home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 3

Кингсмаркэмскую новую римско-католическую церковь Христа Спасителя проектировал Александр Дикс. Красивое современное здание строили на пожертвования росшего католического населения города, в том числе — на деньги самого Дикса. Иностранные туристы не сразу узнавали в этом здании храм: оно было больше похоже на виллу, стоящую на каком-нибудь средиземноморском мысе. Но во внутреннем его убранстве не было ничего мирского: белая и позолоченная дорогая древесина, витражи — современное изображение Крестного пути — и огромное распятие из золота и слоновой кости над алтарем из черного мрамора. Как часто говорили прихожане, тому «бараку», в котором они слушали мессы с 1911 года и до недавних пор, было далеко до этой церкви.

Как раз к «бараку» сейчас и подходил Барри Вайн. Он не испытывал ни любопытства, ни большого интереса: в какой бы провинциальный городок Соединенного Королевства он ни приезжал, везде видел похожие. Он уже настолько привык к этим одноэтажным, построенным лет сто назад, а то и больше, кирпичным зданиям с двойными деревянными дверями и высокими окнами, что не обращал на них внимания. И все же они были очень узнаваемы. Чем еще они могли бы быть, как не церковью, служащей пристанищем какой-нибудь безвестной секте?

Эту не защищала ни ограда, ни забор. Узкий потрескавшийся тротуар, отделявший ее от мостовой Йорк-стрит, покрывали стоячие лужи. Некто, подписавшийся Клыком, украсил кирпичную кладку по обе стороны двери какими-то замысловатыми черно-красными граффити. По непонятной причине, возможно, из боязни, рожденной суеверием, он не стал касаться прикрепленной слева продолговатой таблички, на которой большими буквами было написано: «ЦЕРКОВЬ ИСТИННОГО ЕВАНГЕЛИЯ», и маленькими — «Господь любит чистую жизнь». Затем следовало расписание служб и различных еженедельных собраний. А еще ниже: Пастор, преподобный Иашув Райт, Карлайл-Виллас, 42, Форест-роуд, Кингсмаркэм.

Иашув, подумал Вайн, кто ж тебя так назвал? Могу поклясться, при крещении тебе дали имя Джон. И вдруг детектив заметил совпадение — хотя вряд ли это можно было назвать совпадением: пастор жил на той же улице, что и отец Джоанны Трой. Вайн толкнул дверь церкви и, к своему удивлению, обнаружил, что она не заперта. Войдя внутрь, он понял: замка не было просто потому, что ничего было красть. Церковь была почти пустой, довольно темной и холодной. Не один десяток лет прошел с тех пор, как ее стены белили в последний раз. Скорее всего, прихожане сидели на привинченных к полу деревянных скамьях без спинок. В дальнем углу на помосте стоял письменный стол — последний раз Вайну доводилось видеть такой лет тридцать назад, когда он еще ходил в начальную школу, но даже тогда его родители сетовали, что школьная мебель никуда не годится. Наклонившись к столу, Вайн увидел, что несколько поколений учеников исцарапали его перочинными ножиками, а когда резать по дереву надоело, исписали каракулями, украсили своими инициалами и разрисовали все это чернилами, карандашом и красками. В столе имелась выемка для чернильницы, но сама чернильница исчезла; кто-то проделал такое же отверстие посередине откидной крышки. Стул, на котором, по-видимому, должен был сидеть преподобный, казался настолько неудобным, что священник, наверное, предпочитал стоять, подумалось Вайну.

— Иашув… Как вы думаете, сэр, что это за имя? — спросил Вайн Вексфорда, когда вернулся.

— Бог его знает. Можешь поискать в Книге Чисел. Исчислите сынов Израилевых по родам их, по семействам их. В общем, ты понял, о чем я.

По виду Вайна трудно было сказать, что он понял.

— Да ты сам можешь его спросить. Майк Бёрден хочет навестить отца Трой, а раз уж они живут по соседству, то и ты мог бы пойти с ним.

Сам Вексфорд отправился к Сейвсберийским Впадинам, а если не к ним самим, то, во всяком случае, так близко, чтобы можно было проследить за работой водолазов из Подводной службы спасения. Но уже когда Пембертон отъехал на полмили от Майфлита, стало ясно: единственный способ сделать это — просто объехать то, во что сейчас превратилось озеро. Обычно вокруг озер пролегают дороги, вдоль которых — лишь напоенные водой луга да пара домов, чьи хозяева, как и он сам, с опаской относятся к близкому соседству с водой.

— Езжай назад по той же дороге, — сказал Вексфорд, — и попытайся подъехать со стороны Фрамхерста.

Он только сейчас заметил, что «дворники» не включены. По пути назад, когда они, поднимая брызги, проезжали брод, которого раньше не было, он позвонил из машины домой. После двух гудков Дора сняла трубку.

— С тех пор как ты ушел, ничего не изменилось. Может, вода даже немного спала. Я подумываю, не перенести ли часть книг назад.

— Пока не стоит, — ответил он, вспомнив, как втаскивал эти коробки на лестницу.

Фрамхерст выглядел совсем как в летний день — если, конечно, не считать луж. Пока Вексфорд говорил по телефону, тучи разошлись, небо заголубело, солнце позолотило все вокруг. Пембертон свернул на кингсмаркэмскую дорогу и направился к тому, что напоминало морской берег, омытый приливом. В дюжине ярдов он развернулся и поехал вправо по проселочной дороге, которая сейчас окаймляла озеро. Яркое солнце, отражаясь в воде, так ослепительно серебрило ее поверхность, что сначала они ничего не могли разглядеть. Река Брид исчезла под водой. Моторная лодка описывала по озеру медленные круги. Чуть поодаль на дороге Вексфорд увидел фургон, пожарную машину и частный автомобиль, припаркованные к воде настолько близко, насколько позволяли соображения безопасности. Подъехав, они остановились. Выходя из машины, Вексфорд увидел, как из глубин вынырнула черная переливающаяся амфибия, слегка приподнялась в солнечном сиянии и поплыла к берегу. А когда до берега оставалось немного, встала на ноги и вышла из воды.

— А, Лох-Бридское чудовище, — поприветствовал он.

Водолаз снял часть снаряжения.

— Внизу ничего нет. Можете не сомневаться. Сейчас вынырнет мой напарник, он подтвердит.

— Как бы там ни было, спасибо за помощь.

— Не за что. Вы же знаете, мы делаем это с удовольствием. Хотя, честно сказать, только сумасшедший мог предположить, что там внизу кто-то есть. Да и зачем им сюда подходить?

— Может, вы и правы. Мне самому так казалось, — проговорил Вексфорд. — Но их мать вбила себе в голову, что они утонули.

— Ладно если б лежал лед и они пришли покататься на коньках, — не унимался водолаз со своими абсолютно невероятными предположениями, — или было б жарко и они решили поплавать. Даже если бы кто-нибудь свалился в воду, а они бы стали его спасать — так ведь у берега мелко, как в лягушатнике. А вот и мой напарник с лодкой. Он вам скажет то же самое.

Второй водолаз подтвердил.

Вексфорд задумался, не поехать ли к Линдхерстскому проезду, в «Антрим», но, вспомнив, в какую истерику впала Катрина Дейд, решил, что лучше позвонит.


Джордж Трой жил в том единственном доме на Форест-роуд, который был хоть как-то интересен с архитектурной точки зрения. Раньше здесь жила прислуга поместья, земельные угодья которого граничили с Кингсмаркэмом, Помфретом, Черитонским Лесом и Помфрет-роуд. Особняк в начале прошлого века снесли, и с тех пор все изменилось до неузнаваемости, но неуклюжий маленький домик в готическом стиле, с бельведером и двумя зазубренными башенками все еще стоял; от дороги его отделял небольшой садик с лужайками и клумбами, обнесенный белой деревянной изгородью с калиткой.

Немало времени ушло на объяснения и предъявление удостоверений, прежде чем вышедшая из дома женщина впустила их. Миссис Трой, казалось, никак не хотела взять в толк, что действительно к ней могут прийти двое полицейских, которые хотят попасть в дом и расспросить ее мужа о том, куда могла деться его дочь.

— Она у себя, — сказала женщина. — В своем собственном доме. Она с нами не живет.

Бёрден еще раз повторил, что дома Джоанны Трой нет, и они с детективом Вайном, прежде чем прийти сюда, это уже проверили и очень тщательно.

— Миссис Трой, позвольте нам войти.

— Я должна спросить мужа, — все еще подозрительно сказала она. — Пожалуйста, подождите здесь…

Голос, раздавшийся с лестницы, заставил ее замолчать:

— Эффи, кто там?

Бёрден ответил за нее:

— Полицейский инспектор Бёрден и сержант полиции Вайн, Кингсмаркэмский отдел по расследованию преступлений, сэр.

— По расследованию преступлений? — в голосе звучало недоверие, и Бёрден в очередной раз обратил внимание: их новое название производит неприятное впечатление на законопослушных граждан. — Преступлений? Не могу поверить. А что стряслось?

— Не могли бы мы войти, сэр?

Наконец появился и тот, кому принадлежал голос, Эффи Трой что-то ему шепнула и отошла. Крепкий мужчина, сумевший сохранить свои светло-рыжие волосы до шестидесяти лет — столько дал ему Бёрден. Вайн, который видел фотографию Джоанны Трой, подумал, что она, должно быть, очень похожа на отца. Тот же высокий лоб, чуть длинноватый нос, голубые глаза, свежий цвет лица. Впрочем, лицо Джорджа Троя было немного красноватым, особенно на скулах.

Бёрдену пришлось повторить свою просьбу, и только тогда Трой кивнул, воскликнув:

— Ну, конечно же, конечно, я сразу и не сообразил, что мы держим вас на пороге. За дверью, под дождем. Заходите же, заходите. Добро пожаловать в наше скромное жилище. А зачем вам понадобилась Джоанна?

Прежде чем ответить, они прошли в маленькую темноватую гостиную. Даже в ясные дни сквозь два узких сводчатых окна сюда вряд ли проникало много света, а сегодняшнюю погоду ясной никак не назвать: солнце исчезло, снова собирались грозовые тучи. Эффи Трой включила настольную лампу и присела, ее лицо стало непроницаемым.

— Когда вы в последний раз говорили со своей дочерью, мистер Трой?

— Ну, я… — Сошедшиеся на переносице брови выдавали его беспокойство. — С ней же все в порядке, да? То есть… с ней ведь ничего не случилось?

— Во всяком случае, мы не знаем, что с ней что-либо случилось, сэр. И все же не могли бы вы сказать, когда последний раз говорили с ней?

— Должно быть, это было — дайте подумать — в прошлую пятницу днем. Или в четверг? Нет, в пятницу, я почти уверен. Днем. Около четырех. Или в четыре тридцать. Когда это было, Эффи?

— Около того, — осторожно проговорила его жена.

— Это вы ей звонили?

— Нет, она мне. Да, звонила сама Джоанна. Позвонила мне… нам, — тут он ободряюще улыбнулся жене, — где-то между четырьмя и полпятого.

Бёрден понял, что на разговор с Троем уйдет немало времени — в основном потому, что у того была привычка повторять слова по два-три раза.

— Я уже на пенсии, как видите, — продолжил Трой. — Оставил прибыльную работу, я вроде как из тех стариков, что лишились прежнего положения, так-то. Перестал быть кормильцем. Теперь постоянно дома. Она знала, что может застать меня в любое время. С ней все в порядке?

— Во всяком случае, мы не знаем, что с ней что-либо не в порядке. Что она вам сказала, мистер Трой?

— Дайте подумать. В самом деле, что же она сказала? Да вроде ничего особенного, я уверен, ничего важного. Нет, я, конечно, не говорю, что с ней не о чем поговорить, она образованная женщина и ей есть что сказать, но вот ничего конкретного…

Вдруг, к удивлению всех, за исключением разве что мужа, в разговор вмешалась Эффи Трой. Она как раз говорила твердо и спокойно:

— Джоанна сказала, что на выходные собирается к своей подруге Катрине Дейд. Присмотреть за детьми, пока родители будут в отъезде. Кажется, они собирались в Париж. Она обещала быть дома в воскресенье вечером. Другое дело, что она должна была заехать в среду, то есть завтра, и отвезти нас с Джорджем в Тонбридж проведать мою сестру, которая приболела. Машина — Джорджа, но он разрешил Джоанне ею пользоваться, потому что сам уже не водит.

Трой улыбнулся, гордый за жену. Бёрден обратился к ней:

— А что это за машина, миссис Трой? Вы знаете ее номер?

— Знаю, — ответила та. — Но хочу, чтобы прежде вы объяснили отцу Джоанны, что происходит.

Вайн перевел взгляд с мужа на жену. Тот выглядел моложе своих лет, но вел себя как старик. Супруга же сначала выказывала подозрительность, а теперь сделалась задумчиво-настороженной. Она была на удивление хороша собой и лет на десять моложе своего мужа. Он был плотный — она худая, он светлый — она смуглая, с копной темных волос с проседью, с густыми черными бровями, и из-за очков в черной массивной оправе она казалась еще смуглее.

Глядя на Троя, Бёрден сказал:

— Мисс Трой пропала, сэр. Ни ее, ни детей Дейдов не было в доме, когда мистер и миссис Дейд вернулись, их местопребывание в настоящее время неизвестно. Машина — ваша машина — тоже исчезла.

Трой покачал головой. Он явно был оптимистом и по возможности старался не унывать:

— Уверен, она просто взяла их куда-нибудь с собой. На какую-нибудь экскурсию. Она и раньше так делала. Вот и все. Ну, что скажете?

— Вряд ли, мистер Трой. Вчера утром дети должны были пойти в школу. А разве вашей дочери не надо было на работу? Чем она зарабатывает на жизнь?

Наверное, испугавшись, что муж сейчас пустится в десятиминутное рассуждение о работе, службе, выходе на пенсию и трудовой занятости, Эффи вмешалась:

— Джоанна по профессии учительница. Она получила педагогическое образование и преподавала в школе Хелдона Финча. Но сейчас она работает для себя — занимается переводами и редактирует. У нее степень магистра современных языков, а еще она ведет курсы французского в Интернете. — Она взглянула на Вердена. — Не знаю, насколько это относится к делу, — (Уж она-то прекрасно понимает, что относится к делу, а что нет, подумал Бёрден.), — но именно так она познакомилась с Катриной Дейд. Она преподавала в школе, а Катрина работала там секретарем директора. Я поищу для вас номер машины.

— Моя жена — просто чудо, — сказал Трой, когда Эффи вышла. — А я немного мечтатель, говорят, даже рассеянный немного, мне никогда не удается держаться сути дела. Но она… у нее такая хватка, так она умеет все расставить по местам, организовать, знаете ли, поправить — все у нее аккуратно, ну, в образцовом порядке… Она найдет этот номер, — сказал он так, словно его жене для этого пришлось бы производить сложные математические вычисления, — ничего не упустит. Не знаю, почему она вышла за меня, никогда этого не понимал, каждый день благодарю бога за это, но почему — для меня загадка. Она сказала, что я симпатичный мужчина, как вам это нравится? Говорит, я добрый. Это ведь нелепый и старомодный повод для замужества. Нелепо и смешно…

— Номер машины — LC02 YMY, — сказала Эффи Трой, вернувшись в комнату. — Это «фольксваген-гольф», темно-синий, четырехдверный.

Если регистрационный номер машины — L, значит, ей всего несколько лет, подумал Бёрден. Интересно, что приключилось с Джорджем Троем, если он, едва купив новую машину, сразу отказался от вождения? Но в данный момент это было не столь важно.

— Я хотел бы осмотреть дом вашей дочери, мистер Трой. Нет ли у вас случайно ключей?

Он задал вопрос отцу в надежде, что ответит на него мачеха. Она и ответила — но спустя несколько минут, пока Трой путано рассуждал о различных видах ключей и замков, о том, как опасно терять ключи и чрезвычайно важно запирать все двери на ночь.

— У нас есть ключ, — сказала Эффи Трой, и тут к ней вернулась подозрительность: — Но не думаю, что Джоанне понравится, если мы вам его дадим.

— Ничего страшного, дорогая. Это вполне нормально. Они же полицейские, им можно доверять. Они не сделают ничего такого, что не положено. Дай им ключ, так надо.

— Хорошо. — Его жена, видимо, давно решила: несмотря на то, что в уме и хватке она превосходит мужа, принимать решения должен он.

Она принесла ключ, но лишь после того, как Трой поведал, какое она чудо и, несомненно, достанет этот ключ даже из-под земли.

— Лично вы не возражаете, если мы в отсутствие мисс Трой осмотрим ее дом?

Наконец до Троя, этого воплощенного добродушия, начало доходить, что его дочь пропала и никто не видел ее уже два дня, если не больше. Очевидно, поэтому он сразу же позабыл еще несколько раз повторить последнюю фразу. Медленно и тщательно подбирая слова, он спросил:

— Так значит, Джоанна действительно пропала? И никто не знает, где она?

— Мы только начали расследование, сэр. У нас нет никаких оснований полагать, что с ней случилось несчастье.

Но разве нет? Одно то, что она покинула дом Дейдов, не оставив им даже записки или сообщения, уже было основанием. Ответив так, как ответил, Бёрден всего лишь хотел успокоить Троя.

— Еще один вопрос, миссис Трой. У вашей падчерицы хорошие отношения с Джайлзом и Софи Дейд? Они ладили?

Боже, кажется, он и сам поладил с этой женщиной…

— О, да. Они ее обожают. Она знает их с тех пор, как Джайлзу исполнилось девять, а Софи — семь. Именно тогда Катрина начала работать в школе.

— А ты ничего не хочешь спросить, Барри? — обратился Бёрден к Вайну.

— Только одно. Умеет ли она плавать?

— Джоанна? — Эффи Трой улыбнулась впервые за все это время. Улыбка сделала ее почти красавицей. — Она пловец высшей категории. Когда однажды преподавательница физкультуры заболела, целую четверть Джоанна давала ученикам первого и второго класса уроки плавания. За год до того, как уволилась. — Она немного помедлила, а потом сказала: — Если вы ведете к тому, что сейчас наводнение, то есть если хотите сказать, что с ней мог произойти несчастный случай, то вы не правы. К тому же она всегда говорила, что наводнение просто ужасно, какой большой ущерб оно нанесло, и она хотела бы впасть в зимнюю спячку, пока все это не кончится. Джоанна понимала, как все опасно. И, наконец, в октябре она никуда не отправлялась без машины. Когда Джоанна звонила нам в пятницу, она сказала мне, что только доберется до Дейдов и носа не высунет на улицу до тех пор, пока не придется ехать домой в воскресенье вечером.

Значит, не было никаких экскурсий, никаких прогулок. А за весь октябрь еще не случалось, чтобы дождь, не переставая два дня, лил с такой силой, как в пятницу ночью и в субботу днем. Джоанна Трой и близко бы не подошла к Сейвсберийским Впадинам. Она бы не повела Джайлза и Софи в макинтошах и высоких сапогах на послеобеденную прогулку смотреть, как вода заливает Кингсмаркэмский мост. Когда она вышла из дома, а она, должно быть, вышла, то поехала на машине, а дети с ней. Она вышла, вдруг подумал Бёрден, потому что ей пришлось это сделать. В выходные случилось что-то, что заставило их всех покинуть дом…

— Вы что-то говорили про курсы в Интернете. А вы случайно не знаете… — Впрочем, он был уверен, что она не знает. Никто из них этого не знал.

И хотя Джордж Трой действительно ничего не знал, это не помешало ему прочесть целую лекцию о запутанности и непостижимости киберпространства, о своей собственной полной неспособности постичь его и о том, что он чувствует себя «полным профаном, когда речь заходит об этом». Эффи дождалась, пока прекратятся его излияния, а потом спокойно произнесла:

— www.langlearn.com.

— Кстати, прессе придется обо всем сообщить, — сказал Вексфорд и, взглянув на Бёрдена, добавил: — Сам знаю. Но таково указание Фриборна.

При упоминании имени заместителя начальника полиции из груди Бёрдена вырвался вздох.

— Он считает, это лучший способ найти детей, и, возможно, он прав.

— Это лучший способ заставить всяких психопатов звонить нам и слать письма по электронной почте.

— Полностью согласен. Кто-то увидит их в Рио и Джакарте, кто-то — переплывающими в бочонке Ниагарский водопад. Кстати, они могут быть где-то в отеле. Или она могла снять для всех троих квартиру.

— Зачем ей это надо?

— Майк, а я и не говорю, что она это сделала. Просто не исключаю такой возможности. Мы так мало знаем о ней. Например, ты говоришь, у нее хорошие отношения с детьми Дейдов. А предположим, они не просто хорошие, предположим, она обожает этих детей и хочет, чтобы они принадлежали ей одной.

— Хочет забрать их у родителей, ты это имеешь в виду? Они ведь не так просты. Мальчику уже пятнадцать. Только ненормальная на такое способна.

— Да? А разве одно ее исчезновение, да еще с двумя детьми, не говорит о том, что она, мягко выражаясь, со странностями? Кстати, вы встречались с пастором этих евангелистов?

С ним встречался Бёрден. Бёрден и Вайн прошли метров сто вверх по дороге к его дому, который очень сильно отличался от сторожки Троев: это было простое и непритязательное бунгало, примыкающее стеной к соседнему дому.

Преподобный Райт был немало удивлен их приходу. У Бёрдена уже сложилось предвзятое мнение о нем — он представлял Райта похожим на героя какой-нибудь телевизионной драмы или газетной истории об американских фундаменталистах. Его воображение рисовало фанатика с горящими глазами, неподвижным взглядом и голосом, как у оратора, высокого худого аскета в поношенном костюме с тугим воротничком. Но тот оказался совсем другим. Иашув Райт и вправду был худым, но не высоким, ему было не больше тридцати, говорил он спокойно, да и манеры у него приятные. Он сразу же пригласил их в дом и представил им молодую светловолосую девушку с ребенком на руках:

— Моя жена, Фекла.

Уже сидя в кресле с чашкой крепкого горячего чая, Бёрден задал самый важный вопрос:

— Был ли Джайлз Дейд в церкви утром в прошлое воскресенье?

— Нет, он не приходил, — быстро ответил пастор. Безо всяких хождений вокруг да около, безо всяких расспросов вроде «а зачем это вам?». — Его не было и на обеденной службе. Раз в месяц мы проводим воскресную службу для молодежи. Я еще сказал жене, как удивлен его отсутствием, и понадеялся, что с ним ничего не случилось.

— Верно. — Фекла Райт, придерживая ребенка левой рукой, правой подала Вайну сахарницу. Вайн принял ее без лишних церемоний.

— Мы так удивились, я даже позвонила ему домой узнать, все ли с ним в порядке, — сказала она. — Мы беспокоились за него.

Бёрден подался вперед:

— А не подскажете, в какое время вы звонили ему, миссис Райт?

Она присела, положив заснувшего ребенка на колени.

— Сразу после обеденной службы. Утром меня в церкви не было, не могу посещать все службы из-за ребенка, но в обед я была и, когда вернулась, а это было около пяти, позвонила Дейдам домой.

— Вам кто-нибудь ответил?

— Только автоответчик. Как обычно сообщил, что дома никого нет, — ответила Фекла Райт, а потом очень вежливо спросила: — Не могли бы вы все же рассказать, что происходит?

Вайн объяснил им. И муж, и жена казались всерьез обеспокоенными.

— Мне очень жаль, — сказал Иашув Райт. — Представляю, в каком состоянии сейчас мистер и миссис Дейд. Чем мы можем помочь?

— Лично вы вряд ли что-нибудь можете сделать для них, сэр, но вы очень поможете нам, если ответите на еще один вопрос.

— С радостью.

Бёрден был озадачен. Эти люди так милы, а он ждал совсем другого. Он должен был задать вопрос, который, если не задать его очень осторожно, мог бы показаться им оскорбительным. Что ж, он попытается:

— Не могли бы вы сказать, мистер Райт, чем ваша церковь может привлечь подростка? Простите, если чем-то задел вас, я этого совсем не хотел. Но ваш э-э… девиз «Господь любит чистую жизнь» может скорее… прошу прощения, скорее оттолкнуть пятнадцатилетнего подростка, чем привлечь.

Несмотря на извинения Бёрдена, Райта его вопрос все же задел. Он холодно проговорил:

— Мы привлекаем только верой в Бога, инспектор. Возлюби ближнего своего, твори добро, не обмани и не изменяй мужу своему или жене — вот наши заповеди. Не стану описывать наши обряды и литургию, думаю, вам это не интересно, но все они очень незатейливы. Джайлз был убежденным англиканцем, он пел в хоре церкви Святого Петра. Но, очевидно, решил, что для него это слишком сложно и запутанно. Все эти разные молитвенники, все эти Библии. Никогда не знаешь, то ли это римско-католическая месса, то ли заутреня 1928 года, то ли Книга молитв альтернативной службы, то ли там просто будут петь и хлопать в ладоши. Там лишь благовония и колокольный перезвон, тамбурины и духи. Потому он и пришел к нам.

— Но его родители не члены вашей церкви? Кто-нибудь из его родственников или друзей посещает вас?

— Насколько я знаю, нет.

В разговор вмешалась Фекла:

— У нас все просто, вы видите. Именно это и нравится людям. Мы честны и не идем на компромиссы. В этом — ну, наша сущность. Наши правила и принципы всегда одни и те же, они практически не изменились за последние сто сорок лет.

Муж взглянул на нее. Что значил этот взгляд, Бёрден понял, лишь когда она, потупившись, сказала:

— Извини, дорогой. Знаю, это не мое дело обсуждать доктрины.

Райт улыбнулся, а ее лицо залил легкий румянец. Что бы это могло значить? Неужели женщинам не положено вмешиваться в разговор?

— Мы приветствуем всех новичков, инспектор, хотя и не пускаемся при этом в пляс от радости. У молодых, да вы и сами знаете, больше энтузиазма, чем у взрослых. Они отдают молитве все сердце и всю душу.

Ни Бёрдену, ни Вайну нечего было сказать на это.

Фекла Райт кивнула.

— Налить вам еще чаю? — спросила она.


Потом Бёрден сказал Вексфорду:

— Он совсем не казался фанатиком. Вполне приличный человек, его церковь проста и открыта, у меня он не вызывает никаких подозрений.

— Ты случайно не собираешься стать новообращенным? — спросил старший инспектор. — Того и гляди, помчишься туда в воскресенье утром.

— Этого мне только не хватало. Кстати, мне не понравилось их отношение к женщинам. Оно не лучше, чем у талибов.

— Как бы там ни было, главное, мы теперь знаем, что Джайлз Дейд не ходил в церковь в воскресенье утром, а если бы он остался дома, то, скорее всего, пошел бы туда. Не был он там и в обед. В пятницу вечером, когда миссис Дейд звонила из Парижа, автоответчик не был включен, но он был включен в субботу вечером и в воскресенье вечером тоже. Все это наводит на мысль, что они покинули дом где-то в субботу. Но, с другой стороны, они могли просто включить автоответчик в субботу вечером, чтобы спокойно посмотреть телевизор и не отвлекаться на звонки.

— А в субботу вечером вся Англия смотрела по каналу Ай-ти-ви последнюю серию «Лестницы Якоба», в которой инспектор Мартин Якоб умирает. Говорят, этот фильм смотрели двенадцать миллионов, возможно, Джайлз и Софи Дейд, а с ними и Джоанна Трой тоже были его поклонниками. Включили автоответчик, чтобы никто не мешал… Думаю, отсутствие Джайлза в церкви на следующий день с большей точностью указывает на время, когда они ушли из дома.

— То есть они ушли в воскресенье утром, — сказал Бёрден, — или где-то в обед? Но куда и зачем?


Глава 2 | Чада в лесу | Глава 4