home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 38

ПОЛЕТ

ДЕНЬ ЗИМНЕГО СОЛНЦЕСТОЯНИЯ 5Э1009

(настоящее время)

«Тащат… Тащат… Какие–то чудовищные руки хватают, тащат…»

Оглушенный, Бэйр смутно сознавал, что кто–то или что–то тащит его сквозь темноту… Нет, не темноту… Свет…

Его грубо схватили, сорвали сумку и оружие, и тугие ремни затянулись на его…

Придя в сознание, Бэйр обнаружил себя прикованным к стене в освещенном факелами каменном зале. Справа от него стоял Араван, также прикованный к стене, наручники на запястьях соединялись цепью, от которой другая цепь шла к кольцу, вмурованному в стену. Эльф тоже очнулся и осознал, что произошло.

Перед ними стояли несколько рюкков, держа в руках заряженные тяжелыми стрелами арбалеты. Позади рюкков стояла пара громадных неуклюжих троллей — ростом не менее двенадцати футов,— Бэйр понял, кто напал на них в темном коридоре. Оглядываясь вокруг, он вдруг с болью в сердце вспомнил, как налетел на Аравана, сбил его с ног и тем самым лишил его малейшего шанса пустить в ход Кристаллопюр. И вот теперь они оба…

«Адон, ведь мы в камере смертников».

Бэйр заметил на столе, придвинутом к одной из стен зала, труп рюкка со вспоротым животом и снятой кожей. Рядом со столом стоял столик поменьше, на котором лежали различные приспособления для пыток. Стойкие ядовитые испарения крови, желчи, мочи и содержимого вспоротого кишечника вытеснили воздух в камере. Огромная Дверь располагалась напротив стены, где стояли Бэйр с Араваном, с обеих сторон арочного проема свисали тяжелые драпировки; что могло находиться за ними, Бэйр даже не предполагал.

«Должно быть, это дьявольское убежище Идрала — ну кто еще может быть настолько мерзким душегубом».

Бэйр повернул голову в сторону Аравана и прошептал на языке сильва:

— Вио рон скильд.

Араван еле заметно покачал головой и повернулся в сторону рюкков, сжимавших в руках арбалеты, стрелы которых были по–прежнему нацелены на Бэйра.

— Ты сказал, в том, что случилось, виноват ты, мальчик? — прозвучал презрительный голос. Перед ними стоял Идрал, появившийся из–за левой драпировки. Величавой поступью он прошел в комнату, рюкки и тролли расступились перед ним, при этом некоторые украдкой бросали взгляды на изувеченный труп, лежащий на столе. — Нет, глупый мальчик, — высокомерно произнес Идрал, глядя прямо в глаза Бэйра, а затем повернулся к Аравану, — в том, что произошло, виноват этот недоумок, который затащил тебя сюда. Как вам обоим удалось перейти в Неддра, я не знаю. Но мне ваш визит принесет величайшее удовольствие. — Идрал сжал кулак и пристальным взглядом впился в Аравана. — Сегодня я раз и навсегда покончу с этим надоедливым преследователем. Ведь больше пяти тысяч лет ты разыскивал меня, с той самой проклятой войны, когда был низвергнут мой господин Гифон. — Гримаса горечи на мгновение исказила лицо Идрала, но ее сразу же сменила усмешка победителя. — Но за эти века ты даже не сумел приблизиться ко мне, разве не так? Не говоря о том, чтобы поймать меня. Ведь ты не знал даже, где я находился.— Идрал на секунду замолчал, словно внезапно какая–то важная мысль пришла к нему в голову. — Это ты послал проклятого дрэга и черную птицу?

Араван молчал, глядя на Идрала жестким, холодным взглядом.

— Ха! Какое это имеет значение, я ускользнул и от них, как ускользал от тебя все эти годы. — Идрал обнажил свои острые зубы в самодовольной ухмылке. — Ты, глупец, пришел сюда за мной, сюда, в Неддра, в мою неприступную черную крепость! Ты каким–то образом пришел сюда, а что–бы это сделать, ты должен был преодолеть Разделение. Как ты это сделал? — Идрал на мгновение замолчал и, нахмурившись, продолжал: — Вы здесь, в моей крепости, и вы пришли сюда из Митгара…

Идрал не сводил с Аравана тяжелого взгляда, как будто надеялся с его лишь помощью раскрыть эту тайну. Но алор молчал, и его сапфирово–голубые глаза не мигая смотрели прямо в желтые глаза Идрала.

Наконец Идрал отвел глаза от этого решительного и твердого взгляда и рассмеялся лающим смехом:

— Сейчас ты хранишь молчание, но я все равно вытяну из тебя эту тайну. О да, я вытяну ее из тебя и заодно получу массу удовольствия, слушая твои вопли.

Идрал перевел взгляд на Бэйра и пренебрежительно фыркнул:

— Ты и этот юный недоумок пробрались в эту неприступную крепость. Ха! Как ты думаешь, почему я снял охрану с двух крайних башен? — Идрал жестом указал на лежащий поблизости труп. — Ха! Да я знал, что ты все время идешь по моему следу со своим копьем, а с тобой мальчишка с его жалким оружием.

Идрал приблизился к столу, на котором лежало копье, а рядом с ним палица, два длинных ножа, заплечные сумки и куча скалолазной оснастки.

Идрал взял в руки копье, и глаза его расширились от ужаса, когда он рассмотрел то, что держал в руках. Затем он рассмеялся, и заплясал вокруг копья, и закукарекал от радости. Обеими руками он поднял копье над головой, запрокинув лицо, и закричал:

— Не важно, что делает этот глупый выскочка, поскольку именно я буду править Митгаром! — Идрал вертелся перед Араваном. — У меня были некоторые сомнения в отношении того, назначит ли меня лорд Гифон своим регентом и не выберет ли этого трусливого щенка, который неожиданно получил возможность командовать драконами. Но уж теперь–то я знаю, как уверить его в том, что регентом должен быть я. И ты, мой тупоголовый преследователь, преподнес мне это на блюдечке.

Дрожа от возбуждения и не сводя взгляда с копья, Идрал внезапно повернулся к рюккам и прорычал им что–то на слуккском. Затем желтоглазый величественной походкой направился к выходу из зала, прихватив с собой копье. Следом за ним протопали тролли и скрылись в коридоре за дверью. Араван и Бэйр остались в зале прикованными к стене и с нацеленными прямо в их сердца стрелами арбалетов.


Время шло, кругом было тихо, и только снизу доносился гомон, усиливаемый эхом. Мысль Бэйра лихорадочно работала в поисках выхода из отчаянного положения, но безуспешно — ничего спасительного не приходило на ум. Немного погодя он обратился к Аравану.

— Дядя… — негромко пробурчал Бэйр, но, покачав головой, Араван призвал юношу молчать.

Минуты проходили за минутами, снизу доносились отдаленные звуки массовой случки, полным ходом идущей на арене амфитеатра.

А время все шло.

Рюкки, оставленные караулить пленников, начали переглядываться и о чем–то невнятно переговариваться, казалось, они пытались друг друга в чем–то убедить, временами срываясь на ругань и крик. Наконец они пришли к согласию, и один из них приблизился к Бэйру, а его сородичи в это время нацелили на юношу стрелы своих арбалетов. Подошедший к Бэйру рюкк проверил прочность его кандалов, подергав за цепь, конец которой был вмурован в стену. Презрительно усмехаясь, рюкк двинулся к Аравану, и четверо стражников сразу же перенацелили на эльфа стрелы своих арбалетов. Рюкк проверил надежность железных оков и вдруг задумался, уставившись на кристалл, свисающий на платиновой цепочке с шеи Аравана. Амулет с голубеньким камешком лежал рядом. Рюкк потянулся к кристаллу, но, не успев дотронуться до него, отдернул руку назад, как будто по ней стегнули невидимой плеткой. Взбешенный, рюкк ударил эльфа наотмашь по лицу; стоящие позади арбалетчики тревожно загалдели, и Бэйр расслышал имя Идрала среди произнесенных ими слов.

Прорычав что–то угрожающее и повернувшись к пленникам спиной, рюкк направился к своим товарищам, они сгрудились в кружок и начали метать кости…

Бэйр сосредоточенно наблюдал за ними. «Что они делают?»

Кости, а может быть, фишки.

«Они играют, но что у них на кону? Разыграть, кто убьет нас? Кому достанется кристалл, кому амулет и кто станет владельцем моего кольца? Если это так, то в чем смысл предостережения? По крайней мере мне показалось, что это было именно предостережение».

Вдруг, издав ликующий вопль, один из рюкков вскочил на ноги и юркнул за дверь, на ходу срывая с себя доспехи.

Бэйр наконец понял, что было у них на кону.

Оставшиеся четверо продолжали метать кости.

Вскоре второй проскочил к выходу и скрылся за дверью…

За ним последовал еще один…

Наконец, с пленниками остался всего один рюкк.

Не выпуская из рук арбалета, этот рюкк стоял у двери, вслушиваясь в звуки, доносившиеся снизу, не обращая никакого внимания на пленников у себя за спиной…

Вспышка платинового света озарила зал, и Валке — скрии! — засвистел и захлопал крыльями в воздухе, а когда заслышавший это страж обернулся, платиновый свет озарил каменные своды снова, и Араван налетел на рюкка, одной рукой схватив его за горло, другой за пах, и, подняв над головой, бросил с размаху на подставленное колено. Рюкк с переломленным хребтом как мешок упал на каменный пол; жизнь покинула его еще до того, как тело распростерлось у ног эльфа. Схватив арбалет, Араван поспешил к волку, который пытался справиться с цепью, не отпускавшей его лапы от стены.

— Бэйр! — окликнул его Араван, и из темного сгустка появился Бэйр.

— Ты освободился, дядя, а я…

Араван бросился к столу, на котором лежали их сумки, и взял длинный нож и кольцо, на которое были нанизаны ключи. Он подбежал к Бэйру и, открывая замки на его браслетах, сказал:

— А у Валке наручники соскользнули с крыльев.

— Но оковы, келан, в них еще остался твой огонь, и теперь, когда ты изменил внешность, они должны… О боги, так оно и есть.

Наручники Аравана болтались на цепи, но теперь они были слишком малы, для того чтобы охватить человеческое запястье. Тем не менее крылья Валке прошли через них свободно, поскольку перья сжались и выскользнули из браслетов, однако с передними лапами волка Охотника подобного не получилось.

Араван и Бэйр прикрепили к поясам длинные ножи, закинули за спины сумки и надели скалолазную экипировку. Когда Бэйр взял в руки свою мощную палицу, Араван сказал:

— Пойдем поищем Рассветный меч, наверняка он где–то рядом. Думаю, что Идрал не расстается с ним, потому что он приносит ему радость: держа его в руках, он вспоминает о совершенных убийствах. Если нам удастся найти его, мы сможем настичь Идрала и не дать ему снова скрыться, потому что он увидел в кристальном наконечнике Кристаллопюра все то, что сулит миру и всему живому зло и несчастье. Я должен убить его до того, как все это случится, и вернуть свое копье.

Держа оружие наготове, они вошли в левый, закрытый драпировкой проход, откуда появлялся Идрал.

— Адон великий! — сдавленным голосом произнес Бэйр, торопливо зажимая рукой нос и рот.

В помещении стоял невыносимый смрад, вызванный обилием разлагающихся тел. Освещенное факелом помещение, куда они вошли, было заполнено лежащими на столах трупами со вспоротыми животами и содранной кожей — рюкки, и хлоки, и даже громадные тролли, — рядом поблескивали различные инструменты: в основном скальпели разных размеров, щипцы, кусачки, клещи, пилы и кое–какие другие орудия истязания. На полках стояли стеклянные банки и бутыли, в которых находились удаленные органы: глаза, сердца, языки, печени, кишечники, гениталии и еще что–то, чему Бэйр даже и названия не знал.

Мензурки и колбы, наполненные разными жидкостями и порошками, выстроились на полках вдоль стен; химическая посуда перемежалась с предметами, которые при близком рассмотрении оказывались черепами. А над медной жаровней, в которой тлели угли, висела на крюке задняя часть тела рюкка. Плоть почернела от жара и копоти и отделилась от костей; жир, капая на угли, с шипением сгорал.

— Кто же все–таки он?.. — спросил Бэйр; галета, которую он сжевал, пока они шли к крепости, сначала встала у него поперек горла, а затем ринулась наружу.

Араван покачал головой.

— Каков отец, таков и сын! — проворчал он, а потом спустя секунду добавил: — Пойдем, я думаю, меча здесь нет.

Они вышли из омерзительного помещения, где Идрал занимался своей дьявольской хирургией, и направились в комнату по другую сторону арки. Бэйр взял себя в руки, готовясь сохранить спокойствие независимо от того, что они там обнаружат…

Они обнаружили жилое помещение: кровать с измятой постелью, стулья, стол, конторка, шкаф для одежды, в который Бэйр успел заглянуть, прежде… прежде чем заметил, что на смятой постели лежит труп, труп женщины.

Его снова вырвало тем, что нашлось в его желудке.

— Когда ты сможешь, — сказал Араван, — осмотри подробно шкаф для одежды, а я осмотрю ящик, прикрепленный к кровати. И послушай, Бэйр, остерегайся отравленных иголок и других подобных штук, которые могут быть прикреплены к дверцам, ящикам и крышкам.

Обтерев рот рукавом, Бэйр подошел к платяному шкафу. Действуя рукоятью своей палицы как рычагом, он открыл высокую дверцу. Порывшись в содержимом шкафа, он не обнаружил в нем ничего, кроме одежды. Один за другим выдвигал он ящики и ставил их в ряд на пол. В ящиках также были лишь предметы одежды. Никаких тайников он не нашел. Бэйр отодвинул шкаф от стены и просунул голову в образовавшуюся щель — там ничего не было.

В прикроватном сундуке тоже ничего, но, когда Араван приподнял матрас, женский труп стал сползать с него…

— Бэйр!

Бэйр оглянулся на зов. Под веревочной сеткой, натянутой на каркас кровати под периной, на полу лежал меч в ножнах.

— Не слишком оригинальный тайник,— произнес юноша.

— Да он и не думал его прятать, — сказал Араван, опуская матрас на место и просовывая руку под кровать. — Я думаю, он просто хотел иметь его рядом с собой и без труда дотягиваться до него, брать его в руки, гладить его, возвращаясь в памяти к резне в Далгорских низинах.— Араван выпрямился, держа в руках меч.

— Это и вправду он? — с дрожью в голосе спросил Бэйр.— Тот самый Рассветный меч?

Араван, словно очнувшись от дум, вытащил клинок из ножен. Серебряное лезвие и рукоять были тщательно вычищены.

— Не сосчитать, сколько раз представлял я себе этот клинок. Да, элар, это и есть Рассветный меч, по крайней мере так называли его маги. — Араван протянул клинок Бэйру.

Бэйр, взяв меч в руки, внезапно нахмурился:

— Знаешь, дядя, я был уверен, что Рассветный меч обладает силой, а в этом клинке вообще нет никакого огня… Да и не похож он на боевое оружие. Метал мягкий — чистое серебро…

Араван протянул руку и, когда Бэйр передал ему меч, вложил его снова в ножны, а затем сказал:

— Не время и не место обсуждать достоинства этого клинка. Давай–ка лучше…

Пронзительный крик расколол тишину, и сразу же из коридора позади них донесся топот многочисленных ног.

— Быстрее! — встрепенулся Араван, поворачивая Бэйра и засовывая меч в ножнах в оплетку, которую они раньше использовали для ношения копья. — Надо бежать. Кто–то обнаружил мертвого рюкка и наше отсутствие. Возможно, потребуется, чтобы Валке и Охотник вызволили нас отсюда, а волку к тому же предстоит вынести на себе клинок, что не под силу Валке.

Они выскочили из жилища Идрала и бросились бежать по сводчатому коридору, через зал, мимо мертвого рюкка, лежавшего у двери, а оттуда в коридор.

Они бежали по коридору, затем свернули влево к винтовой лестнице. Их ушей достиг звук колокола. Они помчались вниз по винтовой лестнице, слыша за собой беспорядочный топот окованных железом башмаков.

— Быстрее! — шепотом приказал Араван, и они что было сил понеслись по винтовой лестнице, выскочили на площадку нижнего этажа, пробежали по коридору, ведущему на арену, — те, кто предавались там утехам, не обращали ни малейшего внимания на звон набатного колокола.

Беглецы устремились по главному коридору к выходу и в слабых лучах тусклого света, пробивавшегося из дальнего конца коридора, увидели впереди группу из пяти рюкков, бегущих им навстречу.

Бэйр с размаху налетел на первого из них, его палица, разнеся вдребезги шлем и кости черепа, вошла в мозг; черная сукровица брызнула фонтаном во все стороны, рюкк отлетел к стенке И, ударившись о нее, распростерся На каменном полу. Его кривая сабля выпала из мертвой руки со звоном, слившимся со свистом длинного ножа в руке Аравана, которым тот обезглавил второго рюкка. Тяжелая голова со стуком покатилась по проходу.

— Вауу! — завопили в один голос остальные рюкки, развернулись и бросились бежать. Но палица Бэйра и длинный нож Аравана настигли их. Эльф и юноша двинулись дальше, оставив позади пять мертвых тел.

Подбежав к порталу, ведущему в башню, они стремительно ворвались в него, захлопнули дверь и заперли её, подперев валявшимся рядом шестом. Затем они поднялись по винтовой лестнице наверх, где им пришлось потратить немало времени на то, чтобы закрыть люки за собой.

Наконец они достигли дорожки, идущей по верхнему краю стены, а во внутреннем дворе внизу рюкки и хлоки суматошно бегали в разные стороны, а гхол верхом на Хель–жеребце свирепо размахивал шипастой палицей и выкрикивал команды на слуккском языке.

Неясный свет приближающегося рассвета окрасил восточную кромку горизонта; небо было затянуто густыми Тучами, гонимыми стонущим ветром. Араван тяжело вздохнул:

— Мы не сможем перейти границу Миров на рассвете. Бэйр посмотрел на северную часть неба, куда неохотно отползала тьма.

— Тогда мы скроемся в горах, — ответил Бэйр, обнажая острия крюков кошки.

Вместе с порывом ветра до них долетел крик — это наземная стража обнаружила вторжение и подняла тревогу.

Рюкки ринулись в башню. Бэйр закрепил в стенной кладке крюк и перебросил трос за стену.

— Давай первым, элар, — шепотом приказал Араван, становясь в дверном проеме. Бэйр вскочил на парапет, обвязался веревкой и ступил за край.

И в это время рюкки и хлоки толпой хлынули на Аравана. Черная стрела просвистела над его головой. Эльф прыгнул на парапет и бросился вниз… У Бэйра вырвался крик ужаса.

Но из вспышки платинового света появился Валке, черные крылья заколотили, борясь с порывами встречного ветра; птица вскрикнула — скрии! — и, поднявшись вверх, полетела прочь.

Черные стрелы просвистели совсем рядом с Бэйром; хлок, метавшийся наверху по стене, полоснул кривой саблей по тросу, так что оставшиеся до земли двадцать футов Бэйр пролетел. Он упал в сугроб, а выбравшись, скатился вниз по склону.

Загрохотала подъемная решетка. Бэйр изо всех сил пытался встать на ноги, борясь с тросом, опутавшим при падении его ноги. Наконец он освободился, и из сгустившейся тени выступил серебряный волк.

Дрэг помчался через низину к горам, петляя и уворачиваясь от стрел, которые впивались в землю то впереди, то позади, то рядом с ним.

Клекот Валке раздавался сверху; серебряный волк и черный сокол спешили прочь от крепости; Рассветный меч покоился на спине дрэга, и, хотя в нем не было огня, внешне клинок не изменился.

В это время из ворот крепости галопом вылетел гхол верхом на Хель–жеребце, сопровождаемый стаей валгов, следом за сворой неслись рюкки и хлоки. Их было так много, что в воротах возникла давка.

Дрэг бежал на север, а темный силуэт сокола висел в черном небе над ним, указывая дорогу. Беглецы приблизились к покрытому льдом склону каменной гряды, волк, не сбавляя хода, прыгнул на склон и устремился по нему вверх, следуя за парящим в небе соколом. Свора преследователей неслась сзади. Дрэг карабкался по острым камням, лавировал между расселинами и провалами, огибал отвесные скалы, по которым нельзя было подняться наверх. А небо над ними угрожающе чернело. Темный рассвет сменился темным днем. Подъем сделался круче, а преследователи не отставали — более того, они приближались.

Волк увязал в глубоком снегу, прыжками преодолевал подъемы, а позади слышался неумолчный лай валгов. Завывание гхола, скачущего на своем храпящем коне Хель позади своры, слышалось все более явственно. И вот черные стрелы вновь замелькали в воздухе: некоторые падали рядом с волком, другие метили в черного сокола, оглашающего штормовое небо гневным клекотом.

Волк время от времени бросал взгляд вверх, где парил Валке, не замедляя ни на мгновение размашистого хода и постоянно чувствуя приближение вражьей своры. Внезапно Хель–жеребец жалобно заржал, повалился на бок и покатился назад по склону. Громадное животное раздавило своего всадника, кости которого затрещали под гигантским телом коня. И все–таки, изрыгая команды, опираясь на копье, полутруп поднялся на ноги и попытался продолжить преследование пешим. Конь–Хель лежал на снегу, его голова и шея были неестественным образом вывернуты, а раздвоенные копыта дергались в предсмертных судорогах.

И тут Валке снова выкрикнул свое скрии! и метнулся вправо, но серебряный волк не изменил направления. Снова раздался крик сокола, но волк упрямо летел вперед, навстречу шторму, уже бушующему в горах. Вскрикнув еще раз, сокол сложил крылья и бросился к волку. Валке не успел раскрыть крылья, приближаясь к земле, как… — тхакк! — стрела, выпущенная из арбалета, пронзила маленькое тело, и с жалобным криком сокол рухнул на заснеженный склон.

Рюкки радостно взвыли, но волк метнулся к сбитой птице и бережно взял ее в пасть, стараясь не касаться черной стрелы. Затем серебряный зверь бросился вверх по крутому склону с такой быстротой, что только снежный вихрь закрутился позади.

Но валги не отставали, огромные волкоподобные твари преследовали своего заклятого врага.

Они мчались, пробиваясь сквозь встречный ветер, дующий с безумной силой, а темное небо над ними становилось все темнее. Наконец волк достиг вершины склона, откуда перебрался на круглую площадку. Здесь он остановился.

Волк осторожно положил Валке на мягкий снег, а затем, протяжно завыв, повернулся кругом и помчался обратно к вершине склона, по которому взбирались преследователи.

Взглянув на них, волк издал низкое угрожающее рычание, затем повернулся спиной к надвигающейся опасности и подошел к раненому Валке…


Наконец преследователи одолели крутой подъем, рюкки, хлоки и пеший гхол вслед за валгами ворвались в маленькую округлую котловину. И здесь остановились. Потому что гнаться дальше было не за кем. Валги потеряли след; ни запаха крови, ни отпечатков на снегу, ни малейших признаков присутствия незваных гостей. Волк и сокол исчезли, будто никогда и не существовали.


Монотонно напевая, совершая замысловатые па ногами и сжимая при этом левой рукой свое каменное кольцо, а правой бережно прижимая к груди пробитого черной стрелой сокола, Бэйр совершил переход и попал в снежную пургу, которая позволяла видеть не далее чем на несколько шагов.

«О Араван, — бормотал про себя Бэйр, — я не знаю, где мы, но я с тобой…»

— …ва!..

«Что, что это было?» Слышался только вой ветра. «Я думал, что я…»

— …ан!.. «Что это?»

— …рава!..

Крик. Кричала женщина.

Слова ее заглушал ветер и уносил прочь.

— Мы здесь! — закричал Бэйр в отчаянии, пытаясь укрыть от пронизывающего ветра пронзенное стрелой тело птицы.

— Арава!.. — Ветер заглушил и унес ее зов, но теперь юноша расслышал имя.

Закричав изо всей мочи: «Мы здесь!» — Бэйр побрел в том направлении, откуда, как ему казалось, донесся голос. «Мы здесь!»

— …раван! Ара!..— кричала она, и крик ее, казалось, приближался. А затем… — Араван! — Ее голос прозвучал абсолютно ясно, и Бэйр увидел фигуру с растрепанными ветром волосами и, направившись к. ней, снова крикнул: «Мы здесь!»

Бросившись к нему, женщина закричала и заплакала одновременно:

— О! Араван, Араван, любимый мой, неужели это действительно… — Она говорила еще что–то, слова ее звучали в ушах Бэйра. Когда она взглянула на него из–под капюшона плаща, Бэйр увидел ее широко раскрытые зеленые глаза, в которых светились золотые искорки.

— Нет, моя госпожа, я не Араван. Араван — это умирающий сокол, которого я держу в руках.


Глава 37 КРЕПОСТЬ | Рассветный меч | Глава 39 ВАДАРИЯ