home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 28

ДЖАНГДИ

АПРЕЛЬ 5Э1009

(восемь месяцев тому назад)

Пристальный взгляд Бэйра поднимался все выше и выше по крутому склону каменной громады, складки и выбоины которой были забиты снегом. Потом юноша перевел взгляд на гранитный утес, изрезанный глубокими трещинами; вершины громадных гор были закрыты облаками, глаз мог видеть только серые остроконечные отроги с нахлобученными на них снеговыми шапками. И огонь этих гор говорил об одиночестве, мощи, силе и желании достать до неба.

— Боги! — вымолвил Бэйр с благоговейным трепетом в голосе. — Араван, так это и есть Джангди?

— Да, это Джангди, — подтвердил эльф. — И где–то в глубине этого необъятного нагромождения гор находится Храм Неба.

— И мы должны найти его, — решительно промолвил Бэйр.— Даже если нам предстоит вечно лазить по этим горам.

— Может быть, нам удастся этого избежать, Бэйр. Пойдем поищем старосту.

— Наверное, будет лучше, если я пойду в своем обличье, а не в волчьем, чтобы не пугать жителей деревни.

Араван кивнул, затем развязал переметную сумку, достал из нее ремень и протянул его Бэйру:

— Более естественно будет, если ты, вместо того чтобы просто идти рядом, поведешь в поводу моего жеребца.

— Я, как ты знаешь, могу ездить верхом и без седла, — ответил Бэйр. — Я поеду на подменной лошади.

— Да, ты можешь, но простые люди более откровенны с ровней, нежели с господами, которые ездят верхом.

— А что, если никто из них не говорит на общем языке? Я не думаю, что кто–нибудь из них знает язык сильва, баэронский, твилл, чакур или кабла, который я сам–то знаю поверхностно.

— Тогда тебе придется импровизировать, друг мой. Импровизировать.

Вздохнув, Бэйр привязал ремень к кольцу уздечки и прошептал, как бы давая наказ самому себе:

— Вперед, малыш, вперед! — И повел жеребца с сидевшим на нем Араваном за собой; запасные и вьючные лошади цепочкой следовали за всадником и его пажом.

Когда они, подойдя ближе к деревне, обогнули громадную, нависавшую над тропой скалу, несколько часовых, вооруженных ножами, которые, впрочем, были пока в ножнах, выступили им навстречу. Позади них стояла живописная толпа стариков и мальчишек; у некоторых в руках были дубинки, у остальных грубые палки, похожие на посохи с железными наконечниками. Из распахнутых окон и дверей выглядывали женщины, девочки и старухи.

Все жители этой деревни, за исключением самых пожилых, были смуглыми и черноволосыми, их черные глаза были слегка раскосыми. Мужчины были одеты в грубые домотканые одежды, на некоторых были безрукавки из овечьих шкур шерстью наружу, на других были стеганые куртки. Обуты они были в башмаки, пошитые из шкур. Женщины, насколько можно было разглядеть, также были одеты в грубые домотканые платья и обуты в такие же башмаки, как и мужчины.

— Бэйр, сделай еще несколько шагов и остановись,— сказал Араван на сильва. — Достань рулон красного шелка.


Женщины обступили Бэйра плотным кольцом и защебетали, щупая тонкую красную материю, а улыбающийся деревенский староста, бегло говоривший на кабла, пригласил Аравана в свой дом. Эльф с благодарностью согласился и, стоя уже на пороге жилища старосты, обернулся к Бэйру и сказал:

— Достань еще и рулон желтого шелка и попытайся узнать что–нибудь о Храме.— С этими словами Араван вошел в дом старосты, оставив Бэйра в толпе стрекочущих женщин.

Бэйр протянул рулон красного шелка одной из женщин, подошел к одной из вьючных лошадей и достал еще один сверток, в котором оказалась ткань желтого цвета. Восхищенные женщины разом вздохнули и замолчали, словно ослепительно яркий цвет материи лишил их способности говорить, и только некоторые из них после долгой паузы прошептали: «Пурохит».

— Что это значит? — спросил Бэйр на общем языке. Ему никто не ответил.

Он попытался заговорить на других языках, даже на чакуре, языке гномов, но ему никто не ответил.

Бэйр взял рулон в левую руку, отмотал от него кусок, зажав его конец пальцами правой руки, а затем растянул отмотанную часть материи, разведя руки в стороны, и снова заговорил на языке кабла, в котором его познания были весьма ограниченны:

— Ну что? Почему этот… — Он не знал ни как сказать «желтая», ни как сказать «материя». — Этот… хм… одежда… хм… плохо?

Пожилая женщина, на которую он неотрывно смотрел, тоже посмотрела ему в глаза:

— Не плохо… мукаддас.

Бэйр наморщил лоб, а затем спросил:

— Что… хм, мукаддас?

Вместо ответа женщина указала на камень, нависавший над их головами.

Бэйр, запрокинув голову, посмотрел наверх, но не увидел ничего, кроме огромного, свисающего в виде козырька куска скалы, потом с недоумением посмотрел на пожилую женщину и пожал плечами, придав лицу выражение озадаченности.

Она повысила голос:

— Мукаддас! Мукаддас! — Как будто громко произнесенные слова станут более понятны этому растерявшемуся юноше. Затем она наклонилась к стоящей рядом женщине и что–то очень быстро сказала ей, и та — моложе и ниже ростом — пала перед Бэйром на колени, воздела руки к небу, трижды поклонилась, затем встала на ноги и, показав на материю, произнесла:

— Адхиатмик.

Бэйр смотрел на женщину и сосредоточенно обдумывал происшедшее, стараясь осмыслить поведение женщин. «Поклоны? Но за кого они нас принимают? За королей? За верховных повелителей? И эта желтая материя… Жрецы одеты в желтые одежды… Нет, она кланялась не повелителю, поклоны выражали почитание. Адхиатмик, мукаддас и пурохит, должно быть, означают почтение, или святость, или что–то в этом роде. Но при чем тут эта скала? Нет, она показала не на камень, она показала на горы! На горы, где, как говорят, и живут жрецы».

Бэйр снова уложил желтый рулон в сумку и вынул из ножен кинжал. Женщины застрекотали и поспешно подались назад, но он встал на колени и острием кинжала нацарапал на мерзлой земле очертания гор. Женщина помоложе приблизилась, чтобы посмотреть, что он делает, а Бэйр жестом показал на деревню, а затем начертил в воздухе пальцем косой крест и, нацарапав этот знак рядом с изображением гор, произнес: «Умран».

— Бесхак! — сказала женщина, поведя руками вокруг, а затем повторила название деревни: — Умран.

Бэйр посмотрел на нее, улыбнулся, показал пальцем на косой крест, начерченный на земле, и сказал:

— Умран. — Затем, показав острием кинжала на горы, спросил: — Пурохит? — Ткнув в другое место: — Адхиатмик? — Проделав то же самое в третий раз, он произнес: — Мукаддас? — После этого он сделал в воздухе круговое движение кинжалом, развел руки и спросил: — Пурохит? Адхиатмик? Мукаддас?

Женщина посмотрела на его рисунок, насмешливо фыркнула и, опустившись на колени рядом с ним, протянула ему руку. — Бэйр, взяв кинжал за лезвие, протянул его женщине рукоятью вперед. Она расчистила еще один пятачок на дороге подле себя. Тщательно и неторопливо водя кинжалом по промерзшему грунту, она нацарапала изображение гор, с особой тщательностью изображая склоны, вершины, долины между горами, именно так, как…


Через некоторое время Араван, выйдя из хижины деревенского старосты, нашел Бэйра в одном из домов, где молодой человек, сидя за столом, пил свежезаваренный чай. В небольшой комнате вместе с Бэйром находилось еще несколько молодых женщин, которые, стреляя черными глазами и хихикая, перешептывались между собой.

— Итак, элар, пришлось отдать двух наших лошадей, но теперь у меня есть хотя бы смутные представления о том, в какой стороне находится Храм Неба, — сообщил Араван.

Бэйр расплылся в улыбке и поставил свою чашку на стол. Затем из–за пазухи он достал квадратный кусок желтой материи, на котором чем–то черным были сделаны какие–то неведомые знаки:

— Я тоже не сидел без дела, дядя, вот карта, с помощью которой мы доберемся туда.

Видя растерянный взгляд Аравана, Бэйр громко рассмеялся; молодые женщины рассмеялись тоже.

— Как тебе это?..

— Это Джухи. — Бэйр показал на одну из женщин. — Она нарисовала карту на земле, и после длительных переговоров с помощью жестов и нескольких слов на языке кабла они принесли кисточку и горшочек чернил; вот я и скопировал эту карту на ткань. Но ты знаешь, дядя, они ни за что не хотят дотрагиваться до желтой материи и все время указывают на горы на чертеже, делая руками знаки, как будто хотят защитить себя от зла, а горы называют варджит.

Стоило Бэйру произнести это слово, как женщины в один голос дружно закричали:

— Варджит! Варджит!

— Запрещено, — сказал Араван. — Вот что означает это слово. Они не осмеливаются даже указать пальцем на это место, поскольку горы для них под запретом.

— Под запретом? Но почему?

— Мужчины сказали только, что там какая–то обитель и что тех, кто нарушил повеление жрецов, больше никогда не видели.

— А что с ними произошло?

Араван пожал плечами:

— Не знаю. Они утверждают, что горы опасны, говорят о каких–то ужасных существах, однако, когда я попросил их объяснить, что это за существа, они не смогли их описать.

— Может, это темные силы? А кто же еще?

— Вот уж не знаю. А что я знаю наверняка, так это то, что в горах летом случаются обвалы и сильнейшие бури, сходы лавин и ледников, а также внезапные метели зимой и весной, камнепады, леденящие ветры, ледниковые пропасти, разреженный воздух, труднодоступные места, — это здесь постоянно…

Бэйр затряс головой и поднял руку, чтобы прервать словесный поток, изливающийся с губ Аравана:

— А что, разве в других горах всего этого не бывает?

Араван кивнул:

— Бывает. Но вершины этой горной цепи выше всех остальных, поэтому разница заключается не в полноте набора препятствий, а в степени трудности их преодоления.

— Ты думаешь, здесь будет труднее?

— Намного. И я думаю, что дело не только в том, что сама обстановка здесь суровая и жестокая, но и в запрете, из–за которого жители деревни не осмеливаются появляться в горах.

Бэйр озадаченно посмотрел на Аравана:

— Но, дядя, если они не осмеливаются ходить в горы, то моя карта недостоверна?

Араван повернулся к Джухи, и между ними завязалась долгая беседа на кабла, а когда она закончилась, Араван сказал Бэйру:

— Здесь, на южной окраине деревни, есть небольшая гора, та самая, мимо которой мы проходили по пути сюда. Джухи сказала, что, несмотря на запрещение смотреть даже издали на горную цепь, она неоднократно в ясные дни поднималась на эту гору, чтобы высмотреть, где же живут жрецы, и увидеть тот самый Храм Неба. Ей ничего не удалось увидеть, несмотря на все старания, зато ей известно общее расположение гор, хотя она и не знает, что находится за ними. Я бы поостерегся использовать ее рисунок как карту маршрута.

— Если никто из жителей не видел Храма, с чего ты решил, что имеешь представление о том, где он находится?

— Я встретил одного старика. Он рассказал мне старинную легенду, которая дает представление о том, где может находиться Храм. Легенда эта из тех давних времен, когда жрецы еще не наложили запрет на путешествия по горам.

— А эти жрецы, что вообще известно о них?

— Только то, что весной и осенью они приходят, причем только в безлунные ночи. Как они появляются, не знает никто. Небольшого роста, одеты в желтое, а сами черные как смоль. Немногословны. Они покупают чай, зерно, овощи, соль, пряности и прочую еду и расплачиваются монетами из прозрачного нефрита. Купленный товар укладывается в корзины, спущенные на веревках с обрыва, а ночью их затаскивают наверх.

— Так, может, нам проще дождаться их прихода?

— Нет, Бэйр, этой весной они уже приходили и ушли, а мы не можем сидеть тут до осени и ждать, когда они придут снова.

— А я–то надеялся. Что ж, тогда нам не остается ничего, кроме как идти и искать Храм самим.


Весь следующий день он вместе с Джухи провели на вершине горы, откуда она, бывало, разглядывала простирающиеся впереди горы. Они проверили точность карты Джухи, внесли некоторые добавления и корректировки, а также приблизительно определили наиболее подходящий маршрут до гигантской далекой горы, за которой, если верить легенде, и должен был находиться Храм. Они пометили на карте фирновые [18] поля, ледники, острые скальные гребни, контрфорсы [19], седловины и другие особенности намеченного маршрута, по крайней мере те, что смогли увидеть. Они также пометили линию, где редколесье сменялось кустарником, и границу, за которой не наблюдалось вообще никакой растительности, а только камень, снег и лед. Там обязательно надо иметь что–либо для костра, чтобы растопить снег и обеспечить себя водой для питья, а также разогреть еду.

Араван задумчиво, словно бы про себя, сказал:

— Помни наставления Дельфлорда Белора, Бэйр. Это великое искусство — подниматься в горы.

На следующий день, невзирая на искренние и доброжелательные предостережения деревенских жителей о том, что в запретных горах обитают какие–то неведомые чародеи; невзирая на мольбы молодых женщин, в которых Бэйр, правда, не понял ни единого слова, они подготовились к походу в Джангдинские горы. Решено было отправиться в путь ранним утром следующего дня. Араван договорился со старостой о том, что тот приютит у себя их лошадей, сказав ему, что когда настанет осень, а жрецы не принесут никакого известия об их судьбе, то он вправе считать лошадей своими. Он купил две пары снегоступов для себя и для Бэйра, поскольку в горах снег должен быть глубоким. Араван прикинул, что все путешествие займет девять, от силы десять дней.

Бэйр в недоумении уставился на Аравана:

— Десять миль в день? Только и всего?

— Десять миль по впадинам, провалам, глубокому снегу, а возможно, и по ледяным полям, сплошь перерезанным расселинами. Но в те дни, когда придется еще и взбираться на скалы, нам и десяти миль будет не пройти.

Бэйр загружал каждую из заплечных сумок двухнедельным запасом провизии: галетами, вяленым мясом, чайной заваркой, — хотя они и рассчитывали пробыть в горах не более десяти дней. Если они не найдут Храм, то им необходимо будет вернуться назад и отправиться в следующее десятидневное путешествие. Кроме еды он погрузил в каждую укладку по хорошему запасу трута вместе с огнивом. Не забыл он и медный котелок для растопки снега. Из снаряжения, купленного ими в Адрасе, они тщательным образом отобрали самое необходимое, стараясь сделать вес заплечной поклажи минимальным и одновременно не забыть ничего, что было бы жизненно важно иметь в горах.

— Послушай, Араван, а почему бы нам не закрепить на спине волка пару сумок на манер переметных — я думаю, он смог бы унести больше, чем мы оба, вместе взятые.

— Но он же не сможет идти в снегоступах, элар, а там, где мы будем проходить, снег очень глубокий.

— Ах да… — с сожалением сказал Бэйр, вкладывая в каждую сумку по маленькому зеркальцу — подавать при необходимости сигналы.

Ночью деревенские жители устроили для них нечто вроде праздника прощания и снова предупреждали об опасностях, хотя никто толком не знал, что это будут за опасности. Наконец Араван взмолился, сказав, что им с Бэйром завтра предстоит очень ранний подъем, и тогда несколько женщин стыдливо пригласили их лечь спать на постели с мягкими перинами. Алор, поблагодарив их, отклонил приглашение, сказав, что они вполне довольны чердаком конюшни. Когда Араван перевел свой разговор с женщинами Бэйру, тот лишь взглянул на своего наставника и вздохнул.


На следующее утро, положив сумки с походным снаряжением подле себя и задрав головы, они обозревали вертикально уходящую вверх боковую поверхность утеса. Рядом столпились жители деревни и в почтительном молчании наблюдали за тем, как два путешественника внимательно осматривают стену, а потом долго обсуждают, как они будут подниматься по отвесной скале наверх. Это, в общем–то, не представляло для них большого труда: у обоих за плечами было обучение скалолазанию в Крагген–коре.

— Я полезу первым, — сказал Бэйр, натягивая перчатки и надевая на себя пояс со страховочными ремнями и заранее прикрепленными зажимами, костылями и карабинами. Однако большая часть скалолазной оснастки находилась еще в сумке со снаряжением первой необходимости.

Араван посмотрел на юношу и одобрительно кивнул.

Бэйр сложил свой конец троса восьмеркой и прикрепил его к поясу. Затем подошел вплотную к отвесной скале и, подняв голову, стал внимательно изучать ее поверхность, в особенности там, где скальный массив прорезала узкая вертикальная трещина. Выбрав подходящего размера костыль, он приподнялся на цыпочки и начал забивать его. При каждом ударе молотка о костыль звук становился все выше; скоро стало ясно, что костыль забит намертво. Пропустив карабин через ушко костыля, он закрепил подъемный трос. Второй карабин он прикрепил к первому, а к нему целую систему стремян и обхватов — набор свисающих петель для ног — четыре с левой стороны и столько же с правой. Затем посмотрел на Аравана и взглядом спросил: «Готов?»

На своем конце троса Араван особым узлом прикрепил карабин к поясной обвязке, а затем обмотал тросом ствол крепкого, стоящего неподалеку дерева и закрепил его, пропустив через кольцо, а свободный конец также прикрепил к своему поясу. Проделав это, он сел, прислонившись спиной к дереву, положив перед собой моток троса, и натянул перчатки. Он готов был травить трос и, если придется, стопорить падение. Эльф посмотрел на Бэйра:

— Готов. Страхую.

Поправив палицу, висевшую справа у бедра, и длинный нож в ножнах, прикрепленных к поясу слева, Бэйр еще раз взглянул на стену и крикнул:

— Пошел!

Он, поочередно переставляя ноги по висящим с обеих сторон петлям — слева, справа, слева, справа, — сделал по четыре шага каждой ногой. Араван в такт его шагам стравливал трос. Когда Бэйр добрался до верхнего хомута, он прикрепил короткий фиксирующий канат ко второму кольцу на вбитом костыле, а затем, взяв следующий костыль, укрепил его на высоте, которой мог достичь. После этого он закрепил карабин в ушке костыля и закричал:

— Ослабь!

Когда Араван слегка стравил трос, Бэйр закрепил второй набор петель для ног.

Итак, восхождение началось.

Все выше и выше поднимался Бэйр, забивая костыли, закрепляя зажимы, пропуская тросы и веревочные ступени через кольца. Араван стравливал трос. Когда в мотке осталось всего четыре витка, Араван закричал:

— Двадцать футов!

Стоя на выступе, Бэйр осмотрелся вокруг, ища, где закрепить трос, на котором сам Араван мог бы подняться. Он выбрал прочный выступ скалы, закрепился на этом выступе и приготовился страховать подъем Аравана. Араван, с Кристаллопюром, закрепленным за спиной, и длинным кинжалом, свисающим с пояса вдоль правого бедра, крикнул:

— Поднимаюсь! — И пошел вверх по тому же маршруту, собирая по пути снаряжение: вынимал из расселин костыли, снимал зажимы и карабины. Кое–что из снаряжения он прикреплял к поясному ремню, кое–что укладывал в сумку со снаряжением, а веревки наматывал наискось через плечо. Бэйр, стоя наверху, подтягивал трос по мере того, как Араван, собирая скалолазную оснастку, поднимался по стене…

На следующем подъеме ведущим был Араван, затем снова Бэйр.

И так они поднимались по отвесной скале, а жители деревни стояли внизу, на земле, и наблюдали, запрокинув головы, за тем, что творит эта пара безумцев, глухих к предостережениям и увещеваниям. Качая головами, они строили разные догадки о том, что могло быть на уме у этих ненормальных пришельцев, — ведь сколько раз им было сказано: ходить в горы запрещено.

Когда они завершили подъем, только Джухи могла видеть, как Араван и Бэйр сматывали веревки, укладывали снаряжение в заплечные сумки. Покончив с этим, они связались веревкой — эльф был ведущим, Бэйр его страховал — и двинулись вперед на север, пересекая широкую расселину, заметенную свежевыпавшим снегом. Джухи, стоя на вершине невысокой горы вблизи деревни, смотрела им вслед до тех пор, пока они не исчезли из виду, перевалив за далекую, белую от снега гряду.


— Прямо перед нами расселина, — предупредил Бэйр, стоя на выступе скалы. — Причем довольно широкая. Не знаю, глубокая или нет. Кажется, в некоторых местах наметены сугробы вроде снеговых мостов, так по крайней мере мне видится отсюда.

— И далеко до нее?

Бэйр немного помолчал, прикидывая расстояние:

— Метров двести, не больше.

— Ты не видишь там какой–либо ранее протоптанной тропы?

Бэйр снова осмотрел заснеженное поле:

— Нет, поблизости нет. Может быть, стоит посмотреть на эти снеговые мосты, прежде чем обходить эту расселину.

— Я пойду первым. Я легче тебя и так сильно не проваливаюсь.

И они снова пошли, закутавшись в плащи и натянув на головы капюшоны, защищающие от колючего ветра. Когда они приблизились к расселине, Араван остановился, а Бэйр отмотал еще кусок страховочной веревки и привязал конец к рукоятке ледоруба, который перед этим воткнул глубоко в снег. Держа второй конец в руках, обратился к Аравану:

— Готово.

Эльф подошел к краю расселины, заглянул вниз и покачал головой:

— Этот мост не выдержит. — Дойдя до второго снегового моста, Араван осмотрел его и также отверг. Однако следующий мост он посчитал достаточно прочным, поскольку слой снега на нем был много толще, чем у предыдущих, и более плотный.

Когда Бэйр закрепил страховочный трос, Араван, осторожно ступая, перешел по снеговому мосту через расселину; Бэйр неотрывно следил за ним, стравливая страховочный трос в такт его шагам. Затем страховал Араван, а Бэйр переходил через расселину, обледенелые стены которой уходили вниз в постепенно темнеющую голубоватую бездну.

Они пошли дальше по снежному полю, утыканному редкими деревьями. Снеговой покров здесь был по большей части твердым, но изрезанным множеством трещин. Некоторые из них были узкими, причем настолько, что их можно было перепрыгнуть, но встречались и такие, в которые надо было спускаться, а затем, перейдя по дну, подниматься по противоположному отвесному склону. Несколько широких трещин они просто обошли, свернув от них в сторону. Внезапно они оказались среди широких пятен рыхлого снега; тут им пришлось надеть снегоступы и идти в них до тех пор, пока под ногами снова не появился прочный наст.

Они часто останавливались, чтобы глотнуть воды, поскольку воздух был разреженный и вода помогала справиться с приступами горной болезни. Когда настал вечер, они разбили лагерь в одной из глубоких расселин, стены которой защищали от ветра. Путники поужинали галетами с вяленым мясом и растопили снег в медном котелке на костре, для которого набрали сухих веток под чахлыми деревьями, росшими неподалеку. За чаем Бэйр спросил:

— Сколько, по твоим расчетам, мы сегодня прошли?

— Думаю, что примерно семь лье, — ответил Араван.

— Во! Я тоже так считаю. Мы прошли за один день расстояние, равное двум запланированным дневным нормам.

Араван согласно кивнул:

— Ты прав, но дальше путь будет труднее. Ты обратил внимание на замерзший водопад, через который нам предстоит переходить завтра утром? Заметил, что его ледяной язык почему–то обвалился?

— Думаю, мы быстро справимся и с этим. Там же есть расселина, по которой можно забраться на отвесную скалу рядом.


До наступления сумерек следующего дня они прошли не более трех миль.


Путь им преграждали обрывы и расселины, поля рыхлого, нанесенного ветром снега, острые оголенные скальные гребни, замерзшие водопады и обледенелые отвесные склоны. Но путники, упорно преодолевая все препятствия, шли и шли вперед, используя в необходимых случаях скалолазное снаряжение. Они обходили морены [20]; пересекали труднопроходимые равнинные участки, сплошь покрытые обломками горных пород, оставленных лавинами; встречались им и другие препятствия, подготовленные природой и в эту, и в прошлые зимы. Постоянно требовалось быть наготове, следя не только за дорогой, но и за небом, поскольку в любую секунду могла неожиданно разразиться метель, а метели в конце весны не только внезапны, но и свирепы. Иногда их глаза различали в небе каких–то пернатых, парящих между далекими пиками: ястребов, воронов, а может, каких–то других птиц — этого они определить не могли. Слишком далеко даже для эльфийских глаз Аравана.

Путники с каждым днем углублялись в горы; дни были ясными, весеннее яркое солнце, лишь иногда закрываемое случайно набредшим на него облаком, с каждым днем все выше поднималось на небосводе, подпираемом вершинами гор, а в полуденные часы кое–где звенели уже ручейки талой воды. Но хотя днем было уже довольно тепло, ночи были по–прежнему холодными. Для ночлега приходилось подыскивать такие места, где хоть как–то можно было защититься от пронизывающего до костей холода. Обычно они останавливались на ночь в лощинах или выкапывали пещеры в снегу, а один раз закопались в снежный сугроб, наметенный вокруг одиноко стоявшей сосны, соорудив убежище, одной стеной которого был ствол дерева.

Они шли все дальше и дальше, оставляя за спиной отроги и седловины, преодолевая овраги и отвесные стены; воздух становился все разреженней, а ночи все холоднее и холоднее. Кроме иногда произнесенного слова, скрипа слежавшегося снега под ногами да воя ветра, никакие звуки не раздавались в горах. А когда ветер утихал, тишина становилась абсолютной, леденящей и мертвой.

И никаких признаков Храма Неба они пока не заметили.


Заканчивался девятый день похода. Они находились в точке, расположенной примерно в восьмидесяти пяти милях к северу и немного западнее деревни Умран. Теперь их окружали только камни и снег — на такой высоте не росло даже самого чахлого кустика; дыхание в разреженном воздухе высокогорья, да еще при частых порывах ветра давалось с трудом. Предвечерние сумерки начали уже сгущаться, когда вконец обессиленный Бэйр забрался на выступ почти отвесной скалы, преодолев подъем примерно в пятьсот футов. Последние двадцать футов дались ему с особым трудом. До вершины гребня оставалось не более шести футов по отвесной стене. Преодолев их и очутившись на ровной площадке, Бэйр в изнеможении опустился на четвереньки, пот катился с него градом. Он широко открывал рот, судорожно набирал полные легкие, однако не мог в разреженном воздухе сделать настоящего вдоха. Не поднимаясь с колен, он выпрямился и осмотрелся. Он был настолько обессилен, что не чувствовал своего тела, а сознание его на такой высоте было затуманенным. Наконец он встал с колен и пошел по широкому карнизу, который плавно поднимался вверх. Над головой у него было сумеречное небо, настолько плотно закрытое низкими облаками, что беспрерывно дующий северный ветер так и не смог за весь день сделать в них ни одного просвета.

Сметая снег в сторону, Бэйр принялся искать подходящее место для закрепления страховочной веревки. Он остановил взгляд на двух узких глубоких трещинах, прорезавших ровную поверхность карниза, и закрепил в каждой из них по зажиму, затем пристегнулся к ним и, продев через кольцо на грудной обвязке страховочную веревку, связал ее с тросом, идущим вниз к Аравану.

— Готов! — закричал он вниз и немного подождал, устремив взгляд в затянутое зловещими облаками небо. Он оглянулся назад и в проеме между скал на фоне гонимых ветром туч заметил быстро мелькнувший и скрывшийся из глаз силуэт какого–то летящего существа. Бэйр насторожился. В тот краткий миг, пока это существо находилось в поле его зрения, ему показалось, что это не птица, а скорее…

— Поднимаюсь! — донесся до него крик Аравана, и Бэйр сосредоточил все внимание на страховочном тросе.

Араван поднимался, снимая по пути костыли, зажимы, кольца и страховочные петли, а Бэйр стравливал и сматывал канат. Эльф двигался медленно и часто отдыхал, потому что движения в разреженном высокогорном воздухе требовали намного больше сил.

Наконец Араван завершил подъем, взобрался на карниз и, встав рядом с сидящим на земле Бэйром, так же как и он, старался отдышаться. Бэйр сматывал страховочный трос. И в этот момент…

…Громадный кусок снегового пласта, свисающего с отвесной стены за их спинами, стронулся с места и, с шипением скользя по обледенелой стене, рухнул вниз. И сразу же громадный сугроб высотой в несколько десятков футов, скользя по обледенелому скату, с шумом двинулся на Аравана с Бэйром.

— Лавина! — крикнул эльф.

Этот крик словно разбудил Бэйра, который зачарованно уставился на чудовищный снежный вал, накатывающийся на него. Вскочив на ноги и отцепив кольцо со страховочным тросом, он закричал:

— Хватай веревку! — и перескочил за край обрыва. Араван прыгнул вслед за ним, и буквально в тот же миг лавина накрыла то место, где они только что стояли, и двинулась дальше, оглашая разреженный горный воздух грохотом и скрипом.

Бэйр с Араваном рухнули вниз с отвесного обрыва… Веревка, скользя сквозь кольцо зажима, расклиненного в стене над карнизом, опускалась по мере того, как Араван падал вниз, Бэйр падал за ним, белое облако снега, летевшее им вслед, на несколько секунд окутало их холодной пеленой и пронеслось дальше. А потом примерно на расстоянии пятидесяти футов от карниза…

… Тххх!..

…веревка со щелчком натянулась…

— Уххх! — в один голос прохрипели Араван и Бэйр, и, не в состоянии ни отвести, ни подтянуть трос, оба с размаху ударились об отвесную скалу.

Араван, придя в себя, увидел в десяти футах под собой обмякшее, беспомощно висящее на веревке тело Бэйра.

Когда следующие многотонные валы пронеслись вниз, Араван начал подниматься, а Бэйр опускаться, поскольку весил юноша как минимум на двадцать фунтов больше, чем эльф, служивший в данный момент противовесом. Веревка скользила все быстрее и быстрее, проходя через укрепленное наверху кольцо, поднимая Аравана вверх навстречу грохочущей лавине.


Глава 27 ПРЕГРАДА | Рассветный меч | Глава 29 АНГЕЛЫ