home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


16

Когда под вечер того же дня я вошла в кабинет Дона, он взглянул на меня со сдержанным любопытством, которое сменилось подозрительностью при звуке запираемой двери (обычно мне приходилось напоминать о необходимости ее закрыть).

— Что такое, Кэт? Ты сказала, срочное дело?

Верно. Я вспомнила слова Кости о том, что Дон знает тайну моего долгожительства, и пришла в ярость. Пора раскачивать лодку:

— Слушайте, Дон! У меня есть к вам один вопрос, и, надеюсь, вы честно на него ответите.

Он потянул себя за кончик брови.

— Думал, ты знаешь, что можешь положиться на мою честность.

— Могу? — язвительно переспросила я. — Отлично! Тогда скажите, давно ли вы меня имеете?

Он перестал теребить бровь:

— Не понимаю, о чем ты…

— Потому что если бы я собралась поиметь вас, — перебила я его на полуслове, — то взяла бы бутылку джина, включила музыку Синатры и трудилась бы, пока не довела до инфаркта. Но вы, Дон… Вы имели меня годами. А где напитки, музыка, цветы и свечи?

— Кэт, — настороженно отозвался он, — если тебе есть что сказать, говори. Аналогия исчерпана.

— Сколько мне лет?

— У тебя недавно был день рождения, ты знаешь свой возраст — двадцать семь лет.

Его стол из красного дерева отлетел в дальний угол комнаты и там разбился в щепки. Бумаги повисли в воздухе, а компьютер с глухим стуком упал на ковер. Он не успел даже мигнуть от изумления.

— Сколько мне лет?

Дон глянул на свою погибшую мебель, затем выпрямился и стал меня разглядывать. Теперь между нами ничто не стояло.

— Девятнадцать или двадцать, если судить по плотности костей и результатам обследования. И по состоянию зубов тоже.

Конец подросткового возраста, когда мое тело, очевидно, решило, что хватит стареть. Я хрипло хихикнула.

— Догадываюсь, что мне не стоит запасаться кремом от морщин, да? Вы вообще-то собирались мне об этом сказать? Или хотели посмотреть, проживу ли я настолько долго, чтобы заметить?

Он бросил притворяться, и, не знай я его так хорошо, сказала бы, что на душе у него полегчало:

— Конечно, со временем сказал бы. В свое время.

— Вы ведь знали, что времени достаточно. Так? Кто еще знает?

Я шагала взад-вперед, не упуская из виду босса, спокойно сидевшего посреди разгромленного кабинета.

— Тэйт и наш главный врач, доктор Лэнг. Возможно, его ассистент, Брэд Паркер.

— А Тэйту вы сказали, что ему добавились десятилетия жизни? Или тоже ждали «подходящего момента»?

Собранность Дона при этих словах сменилась смущением. Когда он промедлил с ответом, я поднажала:

— И не пытайтесь сказать, что не понимаете, о чем я говорю! После той ночи в Огайо вы у всех брали анализы и затем каждую неделю, как обычно. Вы никому ничего не сказали?

— Я не был уверен, — защищался он.

— Ну, так позвольте мне вас уверить! Каждый из ребят выпил около пинты хорошо выдержанной вампирской крови. Сколько это дает? По меньшей мере двадцать лет на каждого? Знаете, я всегда думала, что вы запрещаете нам пить необработанную кровь, потому что боитесь, что у нас выработается пристрастие, особенно у меня. Но в действительности вас заботило не только это. Так? Вы уже знали, как действует кровь! Откуда?

Его голос звучал холодно:

— Один мой давний знакомый начинал сражаться вместе со мной, но потом предпочел врага. Он не старел десятилетиями. Тогда я и узнал, как действует вампирская кровь. Вот почему «Брамс» скрупулезно очищается и фильтруется — в нем нет ни капли этого опасного яда.

— Яда, который, по вашему мнению, отравил половину моей ДНК, — оборвала я. — Поэтому вы не моргнув глазом посылаете меня на смертельно опасные задания? Одной змеей станет меньше, только и всего?

— Поначалу было именно так, — резко ответил он, тоже встав и разводя руками. — Погляди на себя. Ты — словно бомба с часовым механизмом, обтянутая кожей. Огромная сила, нечеловеческие способности… Я был уверен, что тебе наскучат ограничения и ты их отбросишь, перейдешь на ту сторону. И я сказал Тэйту, когда он пришел в команду, чтобы был готов тебя убить. Но ты ни разу не подвела, не поддалась соблазну получить большую власть. Откровенно говоря, это вдохновляло. — Дон виновато улыбнулся. — Пять лет назад я не питал никаких иллюзий относительно устойчивости человеческого характера перед сверхъестественным влиянием. Познакомившись с тобой, я был уверен, что из-за своего происхождения ты сломаешься еще быстрее. Да, сперва я посылал тебя на самые опасные задания, чтобы использовать по максимуму, прежде чем ты предашь и тебя придется убрать. Однако этого не произошло. Неся в своих генах испорченность, на которой ранее многие споткнулись, ты оказалась лучшей. Если говорить коротко и без драматизма, ты подарила мне надежду.

Я пристально смотрела на Дона. Он не опустил глаз под моим пристальным взглядом. Наконец я пожала плечами:

— Я верю, что делаю нужное дело, независимо от того, верите ли вы мне. Беру отпуск на неделю, чтобы все обдумать и решить, как поступить. Когда вернусь, мы еще побеседуем — вместе с Хуаном, Тэйтом и Купером. И вы расскажете им все о последствиях выпитой крови. И еще. Кое в чем вы ошибаетесь, босс. Человека портит не вампирская кровь — если тот, кто ее пьет, уже не испорчен. И не надо верить мне на слово — взгляните на ребят. Они чувствовали ту же силу, ощутили, как она может их изменить. Но ведь они не стали злом! Кровь ничего не меняет, она лишь усиливает добро или зло, которое есть в человеке. Запомните это! Хотя у меня такое чувство, что придется напомнить.

— Кошка, — остановил меня Дон, когда я расчищала себе дорогу к двери от обломков мебели. — Ты ведь вернешься?

Я помедлила и произнесла, уже взявшись за ручку двери:

— О, я вернусь! Хотите вы того или нет.


Вечером, уловив в доме изменение энергии, я не удивилась. Я была на кухне, разогревала замороженный ужин в микроволновке, когда внезапно почувствовала чье-то присутствие.

— Вообще-то надо стучаться, — заметила я, не оборачиваясь. — Моя входная дверь еще цела.

Ощущение силы обострилось, когда Кости вошел в кухню.

— Да. Но так, согласись, драматичнее.

Микроволновка пискнула. Я вынула свой ужин, прихватила вилку и села за обеденный стол. Кости занял место напротив, наблюдая за мной со сдержанной настороженностью.

— Тебе не предлагаю, — легкомысленно бросила я. — Мы с моим горлом знаем, что ты уже поел.

Он хмуро сжал губы:

— Я сказал — это было не ради еды.

— Это было ради того, чтобы настоять на своем. — Я отправила кусок в рот и прожевала. — В следующий раз, пожалуйста, используй как «улику А» не мою сонную артерию, а что-нибудь другое.

— Это была не сонная артерия. Тогда ты бы слишком быстро вырубилась, а я хотел дать тебе время на решение, убивать меня или нет, — ответил Кости, выдерживая мой взгляд. — Я укусил рядом, чтобы все продолжалось дольше и я мог насладиться, вместо того чтобы давиться струей, бьющей из артерии.

Тут я сама чуть не подавилась. В глазах Кости кружились зеленые огоньки воспоминаний, как разводы мяты в шоколаде. Я сама, надо признаться, испытала приятные моменты. Его укус вполне мог сойти за предварительные ласки, он доставлял удовольствие. Но сейчас надо было думать о более важных вещах.

— Итак, — сказала я, прожевав. — Ты ни за что не согласишься уйти, пока мне грозит опасность от Джэна, и ты не обезвредишь тех, кто назначил вознаграждение за мой труп, правильно?

Кости кивнул:

— Совершенно верно.

— Вероятно, ты провожал меня сегодня на работу, чтобы посмотреть, не попытаюсь ли я сбежать?

Он пожал плечами:

— Скажем так: сегодня ни один самолет не смог бы оторваться от земли.

Мой взгляд стал жестче.

— Тогда, надо полагать, ты выслеживал меня и потом, когда я встретилась с Ноем, и тоже подслушивал?

Кости склонился вперед с застывшим лицом:

— Обычно я не причиняю вреда невинным, но, когда речь идет о тебе, мне трудно рассуждать здраво. Порвав с ним сегодня, ты спасла ему жизнь, потому что, если бы я услышал, как в доме происходит что-то другое, разорвал бы его на части.

— Даже не думай об этом! — предупредила я. — Ной не верит ни в вампиров, ни в вурдалаков и вообще ни во что сверхъестественное. Разве что в Санта-Клауса. Оставь его в покое!

— Котенок, если бы я собирался убить Ноя, то сделал бы это, пока ты еще не знала о моем присутствии в городе. Но ты ведь не ждешь, что я буду сидеть сложа руки, пока ты с ним обнимаешься? Вспомни, что с тобой делалось прошлой ночью, когда я поцеловал Фелисити.

Что верно, то верно — я была готова ее четвертовать. Собственнические чувства вампиров. И тут уж не до разделения на правых и виноватых.

— Ладно, — признала я. — Мы оба по-прежнему неравнодушны друг к другу. Ты думаешь, у нас получится, несмотря на мою работу и болезненную ненависть к вампирам моей матери? Раз ты все равно отказываешься уйти из-за Джэна и контракта на меня…

Он медленно заулыбался:

— Ты поднимаешь белый флаг?

— Не спеши! Посмотрим, не рванет ли нам все в лицо. Я не собираюсь клясться в вечной любви, падая на спину и раскинув ноги.

Он улыбнулся еще шире.

— Есть и другие позиции.

Эти слова и его взгляд… Меня будто рукой погладили. Я глубоко втянула воздух. Вот почему я настаивала на добровольном целибате — мне не обуздать своих эмоций, если к ним примешивается секс. Ровно через пять секунд я была готова клясться в бессмертной любви к Кости.

— Если не согласен, уходи.

— Договорились!

Я моргнула, сама не вполне доверяя происходящему. Неужели это на самом деле? Или очередной безумный сон, один из тысячи, в которых я видела Кости?

— О'кей.

Я не знала, что сказать. И что делать — тоже. Пожать друг другу руки? Закрепить договор поцелуем? Выкрикнуть: «К черту целибат!» — и сорвать с себя одежду? Должно существовать руководство по любви к неумершим — я просто терялась.

Кости склонил голову набок и неприязненно хмыкнул:

— Котенок… тебе придется испытать твердость своего решения раньше, чем ты ожидала.

— А? О чем ты говоришь.

Он встал.

— Твоя мама приехала.


предыдущая глава | Одной ногой в могиле | cледующая глава



Loading...