда известно, когда приходят и уходят те, кто живет рядом.

— А что потом? — спросил Вексфорд.

Катрина напустила на себя безучастный вид, ее взгляд потускнел, словно она в спектакле местного драмкружка исполняет роль леди Макбет в сцене лунатических блужданий.

— Пока мужа не было, я выглянула в окно. Впервые с тех пор, как мы вернулись. Моему взору предстало ужасающее зрелище. Отсюда видно все это наводнение, похожее на огромное море, нет, даже на океан. Я не могла поверить своим глазам, однако же мне пришлось, пришлось. Тогда-то я и поняла, что мои дети, должно быть, где-то там.

Вексфорд сказал как можно спокойнее и тверже:

— Водолазы уже возобновили поиски, миссис Дейд, но ваше предположение слишком уж неправдоподобно. Вода разлилась на приличном расстоянии отсюда, и нигде в Кингсмаркэме глубина не больше четырех футов. Сейчас прочесывается долина Брид, находящаяся в трех милях от ближайшего моста. Да и зачем Джайлзу, Софи или мисс Трой подходить к долине? Разве только они большие любители погулять…

— По своей воле они бы никуда не пошли, — вставил Дейд.

Катрина посмотрела на него как на предателя и скинула его руку.

— Тогда где же они? — обратилась она к двум полицейским. — Что с ними случилось? — А затем последовал вопрос, которого Вексфорд ждал: в таких ситуациях родители часто задают его, но задают слишком рано. — А что вы делаете для того, чтобы их найти?

— Прежде всего нам нужна ваша помощь, миссис Дейд, — сказал Вайн. — Для начала фотографии Джайлза и Софи. Их приметы. Расскажите, что они вообще собой представляют. — Он взглянул на Вексфорда.

— И если можно, фотографию мисс Трой тоже, — сказал старший инспектор. — У нас есть еще пара вопросов. Как мисс Трой добралась до вас в пятницу вечером? На машине?

— Конечно. — Дейд смотрел на него так, словно под сомнение было поставлено наличие у Джоанны Трой ног или словно каждый нормальный человек должен знать, что все люди уже рождаются с моторными средствами передвижения, приделанными к ним точно так же, как, например, нос или волосы. — Обычно она приезжала на машине. Слушайте, сколько это еще будет продолжаться? Я ведь опаздываю.

— Где ее машина сейчас? У нее в доме есть гараж?

— Нет. Она оставляет ее на чем-то вроде подъездной аллеи или площадки напротив дома.

— Машина была там?

— Нет, ее там не было. — По виду Дейда было ясно, что он слегка стыдится своих недавних насмешек. — Вам нужен ее адрес? Не знаю, есть ли у нас ее фотография.

— Конечно, у нас есть ее фотография, — его жена в полном недоумении закивала. — Не иметь фотографии своего драгоценного друга? Милый, да как ты вообще мог такое сказать?

Как он мог, Дейд объяснять не стал. Он пошел в другую комнату и вернулся с двумя фотографиями и вынул их из серебряных рамок. Это были фотографии детей, а не их няни. Девочка не была похожа ни на одного из родителей. У нее были классические, почти острые черты лица, римский нос, очень темные глаза и почти черные волосы. Мальчик был симпатичнее Роджера Дейда, черты его лица скорее соответствовали классическому идеалу; казалось, что он тоже высокий.

— Уже под шесть футов, — гордо сообщил Дейд, точно прочел мысли Вексфорда. Катрина погрузилась в молчание. Муж взглянул на нее, потом продолжил: — Как вы видите, у них обоих темные глаза. Но волосы у Джайлза светлее. Просто не представляю, что еще тут можно сказать.

Например, подумал Вексфорд, ты мог бы объяснить, что заставило красивого, высокого и ничем не обделенного пятнадцатилетнего парня примкнуть к какой-то Церкви Истинного Евангелия. Но, возможно, ты не захочешь объяснять, а возможно, мы найдем их раньше, чем потребуются твои объяснения.

— Вы знаете, — обратился он к Катрине Дейд, — кого-нибудь из родственников мисс Трой?

— Только отца. — Сейчас она говорила монотонно и очень неестественно. — Ее мать умерла, и он снова женился.

Она встала, причем двигалась так, будто только начала оправляться от продолжительной и серьезной болезни. Она выдвинула ящичек письменного стола, выглядевшего так, будто его делали для современника Шекспира, вынула толстый альбом в кожаном переплете и сняла с одной из серых, украшенных позолотой страниц фотографию молодой женщины. Все еще медленно, как сомнамбула, она передала ее Вексфорду.

— Адрес ее отца — Форест-роуд, 28. Наверное, знаете, где это.

Последняя улица в районе, относящаяся к Кингсмаркэму. Она начиналась прямо за поворотом дороги в Помфрет, и, вероятно, из окон стоящих на ней домов открывался прекрасный вид на Черитонский лес. Катрина села — но теперь уже на обшитый пуговицами набивной диван: устроилась рядом с мужем, на лице которого ясно читалось раздражение. Вексфорд стал разглядывать фотографию. Очень молода — это было первое, что бросилось в глаза. Ему казалась, что она должна быть ровесницей Катрины, но Джоанна Трой оказалась значительно моложе, почти еще девчонкой.

— Когда был сделан этот снимок?

— В прошлом году.

Что ж Конечно, некоторым нравится дружить с людьми намного старше или моложе. Интересно, как эти женщины познакомились? Джоанна Трой выглядела скорее уверенной в себе и сдержанной, чем симпатичной. У нее были светлые короткие прямые волосы и, наверное, серые глаза — по фотографии трудно сказать. Кожа — свежая и белая, как говорится, «истинно английский цвет лица». И хотя на фотографии были видны только плечи, инспектор был почти уверен: эта женщина не придает особого значения одежде и, скорее всего, когда случай позволяет, носит свитер и джинсы. Вексфорд спрашивал себя, какие еще вопросы можно задать сейчас Дейдам, как вдруг отчаянный вопль заставил его вскочить. Катрина Дейд, запрокинув голову и вытянув шею, размахивала сжатыми кулаками и кричала во весь голос, взвизгивая.

Дейд попытался ее обнять — она оттолкнула его, продолжая надрывно кричать. Вексфорду еще не доводилось слышать таких пронзительных воплей — так кричат разве что дети в проходах между полками в супермаркетах или еще его внучка Амулет, когда делает это нарочно. Он не знал, чем помочь, и оттого чувствовал себя смущенным. Возможно, ей просто нужно надавать пощечин — обычно это великолепно срабатывает, — но даже если так, даже если это самое верное средство, уж он-то этого делать точно не собирался. Он подал знак Вайну, и они отошли как можно дальше от Катрины и ее никудышного мужа, остановились у стеклянной двери, выходящей в каскадный сад, за которым все было затоплено.

Катрина стала всхлипывать, Дейд спросил:

— Не могли бы вы принести стакан воды?

Вайн пожал плечами, но за водой все же отправился. Он смотрел, как Катрина давится водой и отталкивает стакан, пока она не выплеснула остатки, метя в него. После этого ей, казалось, немного полегчало, и она откинула голову на подушку. Вексфорд, воспользовавшись ее молчанием, попросил Дейда показать ему детские комнаты.

— Я не могу оставить ее, разве вы не видите? Придется вам самим их искать. И потом, как только она замолкнет, мне надо будет ехать на работу. Вы ведь не против? Разрешаете?

— Грубый мужлан, — сказал Вайн, когда они поднимались по лестнице.

— Ну, скажем так, ему со многим приходится мириться, — усмехнулся Вексфорд. — Делай на это скидку. Не могу поверить, будто с этими детьми случилось что-то ужасное. А может, стоило бы? Может, это поведение их матери заставляет меня думать, что ничего не произошло? Я ведь могу сильно ошибаться, так что нам предстоит действовать так, будто я ошибаюсь.

— Сэр, возможно, это потому, что пропали трое. Трудно поверить в исчезновение троих. Конечно, если их не взяли в заложники. — Вайн вспомнил, что однажды жена Вексфорда оказалась одной из заложниц в том кингсмаркэмском деле, которым полиция тоже пренебрегала. — Уверен, с ними этого не произошло, а вы как думаете, сэр?

— Очень сомневаюсь.

Вероятно, намек на похищение, которое они не принимали всерьез, заставил Вексфорда осознать, что рано или поздно газетчики узнают обо всем. Он содрогнулся при одном только воспоминании о бесцеремонном вторжении в его частную жизнь, о бешеной атаке редактора «Кингсмаркэмского курьера» Брайана Сент-Джорджа, которую ему удалось отбить лишь с большим трудом.

— Это комната мальчика, сэр, — сказал Вайн. — Кто-то здесь как следует прибрался, и вряд ли это сделал пятнадцатилетний подросток, даже если он и религиозный фанатик.

— Вряд ли мы должны думать о нем так, Барри. Во всяком случае, не сейчас. Возможно, сразу после осмотра тебе придется навестить старую католическую церковь и порасспросить там об этих приверженцах истинного Евангелия, не говоря уже о том, чтобы узнать, был ли у них мальчик в воскресенье.

Спальню подростка обычно отличают плакаты на стенах и обязательно — что-нибудь, связанное с музыкой. В наши дни это еще компьютер с доступом в Интернет, принтер. Как раз они в комнате Джайлза Дейда были — но ни малейшего намека на плакаты или магнитофон. Почти ни малейшего. Вместо постера с изображением поп-группы, какого-нибудь спасителя рода человеческого или футбольной звезды на стене над кроватью Джайлза была прикреплена репродукция, без рамы и в натуральную величину. Картину Вексфорд узнал сразу — «Иисус благословляет хлеб и вино» Констебля.

Это ему не понравилось. Потому, наверное, что здесь такому сюжету не место. Не сама по себе картина ему не понравилась, конечно (хотя он и считал, что лучшее выражение гения Констебля — пейзажи), а то, где он ее увидел и кому она принадлежала. Интересно, что на это скажет Дора, регулярно посещающая церковь. Надо бы ее спросить. Сейчас Вайн изучал содержимое шкафа с одеждой, и здесь не оказалось ничего неожиданного: джинсы, рубашки, футболки, бушлат, темно-коричневый школьный пиджак, обшитый золотым шнуром. Одна из футболок, очевидно ценная, висела на вешалке — красная с черно-белой фотографией самого Джайлза Дейда, а под ней надпись — «Джайлз».

— Видишь, хоть в чем-то он похож на нормального подростка, — сказал Вексфорд.

Следовало бы спросить Дейда, а если придется — и его жену, что именно исчезло из одежды детей. В шкафу были еще футбольные бутсы, кроссовки, одна-единственная пара черных кожаных туфель. Для визитов в церковь, несомненно.

На книжных полках стояли Библия, Энциклопедический словарь, «Скотный двор» Джорджа Оруэлла (и эта книга входит в школьную программу?), Золя на французском и — надо же! — «Письма с мельницы» Доде, новеллы Мопассана, «Благодать, изливаемая на первого из грешников» Беньяна и нечто под названием «Чистота как цель жизни» Паркера Т. Зиглера. Вексфорд снял ее с полки и открыл. Она была издана в Соединенных Штатах неким Фондом Созидателя и стоила прилично — 35 долларов. На нижней полке лежал мобильный телефон, подключенный к зарядному устройству.

В нижних ящиках лежали белье, шорты, футболки. В среднем — кипа бумаг, какие-то из них — очевидно, школьные сочинения Джайлза; здесь же книга в мягкой обложке о деревьях, еще одна — о ранней церкви, шариковые ручки, расческа, лампочка, шнурки для ботинок, моток веревки. В верхнем ящике было почти то же самое, но Вайн, ничуть не смущаясь, выудил из него маленькую темно-красную книжечку — британский паспорт, выданный три года назад Джайлзу Бенедикту Дейду.

— По крайней мере, теперь мы знаем, что из страны он не уезжал, — заметил Вексфорд.

В комнате девочки было гораздо больше книг и более чем достаточно плакатов. Как раз то, чего ждешь: Дэвид Бекхэм с Шикарной Перчинкой и их ребенком, очевидно, совершающие набег на магазины. В книжном шкафу — книги Джоан Роулинг и Филипа Пуллмана, два тома «Алисы в стране чудес», много сборников поэзии, и среди них кое-что сосем неожиданное — «Полное собрание сочинений» Т. С. Элиота и «Избранные произведения» Джерарда Мэнли Хопкинса. А девочке-то всего тринадцать. Фотография приятной, но очень пожилой женщины, на которую девочка очень похожа, стояла на самом книжном шкафу, а фотография ее брата, такая же, как и та, что им дали, — на тумбочке у кровати. Компакт-диски с хип-хопом и Бритни Спирс свидетельствовали о том, что Софи — более нормальный подросток, чем ее брат. Ее гардероб ни о чем особом не говорил, кроме того, что одежда не слишком интересовала ее. Коричневый с золотым блейзер и коричневая плиссированная юбка — значит, она ходит в ту же школу, что и брат. В шкафу для одежды они нашли хоккейную клюшку и теннисную ракетку. Компьютер у Софи был попроще, чем у Джайлза, тоже с доступом в Интернет, но без принтера. Несомненно, она пользовалась его устройством. Еще в комнате была магнитола и CD-плеер с наушниками.

Вексфорд и Вайн спустились вниз, чтобы задать еще несколько вопросов родителям. Катрина Дейд лежала. Роджер, приготовив ей чашку кофе, ползал на коленях, собирая осколки разбитого стакана. Никто и не подумал предложить кофе полицейским. Вексфорд спросил об одежде, Дейд ответил, что прежде им надо ее проверить, а жена живо заинтересовалась, но они не могли сказать наверняка, что пропало. Почти все вещи, которые носят дети, выглядят одинаково — голубые и черные джинсы, обыкновенные футболки и майки с какими-то надписями, черные, серые и белые кроссовки.

— А пальто? — спросил Вайн. — Где они у вас висят? Когда дети вышли из дома, на них, наверное, было что-то помимо свитеров, надо учитывать время года.

А вот Вексфорд в этом сомневался. Молодые считают, что настоящие мачо не носят пальто на улице, для них это что-то вроде проверки на выносливость: не надевают пальто даже в снег, даже когда стоят морозы. А для этого времени года сейчас совсем не холодно. Но с другой стороны, разве Джайлз Дейд — обычный подросток? Хвастливый модник, который стал бы разгуливать в безрукавке, когда остальные кутаются в куртки на теплой подкладке? Инспектор прошел вслед за Вайном и отцом Джайлза в холл, и они заглянули внутрь большого, богато украшенного шкафа.

В нем висела меховая шубка, скорее всего — из норки, подаренная, вероятно, Роджером Дейдом жене в более счастливые дни их брака, пока еще живы были все иллюзии. Но такой поступок Дейда нельзя было не назвать странным: Вексфорд недоумевал, где и когда она надевала эту шубку. В Италии на зимних каникулах? В шкафу висели еще два взрослых пальто, мужской плащ, утепленный жакет, жакет из искусственного меха, красный, вроде лыжного, комбинезон из прочной ткани и полосатый дождевик с капюшоном.

— Джайлз носит армейскую шинель, — сказал Дейд. — Она ужасна, но ему нравится. Шинель должна быть здесь, но ее нет. А Софи — коричневую утепленную куртку, такую же, как вот эта, только эта не ее. Это куртка Джайлза.

Уже понятно, что дом они покинули по своей воле, подумал Вексфорд. Роджер Дейд вынул из шкафа свой плащ, перекинул его через руку и сказал:

— Я вас покидаю. Очень надеюсь, что все разрешится до того, как я вернусь поздно вечером.

Вексфорд ничего на это не ответил, но попросил:

— Вы сказали, что звонили родителям друзей ваших детей. Дайте, пожалуйста, нам их имена и адреса. И сделайте это как можно скорее. Кстати, вы еще не стерли записи на автоответчике?

— Мы их прослушали, но стирать не стали.

— Отлично. Мы заберем кассету.

Он снова вернулся в гостиную, попрощаться с Катриной. Они будут на связи. Очень скоро им снова понадобится увидеть ее и ее мужа. Она лежала на спине, не открывая глаз и ровно дыша. Но он знал, она не спит.

— Миссис Дейд? — проговорил Вайн. Она даже не шелохнулась. — Мы уходим.

— В конце концов, их тоже можно понять, — сказал Вексфорд уже в машине. — Каждый раз, когда я имел дело с родителями пропавших детей, удивлялся, почему те не кричат на весь дом от гнева и страха. Но потом наткнулся на одну такую. Ей впоследствии было предъявлено обвинение.

— Все потому, что мы не верим, будто с этими детьми случилось что-то серьезное, сэр.

— Не верим? Сейчас еще слишком рано судить.


Глава 1 | Чада в лесу | Глава 3