home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 46

АДОНАР

ЯНВАРЬ 5Э1010

(настоящее время)

— К бою! — закричал Эриндар, вскакивая на ноги. Неясная тень возникла в самом центре поляны, на которой остановились на привал эльфийские охотники. — К бою! — снова выкрикнул эльф, вынимая из ножен меч и указывая им на призрак, возникший по другую сторону костра. — Это нечто, перешедшее из Неддра!

Четверо других эльфов, сразу же вскочивших на ноги, выхватили мечи, готовые немедленно покончить с тем, кто…

— Стойте! — закричал Таларин. — Это же баэрон… Нет, это…

Не обращая внимания на крики охотников, существо из Неддра сделало несколько шагов по свежему белому снегу, шумно вдыхая чистый, бодрящий воздух.

— Это высокий парень с черным соколом на плече,— произнес Гилдор, опуская меч, но не вкладывая его в ножны.

— Даже если это и так, — сказал Эриндар, все еще держа свой меч наготове, — он появился из Неддра.

Юноша огляделся вокруг, его глаза расширились при виде встревоженных эльфов, готовых сейчас то ли напасть на него, то ли обороняться. Привязанные неподалеку лошади занервничали, почувствовав напряженное состояние своих хозяев. Прикрепив палицу к поясу, юноша спросил:

— Это Адонар?

— Да, Адонар, — подтвердил Гилдор. — Но ты–то сам не эльф, а все пути, кроме путей крови, закрыты. Кто ты? Как ты смог пройти сюда?

— Это длинная история, — ответил юноша. — А зовут меня Бэйр, я сын Уруса и Риаты!

— Не может быть! — вскричал Эриндар, не выпуская из рук меч. — Это все проделки Неддра — ведь у человека и эльфа не может родиться ребенок.

— Ну, в какой–то степени вы правы, многие называют меня Невозможным ребенком, а еще Скитальцем по Мирам. Некоторые называют меня Рассветным Всадником, потому что под таким именем я упомянут в пророчествах Раэль и Фэрил из ваэрлингов.

— О Фэрил я не слыхал, а вот пророчество Раэль нам хорошо известно, поскольку она моя верная супруга и мать Гилдора, нашего сына. — Алор Таларин указал рукой на золотоволосого эльфа, стоящего рядом.

Но Эриндар не унимался:

— Ха! Но он же совсем ребенок! И если он — Рассветный Всадник, то где же его конь? Как нам удостовериться, что этот парень говорит правду? А вдруг это трюк Гифона?

— Нет, — твердо возразил Таларин, откидывая капюшон плаща, из–под которого появилась копна золотых волос, таких же как у его сына, — Гифон в заточении, в Бездне. Однако на твой вопрос, Эриндар, должен быть получен убедительный ответ. Так как же нам удостовериться, юноша, в том, что ты нас не обманываешь?

— Взгляните на это! — громко воскликнул Бэйр, доставая из ножен, висевших на перевязи, переброшенной через правое плечо, серебряный меч. Он поднял его над головой, клинок ослепительно ярко засверкал под лучами восходящего зимнего солнца.

У эльфов разом вырвался крик удивления и радости, а Эриндар заплакал:

— Это же Рассветный меч. Я участвовал в походе Галаруна и хорошо знаю этот клинок. — С этими словами Эриндар вложил свое оружие в ножны.

— Кроме того, кое–кто может за меня поручиться, — сказал Бэйр, выставив вперед руку, на запястье которой сидел сокол.

Черная птица распахнула крылья и спланировала на снег. Последовала вспышка платинового света, и… сокола не стало — на его месте стоял лаэн, известный под именем Аравана, и снова все эльфы разом вскрикнули от удивления.

— Эриндар, ты ведь был со мной в тот день, когда погиб Галарун, — произнес Араван. — Таларин, Гилдор, вы сражались рядом со мной в битве при Тигеле Хела.

— Да, — ответил Таларин, первым пришедший в себя от увиденного. — Но с каких пор ты стал оборотнем?

— Бэйр уже говорил, что это длинная история, а у нас нет времени, поскольку Гифон снова угрожает миру.

— Гифон? Но ведь он же сидит в заточении в Великой Бездне, — возразил Эриндар, ероша рукой свои черные волосы.

— Это так, — согласился Араван, — но противостояние Миров приближается, а когда оно настанет, барьеры между ними ослабнут и тот, кто убил Галаруна и похитил Рассветный меч, — желтоглазое отродье дьявола, известное под именем Идрал,— с помощью символа власти, оказавшегося у него в руках, освободит Темного бога. — Араван жестом указал на Бэйра, который вкладывал серебряный меч в ножны, и эльфы, до сих пор сжимавшие свои клинки в руках, последовали его примеру. — Но Бэйр и я можем остановить его, если доберемся до Митгара вовремя. Нам надо спешить к ближайшему переходу туда.

— Ближайший из известных мне находится в Дарда Фелэйн, но и туда путь неблизкий, много дней верхом, — сказал Таларин. — Он выводит в Дарда Галион.

— Дарда Галион? — переспросил Араван. — Отличная новость!

— Но, Араван, переходы на Митгар были, увы, закрыты многие тысячелетия назад.

— Да, но только для тех, чья кровь не принадлежит тому Миру. Они открыты для Скитальца по Мирам и сокола, которого он несет с собой, а нам крайне необходимо перейти туда, поскольку в нашем распоряжении всего шестьдесят три дня на то, чтобы добраться до Великого Водоворота.

— Шестьдесят три дня? — ужаснулся Эллидар. — Это невозможно.

— У нас есть шанс, хоть и небольшой, добраться вовремя до «Эройена», — сказал Араван.

— Но ведь Дарда Фелэйн находится на расстоянии триста лье отсюда, — произнес Гилдор, показывая рукой на запад.

— Если так, то этой паре нужны быстрые лошади, — объявил Таларин. Он жестом показал на небольшой табун, в котором было не меньше дюжины лошадей. — Берите хоть всех наших лошадей, верховых и вьючных, — ведь больше ничем мы помочь не сможем, поскольку нам не перейти на Митгар, чтобы сражаться с вами рядом. Но послушай, Араван, триста лье даже с подменными конями…

— Мы попытаемся, — прервал его Араван.

Таларин лишь кивнул в ответ и, обратясь к товарищам, распорядился:

— Поторопитесь. Подготовьте лошадей и припасы в дорогу и не забудьте про зерно для коней. — Когда эльфы принялись за дело, Таларин сказал: — А что касается воды, то ручьи и речки будут встречаться вам на пути очень часто, а лед сейчас тонкий. К тому же ваш путь будет проходить через Элуинхольт, где вы сможете взять свежих лошадей.

Араван огляделся вокруг:

— А где мы находимся сейчас?

— Близ Даринианской гряды, недалеко от Лислинского болота. — Таларин указал рукой на западный край долины.

— А–а–а, — протянул Араван, — я знаю это болото, и, хотя я никогда и не был в Дарда Фелэйн, я знаю, где он находится.

— Вот и отлично, — сказал Таларин.

— Да, но переход–то находится в Лесу Старых Деревьев, а это место мне совсем незнакомо, — заволновался Араван.

— Он находится почти в центре, чуть восточнее Фелейнхольта, не более чем в трех сотнях шагов. Если вам потребуется проводник, вы там обязательно найдете кого–нибудь.

Араван посмотрел на своего юного спутника, молча стоявшего рядом:

— Да нет, мы не будем никого беспокоить, если окажемся вблизи перехода. Но мы ведь возьмем всех ваших коней и оставим вас пешими, может, нам направить к вам с дороги какую–либо помощь?

— Нет, — ответил Таларин. — Мы пешком дойдем до Эйлинхольта; он расположен примерно в одном дне пути к югу отсюда.

— Готово, — закричал Эриндар, ведя под уздцы двух оседланных коней, остальные на длинном поводу шли позади, по пяти за каждым из оседланных. Все запасные лошади несли на спинах небольшие вьюки — фураж, галеты, вяленое мясо и что там нашлось у выехавших поохотиться эльфов.

— Нам не потребуется вторая лошадь под седло, — сказал Бэйр. — Я пойду иным способом.

— И каким же? — спросил Эриндар.

— Сейчас увидишь, — с улыбкой ответил ему Араван, а Гилдор, не задавая вопросов, пристегнул всех запасных лошадей на один длинный повод.

Бэйр подошел к Таларину:

— Додона сказал, что непредвиденная помощь будет сопутствовать нам на всем пути, — так оно и есть.

— Оракул Додона? — изумился Таларин.

— Да. И мы благодарим вас за оказанную помощь, поскольку без нее мы просто пропали бы, ведь Валке, сокол, все еще не оправился окончательно от раны и не может летать на далекие расстояния, а ваши лошади — это как раз то, что нам сейчас нужно.

— Не оправился от раны? — переспросил Таларан, впиваясь взглядом в Аравана.

Араван слегка похлопал себя по груди:

— Стрела, выпущенная рюкком из арбалета. Я бы рассказал тебе об этом поподробнее, но сейчас не могу — дорога длинная, а времени мало.

— Тогда в путь, — объявил Таларин, — и, если мы когда–нибудь встретимся снова, ты расскажешь мне эту удивительную историю; мне бы очень хотелось быть первым, кто услышит ее.

— Так оно и будет, алор Таларин, — улыбаясь, пообещал Араван.

Он снял заплечную сумку и погрузил ее на верховую лошадь, предназначавшуюся для Бэйра, затем вскочил на своего коня, которого держал под уздцы Эриндар. Взглянув на юношу, он спросил:

— Бэйр, ты готов?

Внезапно на том месте, где стоял юноша, возникло темное облачко, и из него выступил серебряный волк, дрэг. Эльфы разом вскрикнули.

— Смотрите! Этот Невозможный ребенок совсем как Дэлавар, волк–волшебник! — воскликнул Эллидар.

Араван крикнул прощальное: «Сианин таэги!» — и, дав лошади шпоры, галопом поскакал на запад, рядом с ним бежал дрэг, а позади — целый табун запасных лошадей. Они помчались, пересекая долину, эльф и Невозможный ребенок, вершить назначенные им судьбою невероятные дела ради спасения всего живого.

Пятеро эльфов молча смотрели им вслед, и Арандар, которая до этого не произнесла ни единого слова, тихо сказала:

— Да укажет им Адон путь их.

И эльфы как эхо повторили эти слова дары Арин Огненной Колдуньи из Дильвана.


Они двигались строго на запад, солнце всходило за их спинами, когда они пересекли долину, прошли через Даринианские горы и вышли на предгорье, расположенное по другую сторону гряды. Они останавливались лишь для того, чтобы напоить коней, дать им зерна да наскоро перекусить самим. После этого они сразу же снова пускались в путь. Араван часто менял лошадей и пускал их то в галоп, то шагом, то широкой рысью, для того чтобы сберечь их силы, которые были действительно необходимы животным. Задолго до рассвета они поднимали коней в дорогу, хотя отпущенного им времени на отдых было недостаточно, как, впрочем, недостаточно было его и Бэйру с Араваном.

День за днем они шли, преодолевая крутые подъемы и спуски, пересекая покрытые снегом пустынные нагорья и низины. На небе горели по–зимнему яркие звезды, горбатая, прибывающая луна планетной системы Адонара сияла серебряным светом, дочерняя луна, спутник большой, проплывала по поверхности планеты–матери, затем словно пряталась за нее, чтобы через некоторое время выглянуть из–за другого края, снова прокатиться по серебряному диску и снова спрятаться.

Араван с Бэйром повергли в изумление местных жителей, когда остановились на короткое время в Элуинхольте для того, чтобы поменять лошадей. Но еще до наступления полночи они были уже в пути, оставив позади себя каменные, крытые соломой жилища добросердечных людей, живущих в этом селении.

Семь суток двигались они по холмам и заснеженным равнинам и только перед закатом седьмого дня остановились у преградившего им путь извилистого, покрытого лишь тонкой коркой льда протока. Лошади стали пить, а Араван, посмотрев на Бэйра, сказал:

— Элар, нам осталось примерно полдня до Дарда Фелэйн, а лошади еще свежи. Как ты думаешь, если мы, не останавливаясь для привала, поедем ночью и приедем туда до рассвета?

Бэйр, наполнявший водой свой бурдюк, поднял глаза на Аравана:

— Охотник тоже еще свеж и не устал. Даже постоянно меняя лошадей, мы покрываем за день расстояние, меньше того, чем можем пройти. Но, дядя, ты сам–то сможешь ехать?

— Я немного подустал, но меня хватит еще на много лье, а вот Валке меня действительно тревожит.

— Валке?

Араван кивнул:

— Ему придется много и подолгу летать, когда мы достигнем Митгара, а когда он последний раз поднимался в воздух, то чувствовал боль. — Араван бросил взгляд на опускающееся за горизонт солнце. — Смотри, семь суток и еще несколько часов прошло с того момента, когда Далор сказал: «Семь дней надо подождать до тех пор, пока Валке сможет попробовать, как действуют его крылья».

— Только бы все обошлось.

Араван согласно кивнул, кликнул лошадей, они подняли головы от потока. Эльф сел в седло, из темного облачка выступил дрэг, и они снова двинулись на запад, чтобы за ночь пройти расстояние до Дарда Фелэйн, а с неба луна–мать и луна–дочь освещали им путь своим серебряным светом.


Они двигались по Лесу Старых Деревьев в бледных сумерках, которые будто решили задержаться здесь навечно, — вечер давным–давно сменился ночью, а рассвет еще только должен был наступить. Этот сумеречный свет излучали сами деревья.

Путники направлялись к центру леса. Серебряный волк шел впереди, а на ветвях деревьев серебряные жаворонки спросонок пускали трели, стараясь, видимо, поторопить наступление восхода. Вдруг волк резко повернул вправо и подошел к берегу широкого пруда на полянке в самом центре леса. Туман поднимался над чистой поверхностью воды, завиваясь и уплывая куда–то в предрассветном воздухе.

И здесь волк Охотник сменил свой облик.

— Будь мы в Дара Галионе, я ориентировался бы намного лучше, поскольку бывал там, — сказал Араван, спешиваясь. — Этот переход такой же, как тот, что я помню, — тоже почти в самом центре леса, — хотя я и не знаю, куда он ведет.

— Это тот самый переход, что нам нужен, — ответил Бэйр. — Кольцо говорит об этом.

— Что ж, тогда пошли.

— А как быть с лошадьми? — спросил Бэйр.

— Мы возьмем только одну, — ответил Араван. — Остальные обучены отыскивать дорогу обратно в Эйлинхольт и Фелейнхольт.

Бэйр посмотрел в сторону, куда, согласно жесту Аравана, следовало идти лошадям, и заметил мягкое желтое свечение фонарей, пробивающееся сквозь лесные заросли.

— А зачем нам нужно брать с собой лошадь? — обратился он к Аравану.

— Если Валке не сможет летать, мне необходимо будет доехать до реки Нит и переправиться через нее, а оттуда до Большого Откоса. Затем мы направимся в Валон, где и раздобудем свежих лошадей.

— Тогда понятно, — ответил Бэйр. — Но знаком ли лошадям обряд перехода?

— Бэйр, конь будет подхвачен твоей аурой, точно так, как это происходит с Валке, а уж после этого животное будет знать, что делать.

Они выбрали самую бодрую и сильную лошадь серой масти, а остальных животных шлепками направили в ту сторону, где светились огни Фелейнхольта.

Когда Бэйр садился на выбранного коня, рядом полыхнула световая вспышка, послышался шелест крыльев, и Валке взлетел на его плечо.

Бэйр подумал и вынул из ножен Рассветный меч. Если дильваны встретят их на Митгаре — они ведь охраняли Дарда Галион, — то этот добрый символ избавит его от объяснений и подозрений.

А затем, погрузившись всем сознанием в знакомый ритуал, Бэйр начал песнопения. Голос его становился то высоким, то низким. Он мысленно представлял себе движения, которые обычно выделывали его ноги: шаг… поворот… пауза… пробежка… И лошадь тоже двигалась каким–то необычным для лошадей манером: она плавно и как–то загадочно переступала с ноги на ногу, копыта ее отбивали какой–то таинственный ритм. Конь со всадником вошли в какое–то облако, нависшее над полянкой, — нечто среднее между сгустившимся воздухом и водой. В этом облаке они кружили по полянке — из–за своей малости она не была ни лесом, ни полем, а чем–то средним. На небе тем временем забрезжил рассвет, лучи солнца, смешавшись со свечением стволов Старых Деревьев, наполняли пространство каким–то непонятным светом — ночь уже прошла, но день еще не наступил. Нечто среднее.

В это время лаэны, шедшие по дороге из Фелейнхольта, остановились и удивленно смотрели вслед лошадям, идущим из леса без всадников. Вдруг они услышали голос, речитатив, переходящий в пение. Они рванулись на голос и прибежали как раз вовремя, для того чтобы ясно рассмотреть всадника с черным соколом на плече и чем–то блестящим в руках, а над головой всадника мерцали крылья бесчисленного множества жаворонков, которые буквально заходились в радостных трелях. Через считанные мгновения и всадник, и сокол, и конь стали растворяться в воздухе, становясь все менее и менее реальными, и наконец исчезли. Стая жаворонков исчезла вместе с ними.

Эльфы посмотрели друг на друга глазами полными удивления, и вдруг раздался мягкий, четкий голос, нараспев выводивший:

Мерцающие птицы, серебряный клинок!

Встает заря, и вам пора на землю возвращаться,

Смотрите — эльфы в боевом строю,

Готовы до последнего сражаться.

Задуют ветры смерти, и безжалостное зло

Обрушится на мир, неся с собою скорбь и муку,

Но ни Адон великий, ни печаль, ни слезы

Зла страшного не остановят руку.

А потом кто–то вдруг зарыдал, поскольку пророчество Раэль сбывалось: над Митгаром нависла страшная угроза, а они ничего не могли с этим поделать, поскольку не могли перейти грань между Мирами.


На небольшой полянке с прозрачным озерцом посредине в рассветный час на Митгаре появился всадник с соколом на плече и серебряным мечом в руке. Он перешел прямо в Дарда Галион, и, подхваченные его аурой, тысячи жаворонков из Леса Старых Деревьев распевали песни, которых на Митгаре не слышали уже пять тысячелетий. Их трели оповещали о начале нового дня, поскольку наступил действительно новый день, день двадцать пятого января одна тысяча десятого года Пятой эры Митгара.

Юноша с птицей на плече находился на расстоянии примерно трехсот лье к северу от острова Арбалин, где им предстояло начать долгое морское путешествие и преодолеть четыре тысячи шестьсот лье.

И Рассветный Всадник с соколом на плече и мечом в руке вступил на Митгар, которому угрожала страшная опасность. А до наступления Триады оставалось еще пятьдесят пять дней и еще один день, рассвет которого только–только наступал.


Глава 45 ДОБЫЧА | Рассветный меч | Глава 47 МИТГАР