home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 6

ПРОЩАНИЕ

ЗИМА 5Э993

(шестнадцать лет тому назад)

Когда сумерки начали сгущаться над рощей серебристых берез, Дэлавар взял на руки детеныша и передал его Риате:

— Он голоден. Назови его по имени и покорми. Риата осторожно и нерешительно взяла детеныша, приложила его к груди и ласково произнесла «Бэйр».

Как только он нашел губами сосок, темное свечение сошло с малыша и мгновенно произошло изменение — на руках дары снова очутился младенец, завернутый в пеленку.

— Боги! — пробормотала Фэрил и подала Риате одеяльце, чтобы закутать ребенка. — Я видела, как Урус… хммм… изменяется, но с Бэйром это происходит как–то… я не знаю, как и объяснить… в общем, иначе. И знаешь, я никогда прежде об этом не думала, но что было с пеленкой, пока Бэйр был звериным детенышем? Или, если уж мы заговорили об этом, — она посмотрела на Уруса, — что происходит с одеждой Уруса, когда он принимает облик медведя? Куда она девается? Что с ней происходит?

Урус пожал плечами и посмотрел на Дэлавара. Тот с нескрываемым удовольствием наблюдал за тем, как Бэйр насыщается. Риата тоже смотрела на волка–волшебника, и в ее глазах читался вопрос. Дэлавар усмехнулся:

— Никто не знает наверняка, но предполагают, что при изменении облика появляется некая особая аура, сродни дикой магии. Предполагают также, что изменение облика подобно переходу через какой–то промежуток, в течение которого все вещи окутывает аура, распространяемая тем, кто переходит из одной области бытия в другую. Вещи — одежда, оружие, припасы — изменяются, а затем вновь обретают прежнюю форму.

— Понимаю, — сказала Фэрил, хотя не поняла абсолютно ничего.

— А что, все вещи изменяются? — спросила Риата, склоняясь над крошечным Бэйром. — Если я, к примеру, дала Бэйру мой меч Дюнамис, он бы тоже изменился?

Дэлавар покачал головой и дотронулся до того места на горле, где он когда–то носил самородок звездного серебра.

— Нет, дара. Символы силы и власти совершенно не подвержены изменениям, поскольку их собственная аура и так очень сильна. А меч Дюнамис — это символ власти.

— Ведь Дюнамис родился вне Миров, — согласилась Риата, — точно так же как и Черный Галгор, и лук Серебряного Листа, и подобные им вещи.

— Да, — ответил Дэлавар. — Но все они должны быть внесены в мир теми, кто открыл путь в него.

— Кстати, о Мирах, — начала Фэрил, — объясни, пожалуйста, почему кому–то разрешено путешествовать между ними. Я полагала, что пути между Сферами были нарушены во время Великой Войны Заклятия.

— Это так, — ответил Дэлавар, — все пути, кроме путей крови. Пойми, Фэрил: если бы в тебе текла кровь Высшего Мира, как в жилах эльфов, тогда ты могла бы перебраться в Адонар. Будь в твоих венах кровь Нижнего Мира, как у рюптов, ты могла бы добраться до Неддра. Кровь Среднего Мира позволяет переходить в Митгар из других Сфер. Несмотря на Разделение, кровь одного из Миров дает возможность переходить из Мира в Мир… если совершается особый обряд перехода.

— Понятно. А Бэйр сможет перейти в Адонар и вернуться назад? А в Неддра и обратно? А в Вадарию, Мир магов, и обратно?

Прежде чем ответить, Дэлавар внимательно посмотрел на Уруса:

— Точно так же как Урус мог бы перейти в Неддра, знай он обряд перехода. И в Вадарию, если бы путь туда существовал, а затем вернуться на Митгар. Так же и Бэйр сможет переходить в другие Миры, поскольку в нем течет необходимая для этого кровь. Пути крови для него открыты.

Урус нахмурился и недовольно возразил:

— Даже если бы я знал обряд перехода, я не пошел бы в Неддра, ну разве что преследуя какое–нибудь чудовище вроде Стоука.

Глядя на Уруса, Фэрил согласно кивнула, а затем, повернувшись к волку–волшебнику, спросила:

— А ты сам, Дэлавар, можешь переходить из Мира в Мир?

Дэлавар вздохнул:

— Я часто делал это еще до Разделения, и, хотя я родился на Митгаре, я не думал о нем как о своем доме. Вадария мне подходила больше… и именно там я провел большую часть своей юности, изучая пути магов. Ну а после разрушения Рюуна я уже никогда не смогу отправиться туда снова.

— Никогда?

— Никогда. В Рюуне был единственный известный переход, а когда острова не стало, не стало и моста между Мирами.

— Как жаль, — вздохнула Фэрил, — как жаль.

Как будто чувствуя что–то неладное, Сияющая подошла к Дэлавару и устроилась у самых его ног, а он нагнулся и погладил ее по голове.

— Но ты же мог отправиться в Неддра или нет? — спросила Фэрил.

— Мог, но желания не возникало. Кроме того, я никогда не смогу вернуться оттуда на Митгар: я не принадлежу этому Миру по крови.

Фэрил, привстав, коснулась руки Дэлавара:

— Здесь по крайней мере ты вместе со своими волками.

Дэлавар вздохнул:

— Они не мои. Дрэги — создания Адонара, но я не могу следовать за ними туда.

— О боги! Как мне раньше не пришло это в голову. Ведь, имея возможность уйти домой, они предпочли остаться здесь, с тобой, — сказала Фэрил, подойдя к Сияющей и обнимая ее за шею. Сияющая стоически перенесла объятия.

Фэрил посмотрела на Риату и произнесла: — В ее преданности можно не сомневаться.


Когда они в темноте пробирались по глубокому снегу к дому, Дэлавар произнес:

— Послушайте меня, Риата и Урус. Чаще называйте его по имени, потому что оно будет восстанавливать истинный облик Бэйра. Он должен запомнить его и знать, что оно принадлежит ему, поскольку без этого он может так и остаться в облике дрэга: стать дрэгом, и остаться им навсегда, и никогда не найти пути назад. — Дэлавар замолчал и посмотрел на Серого и остальных волков, неотступно следовавших рядом, а затем сказал: — Ну вот и все; дела, которые я намеревался здесь сделать, сделаны, и мне надо отправляться в путь. Хочу, чтобы вы помнили вот о чем: берите Бэйра с собой на празднования смен времен года. Эти обряды для него жизненно важны, и, хотя он еще несмышленое дитя, ритуальные таинства должны отложиться в его сознании. Пойте ему обрядовые песни вместо колыбельных и приучайте его перебирать ножками, делая шажки, несмотря на то что ходить он еще не умеет.

Выражение откровенного изумления появилось на лицах Фэрил и Уруса. Слова Дэлавара не могли воодушевить их, однако Риата, поняв смысл сказанного, задумчиво кивнула:

— Я буду делать это, Дэлавар.

Урус отпер дверь, и красноватый отблеск огня в камине раскрасил падающие с неба снежинки розовым. Дэлавар остановился перед порогом и сказал:

— Помните все, что я сказал. Урус, как можно лучше обучай его перемене облика, а ты, Риата, обрядам смены времен года. Пусть он идет в путь вместе с Араваном. Не спускайте глаз с тех, кто может причинить ему вред.

Дэлавар посмотрел на восток, а затем перевел взгляд на Бэйра и стал пристально вглядываться в личико младенца, словно стараясь запомнить его. Подняв глаза на его мать, он сказал:

— Приближается ужасная черная буря, и твое дитя — это надежда мира.

Он не сказал больше ни слова и даже не взглянул на багровые языки огня в камине, манящие и сулящие уютное тепло. Вдруг сумрак начал сгущаться вокруг Дэлавара, его облик стал меняться, увеличиваться в размерах, приобретать серебристо–серую окраску, появились черные когти и блестящие клыки. Существо опустилось на четыре конечности, и там, где только что стоял Дэлавар, находился сейчас оскалившийся дрэг, чуть более темного окраса, чем остальные.

Повизгивая и негромко подвывая, громадные серебряные волки сделали круг по поляне, а затем все как один выстроились в цепочку и побежали прочь в снежную круговерть и быстро растаяли в вечерних сумерках, наплывающих на Арденскую долину.

— Итак, — сказала Фэрил, когда волки окончательно скрылись из виду, — думаю, все закончилось так, как надо.

Но Риата, стоя на пороге в малиновых отблесках камина, отчего ее тень, ясно различимая перед порогом, сливалась с темнотой в нескольких шагах от него, сказала:

— Нет, Фэрил, все еще только начинается.


Глава 5 ДРЭГИ | Рассветный меч | Глава 7 НАЧАЛО