home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 16

ТРЕНИРОВКА

ОКТЯБРЬ 5Э1004 — СЕНТЯБРЬ 5Э1005

(пять лет и четыре года тому назад)

Ткк–так–клк–клат–клттр… Бэйр отступил под натиском выполняемого Риатой стремительного финта, принимая более безопасную позицию; его деревянная шпага едва успевала отражать ее молниеносные атаки. Но вдруг она остановилась на мгновение, давая ему возможность совершить ответный маневр. Он атаковал, а Риата, не сделав ничего, кроме неуловимого движения кистью, обезоружила его, выбив из руки шпагу.

Задыхаясь, он в изумлении смотрел на свою пустую ладонь, на шпагу, все еще вертящуюся в воздухе. Оружие, ударившись о землю, еще вращалось вокруг эфеса, а затем неподвижно замерло.

— Ты слишком слабо сжимал рукоять, — сказала Риата. — Помни, что я говорила тебе о том, как надо держать оружие…

— Я помню, мама: держать надо, словно это живая птица. Не слишком крепко, чтобы не задушить птицу, но и не слишком слабо, чтобы она не вырвалась и не улетела.

— Правильно, только учти: чтобы держать руку расслабленной, требуется определенная сноровка; для того чтобы крепко сжимать рукоять, нужна сила — и требуется найти золотую середину. Ты не проявил сейчас должной быстроты и поэтому остался без оружия. — Она концом своей шпаги показала на его оружие, лежащее на земле, и добавила: — Твоя птичка улетела прочь.

Одиннадцатилетний мальчик поднял свою тонкую деревянную шпагу, выструганную из ствола ровного молодого деревца, с металлической чашей, защищающей кисть руки, с рукоятью, обмотанной проволокой, и легкой головкой баланса.

— Мне кажется, что более тяжелым оружием я буду действовать успешнее — например, с рапирой, саблей, мечом, — чем этой легонькой палочкой.

Риата засмеялась:

— Да, дорогой мой Бэйр, ты забыл еще упомянуть цеп с шипами, с которым не расстается твой отец, но запомни, сынок, твоя шпага — самое лучшее оружие для освоения фехтовальных приемов. И запомни вот что еще: скорость всегда приносит больше пользы, чем сила. Часто бывает так, что в твоем распоряжении оказывается всего один миг, чтобы отреагировать на внезапную угрозу, и как раз в этот момент тебе необходима быстрая реакция, вне зависимости от того, какое оружие ты держишь в руках.


Помимо стрельбы из лука и метания камней из пращи, сразу же по возвращении в Арден Бэйра начали обучать владению другими видами оружия. Его учителем фехтования стала Риата. Она демонстрировала ему разнообразные приемы, применяемые в боях на различных видах колющего и рубящего оружия. Урус стал его наставником в овладении топором, секирой и палицей. Араван также принял участие в тренировках, занявшись с Бэйром изучением техники боя на копьях, пиках и дубинках. Не осталась безучастной и Фэрил, которая посвятила Бэйра в секреты метания ножей. Они не ожидали, что он будет превосходно владеть всеми видами оружия; они просто хотели научить его как можно большему, чтобы он не растерялся при встрече с непредвиденной опасностью и смог защитить себя тем, что окажется в этот момент под рукой.

— Настанет день, когда ты выберешь для себя оружие, которое будет постоянно с тобой, — сказал Урус, поднимая свою большую кованую палицу с шипастым набалдашником, — но сейчас мы будем обучать тебя владению несколькими видами оружия, так чтобы потом ты сделал свой выбор, но сделал его, обладая уже обширными знаниями, а не наобум.

Бэйр кивнул, а потом спросил:

— Па, а смогу ли я так овладеть каждым видом оружия, чтобы пользоваться им мастерски?

Урус озадаченно поднял бровь:

— Я не прожил еще столько лет, чтобы ответить на этот вопрос. Поговори с мамой, может быть, она знает кого–либо, кто мастерски владеет любым оружием. Тилларон Неутомимый Охотник, Инарион, Фландрена, Араван — все они прекрасно владеют искусством боя, но при себе имеют один или два вида оружия.

— А мама? А Ансинда Одинокое Дерево? А Элиссан? А другие дары? Они также хорошо владеют оружием?

Урус посмотрел на тяжелую палицу у себя в руке и усмехнулся:

— Дары, бесспорно, отлично владеют оружием, которое требует ловкости,— ведь они отличаются прирожденной грацией, изяществом и быстрой реакцией. Но с боевым топором, палицей, двуручным мечом, то есть любым из видов оружия, требующего большой силы для взмаха и удара, дары не в большом ладу.

— А–а–а, ясно, — сказал Бэйр.

Урус встал и посмотрел сверху вниз на сына:

— Бери щит, сынок, и начали!


Когда они присели отдохнуть после долгого метания ножей по выпиленной из дерева мишени, представляющей собой силуэт хлока, одного из представителей темных сил, Фэрил спросила:

— Это был хороший бросок, Бэйр. Ты хотел поразить его в колено?

Бэйр рассмеялся:

— Нет, тетушка, я целился ему в сердце.

— Ну что ж, зато этот бросок уже ближе к цели, — ответила дамна, вытаскивая нож из левого уха силуэта.

— Я думаю, что если возьму пращу, то буду действовать более метко, — сказал Бэйр.

— Возможно,— ответила Фэрил, вкладывая нож в ножны на поясе. После этого она на мгновение задумалась, погрузившись в воспоминания. — Да… Если бы здесь был Гвилли, с ним бы ты значительно повысил мастерство владения пращой. В этом, как ты, наверное, знаешь, ему не было равных.

— Да, я слышал об этом, — сказал Бэйр, — мама, па и дядя Араван говорили, что он был непревзойденным метальщиком.

Когда они шли обратно на позицию, Бэйр спросил:

— А что, все варорцы предпочитают оружие дальнего боя? Луки, пращи, ножи и другие подобные штуки?

Фэрил улыбнулась, глядя на долговязого мальчишку:

— А ты читал о терновых стрелках?

— Еще нет, — ответил Бэйр. — Но я прочту о них, обещаю. Постоянно находятся всякие дела, которые отвлекают. Фэрил повела плечами:

— Ну ладно, я расскажу тебе об этом: варорец Такерби Андербэнк во время Зимней войны пользовался мечом, хотя предпочтительным для него оружием был лук.

— Мечом? — переспросил Бэйр.— Должно быть, это был особенный меч, чтобы подходить по размеру тому, у кого рост наподобие твоего.

Фэрил усмехнулась:

— Как сказано об этом в Книге Рейвен, это был нож, длинный нож, которым пользуются эльфы. Но то, что для эльфа — длинный нож, то для варорца — меч.— Фэрил остановилась у черты, прочерченной по земле.

— А его учили фехтованию? — спросил Бэйр. Фэрил отрицательно покачала головой:

— Да нет, Такерби специально не обучали фехтованию, но когда он брал меч в руку, то действовал им очень умело. А с другой стороны, Перегрин Фаэрхилл и Коттон Баклебер — варорцы, участвовавшие в битве за Крагген–кор,— обучались фехтованию, хотя я уверена, что от них обоих было бы намного больше пользы, если бы они пользовались этими штуками, — она провела рукой по опоясывающей крест–накрест ее грудь портупее, многочисленные ячейки которой были сплошь заполнены ножами, — или пращами, или луками. Понимаешь, даже если учесть, что варорцы обладают молниеносной реакцией, но ведь ростом–то мы слишком малы, чтобы сражаться лицом к лицу с неприятелем. — Фэрил вынула нож из портупеи и, взяв за лезвие, подбросила его в воздух, а затем поймала, так же ухватив за лезвие — В основном мы предпочитаем метательное оружие, поскольку все дело в росте.

— Рост небольшой, — произнес Бэйр, глядя на Фэрил, — но сердце огромное.

Фэрил улыбнулась и протянула Бэйру нож:

— Теперь, мой мальчик, попытайся поразить что–нибудь.

Сосредоточенно нахмурясь, Бэйр взял нож, сделал шаг вперед, встал в стойку и метнул. Нож, перевернувшись несколько раз в полете, вонзился в пах силуэта. Бэйр сморщился и, оскалившись, втянул в себя воздух, а Фэрил, не в силах сдержать себя, с хохотом покатилась по земле.


— Как известно, это один из самых универсальных видов оружия, — сказал Араван, потрясая своим Кристаллопюром. — Ты можешь нанести им рубящий удар или использовать его как колющее оружие, почти как шпагу, хотя должен признать, что для этого у него слишком длинная рукоятка. Но с другой стороны, длинная рукоятка увеличивает зону поражения и дает тебе явное преимущество… Но нанесение колющих и рубящих ударов — это не единственное, для чего можно использовать это копье; ведь ты можешь воспользоваться им как дубиной с железным наконечником или как палицей в конном бою. Наконец, ты можешь метнуть его во врага. — Копье просвистело в воздухе и вонзилось в стоящий неподалеку стог сена. — Но я не советую тебе отбрасывать какое–либо оружие, пока не исчерпаны все его возможности.

Бэйр сосредоточенно свел брови к переносице:

— Так что, метательное оружие — топорики, ножи, пращи и тому подобное — можно вообще не принимать в расчет?

— Оно применимо, когда твое положение отчаянное, — ответил Араван.

Он быстро повернулся на месте и схватил шпагу со стеллажа с оружием и, как множество раз на бесчисленных тренировках, сделал несколько выпадов и метнул ее в стог, шпага вошла в сено по самый эфес рядом с копьем.

От удивления рот Бэйра принял очертания буквы «О», а Араван сказал:

— Когда–нибудь я обучу тебя этому приему.


Бэйр, которому почти уже исполнилось двенадцать лет, сидел на земле против Тилларона Неутомимого Охотника, зеленоглазого, ладно скроенного лаэна, считавшегося одним из лучших воинов Митгара. Алор откинул назад прядь желто–золотых волос и произнес:

— Расскажи мне о рюптах.

Бэйр, нахмурившись, задумался:

— Но я знаю только то, что прочитал в архиве.

— Этого будет достаточно.

Бэйр сделал глубокий вдох и, как школьник, отвечая хорошо подготовленный урок, начал:

— Хм, рюпты: они выше ростом, чем варорцы, на три или четыре ладони, черные, с костлявыми руками и кривыми ногами; с ушами, как крылья летучей мыши, и глазами, как у гадюки, — желтыми и узкими. Они широкоротые, с редкими заостренными зубами.

Бэйр замолчал, чтобы перевести дух и собраться с мыслями, а Тилларон спросил:

— Расскажи мне, каким оружием они пользуются.

— В основном они дерутся дубинами и молотками, хотя некоторые из них пользуются луками, их черные стрелы частенько пропитаны ядом. Их главное преимущество в огромной численности, они набрасываются на противника, как полчища саранчи на поле, — так сказано о них в свитке.

— Да, ну что ж, — задумчиво произнес Тилларон, — расскажи мне теперь о хлоках.

Бэйр кивнул и начал:

— Хлоки: они похожи на рюптов, но выше них и с прямыми конечностями; ростом почти такие же, как люди. Они лучше владеют оружием, чем рюпты. И еще, хлоки практически никогда не расстаются с кривыми саблями и булавами, хотя и другими видами оружия они также владеют неплохо.

Тилларон кивнул и жестом указал на Ансинду Одинокое Дерево, чьи волосы были цвета меда в золотой чаше. Какого цвета были ее глаза, сказать сразу невозможно — иногда они казались голубыми, иногда фиолетовыми, причем оттенки постоянно менялись.

— Она будет исполнять роль рюптов и хлоков, — заявил Тилларон. — Я буду исполнять роль гхола, а поэтому расскажи мне, чем опасен этот враг.

Бэйр улыбнулся Ансинде, она улыбнулась в ответ. Мальчик снова перевел взгляд на Тилларона:

— Гхолы — это мертвецы; многие называют их полутрупами. Они наносят страшные раны, которые не болят. Они обычно белого цвета, размером с человека, ездят верхом на конях Хель, которые похожи на лошадей, но в действительности лошадьми не являются. Гхолы вооружены зазубренными дротиками, похожими на копья, и кривыми саблями. Тилларон кивнул:

— А как их можно убить?

Бэйр глубоко вздохнул:

— Проткнув сердце чем–то деревянным: колом, стрелой, ну в общем, чем–то подобным. Отсечением головы. Огнем. Расчленением. Серебряным мечом. Особым оружием, таким как мамин меч Дюнамис, или копьем дяди Аравана. — Бэйр обвел глазами Риату, Уруса и Аравана, которые сидели молча рядом и внимательно слушали его объяснения. Ансинда Одинокое Дерево куда–то ушла.

— И это все, чего должен опасаться тот, кому предстоит схватка с гхолами? — спросил Тилларон.

Бэйр пожал плечами:

— Не могу припомнить больше ничего.

Тилларон поднял бровь:

— А ты не забыл случайно о конях Хель?

Бэйр хлопнул себя по лбу:

— Точно. Конь Хель похож на лошадь, но не лошадь. У него раздвоенные копыта. Чешуйчатый кнутообразный хвост. Желтые глаза с вертикальными зрачками. От него исходит ужасающее зловоние. Он медлительнее, чем лошадь, но гораздо выносливее. Ударом копыта он может нанести такую рану, какую может причинить острый топор, а хвостом он действует как палач бичом. Зубы у него острые, и укусы его страшные: если рану не обработать, она начинает гнить.

Тилларон снова кивнул и сказал:

— Множество достойных было повержено лишь потому, что они не отнеслись с должной предосторожностью к этому «коню», принимая его за лошадь, хотя на самом деле он таковой не является.

— Ну уж я–то буду осторожным, Неутомимый Охотник, если доведется мне встретиться с ними… О, в свитке сказано кое–что и о темных силах: они обычно пропитывают ядом не только стрелы, но и другое оружие. Можно умереть на другой день, получив простую царапину.

— Это точно, — подтвердил Тилларон. — А что ты скажешь, например, о троллях?

И снова Бэйр сделал глубокий вздох:

— Они похожи на громадных рюкков и примерно вдвое выше человека. Их шкура твердая, как камень, и они обладают огромной силой. Правда, у них есть несколько уязвимых мест, и их можно убить, если вонзить колющее оружие в глаз, пах, рот или… — Бэйр посмотрел на Аравана, — в ухо. К тому же их кости подобны железу, и они вовсе не умеют плавать и могут утонуть, если глубина подходящая. И еще, их можно убить, если сбросить с высоты, а также если сбросить на них с достаточной высоты камень. Другим их слабым местом являются ступни ног, и тут проволочные ежи и различного рода колючки могут быть очень полезны. А также и огонь… Ой, и вот еще что: все ночное отродье проклято Адоном — всех их настигнет смерть, если они окажутся под лучами солнца. Они превратятся в прах и пепел.

— Я думал, вспомнишь ли ты про Заклятие, — сказал Тилларон. — Лучше помнить о Заклятии, чем встречаться с ними лицом к лицу. Уж лучше выманить темные силы на солнечный свет или задержать их на пути в их убежище до наступления рассвета. Запоминай, мой мальчик, знание подчас более нужное оружие, чем сталь.

— Знания и хитрость помогут найти выход из любого положения, да? — спросил Бэйр, глядя на мать.

— Несомненно, только знания и хитрость,— ответил Тилларон,— но ты не упомянул еще одного врага: валгов.

Бэйр кивнул:

— Похожи на черных волков, но они не волки. Размером с хорошего пони. Обычно сбиваются в стаи.

— И как ты будешь сражаться с ними? — спросил Тилларон.

— Просто, — ответил Бэйр. Внезапно сгустилась тьма и на месте, где минуту назад был мальчик, сидел серебряный волк.

— Бэйр! — вскрикнул Урус.

Снова сгустилась и пропала тень, и Бэйр снова появился на своем месте.

— Но, па, я просто показал, как я буду это делать, — оправдывался Бэйр.

— Один дрэг против целой стаи валгов? — спросил Тилларон, стараясь придать своему голосу спокойствие. — Это и есть знание и хитрость?

Бэйр помрачнел:

— Ну… — А затем и совсем смолк, но спустя мгновение произнес: — А это, я полагаю, будет зависеть от того, сколько их будет и где мы встретимся, и еще от того, будет ли у меня время продумать, что и как делать.

— Правильно, — сказал Тилларон. После этих слов алор встал и добавил: — А сейчас нам необходимо время, чтобы подготовить тебя к встрече с каждым из этих врагов.

— Кто будет изображать троллей? — спросил Бэйр, также поднимаясь на ноги, затем посмотрел на Уруса и улыбнулся. — Ты, па? Разве ты достаточно велик и безобразен для этого?

Урус грохнулся на землю, сотрясаясь от хохота, похожего на рык; Риата хихикала, а Неутомимый Охотник улыбался.

Когда веселье улеглось, Тилларон сказал:

— Может быть, твой отец и вправду сыграет тролля, но начнем занятия с хлоков.

Позади за спиной Бэйра раздался пронзительный крик, и когда юноша обернулся, то увидел занесенную для удара кривую саблю в руках стремительно приближающегося к нему существа размером с человека, смуглого, с ушами, похожими на крылья летучей мыши, одетого в кожу; существо дико завывало и не имело никаких намерений, кроме враждебных.

— Вауу! — закричал Бэйр, отступая назад и падая на спину, споткнувшись о выставленную Тиллароном ногу.

Стоя над лежащим на земле юношей, смуглый недруг залился переливчатым серебряным смехом и протянул руку, чтобы помочь тому встать на ноги. Тут Бэйр узнал Ансинду Одинокое Дерево — лицо ее было выпачкано и вымазано сажей, а уши, напоминающие по форме крылья летучей мыши, были всего лишь крылышками шлема.

Тилларон, нахмурясь, посмотрел на Бэйра и примирительно сказал:

— Будь внимателен, мой мальчик, ведь иногда не остается времени на то, чтобы проявить знания и хитрость, вместо этого надо просто спасаться бегством. — Сказав это, он тоже расхохотался.


Когда сумерки незаметно опустились в долину, Бэйр, переводя взгляд с Уруса на Аравана, спросил:

— А скажите мне вот что: я сегодня упомянул многих из тех, кого называют темными силами, и я знаю, что они появились из Неддра. А кто–нибудь знает место перехода между Мирами? Где пересекаются пути, ведущие туда и оттуда?

Они сидели перед домиком Фэрил; дамна и Риата внутри готовили чай. У подножия холма Вирфла суетливо катила свои волны и как будто пела. Урус пожал плечами и посмотрел на Аравана. Алор, подняв с земли камешек, бросил его в мчащийся водяной поток:

— Во время Великой Войны Заклятия военная дружина, состоящая из эльфов и людей, перешла в Неддру и там доставила врагам немало хлопот. Переход, которым они воспользовались, был где–то на Гронфанге, точнее сказать не могу, но где–то поблизости от Железной Башни Модру. Этот переход они обнаружили, когда преследовали группу ночного отродья, ранее переходившую на Митгар из Неддра. Дружине потребовалось придумать множество хитроумных уловок, чтобы проскользнуть мимо бастионов Модру. В конце войны люди прошли назад тем же путем, близ Железной Башни, но эльфов с ними не было.

— Эльфов не было? — переспросил Урус. Араван подтверждающе кивнул.

— Почему? — спросил Бэйр. Араван вздохнул:

— Произошло Разделение, и только пути крови остались открытыми. Переход в Адонар был неподалеку, тот самый переход, который Гифон использовал при вторжении в Высший Мир.

— А как они узнали, что война закончилась? — спросил Урус. — Ведь Разделение отделило один Мир от другого, а поэтому известить об этом мог только посланец, который путешествовал туда–сюда.

— Я думаю, что, когда темные силы спасались бегством в Неддра, дружине удалось захватить кого–то из них и он выболтал все, а они уж сделали соответствующие выводы.

Глаза Бэйра расширились.

— Так что, среди союзников были такие, кто мог понимать и говорить на языке темных сил?

— Он называется слуккским, Бэйр, — ответил Араван. — Да, среди эльфов есть те, кто еще может в случае нужды понять и объясниться на этом языке.

Бэйр кивнул, а затем задумчиво произнес:

— Мне кажется, хорошо бы знать этот язык.

— Хороший язык? Ха–ха–ха! — проревел Урус. — Я надеюсь, Бэйр, ты никогда не испытаешь необходимости общаться на нем.

Они некоторое время молчали, но затем Бэйр сказал:

— Переход в Неддра, переход в Адонар… А есть ли переходы в Мир магов, в Вадарию?

— Был один… однажды, — ответил Араван, его крепкий голос вдруг стал тихим и печальным. Он поднялся на ноги и зашагал по склону вниз, к берегу Вирфлы. Бэйр тоже вскочил на ноги, намереваясь последовать за ним, но Урус положил руку на плечо мальчика и жестом показал «нет».

В этот момент на пороге появилась Фэрил:

— Приглашаю вас на чай с печеньем.

Когда Урус с Бэйром вошли в дом, Фэрил посмотрела на них с удивлением и спросила:

— А где Араван?

— Он спустился к реке и предается воспоминаниям,— ответил Урус. — Не переживай, он скоро придет.


Немного позже Араван присоединился к компании, сидящей за чаем. Разговаривали о многом, но только не о Рвн. Араван пребывал в задумчивом и лирическом настроении, из которого его не могла вывести ни одна обсуждаемая за столом тема, а может, это просто так казалось.

В конце чаепития Фэрил сказала:

— Ты знаешь, Араван, я думаю, тебе следует повидаться с Додоной ч спросить у него, где сейчас находится желтоглазый.

Араван глубоко вздохнул:

— Возможно, мне следовало бы… Если бы он не ответил уже на вопрос, который нам разрешено было ему задать.

— Кто такой Додона? — спросил Бэйр.

— Послушай, но ведь он дал ответ на тот вопрос, — ответила Фэрил, — только, как обычно, скрыл суть за оболочкой образов и иносказаний.

— Кто такой Додона? — снова спросил Бэйр.

— Да тоже нечто вроде образа, — ответила Риата. — Весь из себя загадочный.

Бэйр встал из–за стола, вышел на середину комнаты и запел высоким чистым голосом:

Скажи мне, дорогая матушка,

Скажи мне, Араван,

Скажи мне, па по имени Урус

И милая тетушка Фэрил…

Все уставились на него глазами полными изумления, а он снова задал тот же самый вопрос, но уже громовым голосом:

— Кто такой Додона?

— Бэйр, это было бесподобно, — сказала Фэрил. Бэйр, на лице которого было и нетерпение, и раздражение оттого, что его вопрос всеми игнорируется, произнес:

— Может, тетушка, это и было бесподобно, но дело не в этом. Прошу вас наконец, ответьте мне: кто такой Додона?

Фэрил повела плечиком:

— Ой, да ты знаешь, он оракул, и мы нашли его в Кару.

Бэйр нахмурился:

— В пустыне?

Фэрил утвердительно кивнула, а затем с улыбкой обратилась к Аравану:

— Он узнает, где убийца Галаруна… И где серебряный меч.

— Он ответил уже на тот единственный вопрос, который нам разрешено было ему задать, — напомнил Араван.

— Но ведь вопрос, на который он ответил, был мой, — сказала Фэрил. — Не твой. Возможно, он и раскроет тайну, которая не дает тебе покоя.

— Рассветный меч? — спросил Бэйр. Араван медленно покачал головой:

— Время меча, я полагаю, давно прошло. Его следовало обратить против Гифона в Великой Войне Заклятия, по крайней мере так мы предполагали. Нет… если бы мне удалось получить лишь один ответ, то я хотел бы знать, где сейчас находится желтоглазый. Я думаю, если убийца Галаруна будет найден, то будет найден и Рассветный меч, хотя в этом и нет большого смысла.

— Не важно, — сказал Бэйр. — Раз мы ищем желтоглазого, то я пойду с тобой.

Урус посмотрел на Бэйра и покачал головой.

— Но я прошу, па, — настаивал Бэйр.

— Ты еще очень молод.

— Мне почти двенадцать, па!

Бэйр вскочил на ноги и опрометью выскочил за дверь, в темноту сентябрьской ночи.

Урус поднялся, чтобы пойти за ним, но Риата сказала:

— Пусть он пройдется и остынет, дорогой. Завтра он все поймет правильно.

Урус скептически посмотрел на Риату и промолчал. Фэрил снова обратилась к Аравану:

— Ну ладно, так что в отношении Додона?

Араван вздохнул:

— Я подумаю об этом, — он посмотрел на Риату и Уруса, — но не раньше, чем будет выполнен мой обет, данный вам и волку–волшебнику. Если я все–таки пойду в Кару, то это будет после того, как закончится обучение Бэйра владению оружием… Может быть, это произойдет года через три.

Сидя во дворе на скамейке около открытого окна, Бэйр кивнул, а про себя подумал: «Три года, и тогда — в путь».


Глава 15 ЯД | Рассветный меч | Глава 17 ЗАВОЕВАНИЕ