home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 47

МИТГАР

ЯНВАРЬ 5Э1010

(настоящее время)

В тот момент когда Бэйр появился в рассветный час посреди лесной поляны в Дарда Галион, а серебряные жаворонки в небе выводили заливистые трели, в лесу вдруг явственно прозвучал сигнал эльфийского горна и громкое эхо многократно повторило его. Это был сигнал сбора. Бэйр, пришпорив лошадь, поспешил на зов. Проехав примерно полмили, он увидел перед собой белые с соломенными крышами домики, сгрудившиеся на поляне среди леса, как птенцы в гнезде. И в самом центе поселения собрались эльфы — дильванские эльфы — верхом на конях, в доспехах и при оружии, готовые выступить в поход. Увидев Бэйра, выехавшего из–за деревьев, эльфы вскрикнули от удивления — Рассветный Всадник с серебряным мечом оказался среди них, а серебряные жаворонки громко и радостно заливались в небе.

Один из всадников, высокий золотоволосый лаэн, поскакал вперед, чтобы встретить и приветствовать юношу. В этот момент Валке соскочил с плеча Бэйра и спланировал на землю.

— Хал! — воскликнул лаэн. — Я Ванидар Серебряный Лист. А ты наверняка?..

В этот момент сверкнула вспышка платинового света, лошади в испуге встали на дыбы, а Серебряный Лист удивленно вскрикнул, увидев Аравана на том месте, где только что сидел сокол. Араван широко улыбнулся Ванидару и сказал:

— Приветствую тебя, мой давний друг.

Серебряный Лист соскочил с коня и обнял эльфа, а затем, не разжимая объятий, лишь слегка отстранившись, чтобы видеть лицо друга, спросил:

— Как все это могло случиться, Араван? Ведь ты, насколько мне известно, не обладал способностью менять облик.

Араван поднял руку, как бы останавливая этим жестом поток вопросов, готовых сорваться с языка Серебряного Листа, и, когда тот разжал наконец объятия, произнес:

— Как я рассказывал уже алору Таларину…

— Таларину! Но он давно отбыл в Высший Мир.

— Ты прав, Ванидар, от там и находится. Однако, как я говорил ему семь дней назад, это очень длинная история, чтобы рассказывать ее сейчас, когда у нас совсем нет времени.

— Как же так, Араван, ты был там, в Высшем Мире, а теперь ты здесь? Что, Разделение больше не действует?

— Нет, Ванидар, но пути крови все еще в силе. Только в образе сокола я мог перейти из Мира в Мир и только потому, что меня нес на себе этот юноша, сын…

— Бэйр! — воскликнул Серебряный Лист. — Сын Риаты и Уруса? — Он повернулся к Бэйру. — Когда я последний раз видел тебя, ты был новорожденным младенцем и…— Внезапно глаза Серебряного Листа расширились. — Ага, теперь–то я наконец вижу ответ на свой вопрос: в тебе течет кровь двух Миров.

Бэйр, улыбаясь, поднял руку:

— В действительности четырех.

— Четырех Миров? — недоверчиво переспросил Серебряный Лист.

Бэйр пожал плечами:

— Моя мать дала мне кровь одного Мира; остальное я получил по линии отца.

Серебряный Лист сощурился, озадаченный ответом Бэйра. А потом сказал:

— Тогда, юноша, объясни мне вот что: клинок, что ты держишь в руке, — это тот самый меч, которому судьбой предназначено убить самого Темного бога? А если это так, то не являешься ли ты тем самым Рассветным Всадником, пришедшим на помощь в это горестное время?

— Действительно, некоторые именно так меня и называют, — ответил Бэйр.

Серебряный Лист радостно кивнул:

— Очень хорошо, Рассветный Всадник, ты пришел вовремя. Огромная армия, нагрянувшая с Востока, свирепствует на Митгаре, гоня впереди себя толпы беженцев и оставляя за собой разрушения, болезни, мор, голод, чуму и смерть. И этому врагу помогают драконы — ну кто может противостоять этой силище?!.

— Драконы, — задумчиво вздохнув, произнес Араван. — Мы слышали об одном из них, Эбонскайте.

— Он один из многих, — сказал Ванидар. Араван нахмурился:

— Неужели многие нарушили обет?

— Похоже что так, — ответил Серебряный Лист. — Кажется, что ужасное видение Арин Огненной Колдуньи снизошло наконец на нас и стало явью.

Араван вдохнул и протяжно выдохнул; лицо его стало задумчивым.

— Какие страшные новости сообщил ты мне, Ванидар.

— Новости действительно страшные, поэтому я и спросил: этот юноша с серебряным мечом пришел, чтобы повести нас за собой по призыву Верховного правителя?

— Это правда, что он Рассветный Всадник, — ответил Араван, глядя на Бэйра, — и в руках у него Рассветный меч. Однако мы пришли сюда не затем, чтобы вместе с вами поспешить на призыв Верховного правителя, — у нас другая, и очень важная, задача.

При этих словах отказа у всех, кто собрался в центре дильванского поселения, вырвался крик протеста. И Бэйр, не веря услышанному, покачал головой и, вспоминая когда–то рассказанную ему Араваном историю, сказал:

— Вспомни кровавую резню, что видела Арин Огненная Колдунья: кровь и пламя, извергаемое драконами, опустошающее землю, вырубленные леса, чуму и страшные болезни, голод и смерть в тех местах, по которым прошла война. А в центре всего этого кошмара зеленый камень, Камень Драконов. Дядя, не эти ли бедствия и горе, надвигающиеся с Востока, предвидел Додона? Мы должны присоединиться к союзнической армии, ведь при нас Рассветный меч.

— Нет, Бэйр, — ответил Араван, — хотя меч и мог бы стать мощным оружием против врагов, но все же мы должны взять его с собой на остров близ Великого Водоворота, потому что именно там ему предназначено свершить предначертанное судьбой. Наша задача — остановить Идрала до того, как наступит Триада и он сможет открыть дорогу Гифону для возвращения на Митгар.

— Но ведь мы даже не знаем, что у этого Идрала на уме, — недовольным голосом возразил Бэйр, — мы даже не знаем, направляется ли он в действительности к Великому Водовороту, а не в какое–нибудь другое место, к примеру в Железную Башню в Гроне.

— Элар, мы должны доверять Эльмару. Он знает, о чем предупреждали руны, высеченные на стенах кристаллической пещеры. Нет, хотя Верховный правитель сейчас в опасном положении, угроза, с которой предстоит бороться нам, таит в себе куда большую опасность.

Бэйр вздохнул и мрачно кивнул в знак согласия. Он вложил меч в ножны и передвинул перевязь с ними за спину. Все стоящие вокруг эльфы тоже разом вздохнули.

Араван подошел к Ванидару:

— Иди, друг мой, и объясни собравшимся, что у нас другая задача.

— Как жаль, что тебя не будет с нами, — промолвил Серебряный Лист, садясь на коня, — у нас всего сотня клинков и сотня луков, а ты со своим копьем стоишь не меньше сотни клинков.

— Мое копье, — ответил Араван с горечью в голосе, — может быть, вообще пропало навсегда.

Ванидар озадаченно посмотрел на Аравана, но тот поднял руку, дабы пресечь расспросы, и нетерпеливо сказал:

— Ну все, Ванидар, иди. Иди на зов Верховного правителя. Если мы выживем, я расскажу тебе, через что нам пришлось пройти.

— А если мы выживем, — ответил Ванидар, — я расскажу тебе то же самое про нас. — Эльф вскочил в седло, повернул лошадь и дал знак горнисту. Прозвучал сигнал к выступлению. Оставив лишь горстку дильванов для защиты всего леса, отряд эльфов, сопровождаемый большим обозом вьючных и подменных лошадей, двинулся к острову Олорин, где они намеревались переправиться через могучий Аргон, а затем взять путь на юг, обходя Большой Откос, с которого лошади не смогли бы спуститься.

— Бэйр, слезай с коня и попроси стражу присмотреть за ним, — сказал Араван, — пойдем со мной в архив, там я покажу тебе интересную карту…


— Вот каким путем полетит Валке. — Араван провел линию из центра Дара Галион до порта города на острове Арбалин. — Это примерно триста лье. Но для тебя, то есть для Охотника, это будет тоже триста лье. — Араван прочертил линию, но теперь с уклоном на юго–восток, к Большому Откосу. Затем линия поворачивала на юг, пересекала равнины Валона, выходила к Аргонской переправе, шла дальше на юг и заканчивалась в гроте, расположенном в Тельской пещере, где покоился «Эройен».

— Дядя, а что, если Валке не сможет лететь?

— Он чувствует себя нормально, — ответил Араван, поглаживая себя по груди, — так же как и я. Далор ведь сказал, что потребуется еще семь дней для выздоровления, а сегодня уже восьмой. Валке готов подняться в воздух.

— Приятно это слышать, дядя, — произнес Бэйр с некоторым недоверием в голосе, — но, прости меня, я не совсем уверен, что это именно так, поэтому я еще раз спрашиваю: что будет, если Валке не сможет лететь?

— Тогда будет так, как я говорил прежде: я поеду верхом до Большого Откоса, спущусь с него на Валон, а это, как известно, земля, где никто не ходит пешком, — там я надеюсь без труда добыть лошадь и двинуться дальше верхом. В этом случае ты пойдешь рядом со мной, а если Валке все–таки сможет лететь, то ты скорым ходом направишься к Тельской пещере.

Бэйр согласно кивнул, а Араван снова углубился в карту:

— Слушай меня внимательно, элар, поскольку на пути к пещере, по которому направится Охотник, ты встретишься со множеством опасностей. — Араван ткнул пальцем в карту.— Здесь протекает река Нит, через которую волк должен будет перебраться. Течение очень быстрое и несет прямиком на выступ Большого Откоса, сюда, где река образует Ванильский водопад. Помни об этом и не переправляйся через реку вблизи водопада — течение может подхватить тебя и сбросить с высоты примерно сто футов в Кипящий Котел, и даже такое крепкое существо, как дрэг, не уцелеет при таком падении. Я думаю, что более безопасно можно переправиться выше по течению, ну к примеру, вот здесь. Затем, вот здесь, рядом с Ванильским водопадом проходит тропа, ведущая к Большому Откосу, — продолжал Араван, ведя пальцем по карте. — Тропа эта узкая, местами настолько, что волк не сможет протиснуться в просвет между скалами. Здесь тебе надо будет принять свой облик, чтобы перебраться через такие места. Но будь осторожен, скалы практически отвесные, и если ты сорвешься…

Араван продолжал описывать маршрут, Бэйр кивал, стараясь запомнить и саму карту, и все подробности предстоящего пути, все переправы и опасные места. Он надеялся, что волк Охотник также сохранит это в своей памяти.


Они быстро перекусили за общим столом; за едой дильваны рассказывали все, что им известно о надвигающейся войне. Говорили о захваченных городах, упомянув, что Дендор в Авене продержался дольше всех — целых три дня. Об этом сообщили разведчики, ведущие наблюдение в предгорьях к югу от этого города. Распространялись неправдоподобные слухи о том, что так называемая Золотая Орда направила лишь самую незначительную часть своих сил под стены города — однако и этих сил было достаточно — и что король Дэлон с большим числом воинов сумел пробиться через кольцо осады, когда сам город уже пал и стены были снесены драконом — по их словам, Эбонскайтом. И сейчас никто не знает, где находится Далон и его люди, хотя многие уверяют, что он отходит с боями на юг. Один из дильванов со вздохом сказал:

— Пусть так, и, даже если все это правда, нас–то всего около четырех тысяч против четырехсот тысяч.

— Пятисот тысяч, — промычал Бэйр с полным ртом. Дильваны вздохнули и мрачно покачали головами, услышав такое уточнение. Бэйр пожал плечами:

— Четыреста тысяч, пятьсот тысяч — разница не так уж велика. Далон, должно быть, чувствует себя комаром, который взялся бороться с медведем.

Араван, до этого не принимавший участия в разговоре, поднял ладонь и сказал:

— Не делайте скоропалительных выводов. Вот, например, во время Зимней войны Гален с сотней воинов сражался против десяти тысяч. Напал он первым, и горе было его противникам. У Далона есть все возможности поступить так же.


Несмотря на то что ни Араван, ни Бэйр не имели ни минуты отдыха с восхода позавчерашнего дня, они решили не терять времени. Когда они вышли из дома, дильваны обступили их, образовав плотный круг, а в небе над ними радостно заливались серебристые жаворонки. Обратившись к Бэйру, Араван спросил:

— Элар, ты готов?

Закинув меч в ножнах и сумку за спину, Бэйр кивнул и сказал:

— Пойдем.

Во вспышке платинового света пропал Араван, и появился хлопающий крыльями Валке; дильваны, стоящие вокруг, не могли сдержать крика изумления.

Все выше и выше в небо поднимался черный сокол; вот он сделал два круга над поляной, где стояли окружавшие Бэйра дильваны, и стрелой устремился на юго–запад. И скоро пропал из виду, заслоненный листвой погружавшегося в сумерки леса.

И когда стало ясно, что Валке уверенно чувствует себя в небе, из темного облачка выпрыгнул серебряный волк и бросился с места в карьер на юг, петляя среди могучих стволов Дарда Галион, и в мгновение ока исчез в сгущающихся сумерках.

Дильваны, все еще стоявшие на поляне, изумленно переглянулись, покачали головами и направились в сторону конюшни, поскольку наступал час, когда ночная стража должна была начать объезд леса.


К началу следующего дня Валке парил уже над Большим Откосом, а миновав его, полетел над равнинами Валона. На земле зайцы замирали в зарослях, едва завидев его тень, скользящую по заснеженной земле, но Валке не прерывал полета, поскольку охота на дичь не была для него сейчас неотложным делом. Совершенно иные мысли занимали в тот момент пернатого хищника, мысли, совершенно не свойственные соколам. Несмотря на то что Валке оставался созданием дикой природы, он, казалось, принимал близко к сердцу проблемы, волнующие эльфа по имени Араван, которого, впрочем, он никогда не встречал. И сокол летел над снежными равнинами, не обращая никакого внимания ни на птиц, ни на зайцев, ни на полевых мышей или сурков — ни на какую дичь, обычно столь лакомую для крылатых хищников.

Целый день он летел на юго–запад, время от времени он видел под собой холмы, с которых ветер сдул снег, и теперь на них густо желтела пожухлая зимняя трава. Далеко на западе Валке разглядел горную цепь, тянущуюся к югу от Гримволла: это был Гюнарринг. Названия хребта сокол не знал, но он знал другое, а именно что в воздушных потоках, поднимающихся с вершин, хорошо парить, и в этом заключался весь его багаж знаний о горах и ветрах, дующих вдоль горных хребтов и возвышенностей.

Пролетая над равнинами, Валке то тут, то там мог видеть отряды вооруженных всадников в доспехах и воинов, одетых в кожу, идущих по заснеженным лугам; за воинскими колоннами шли фургоны обоза. Вся эта масса двигалась на восток, словно при переселении народов. Но это не было переселением: войска спешили к месту общего сбора. Как об этом догадался сокол — составляло личную тайну птицы, но он не сильно задумывался о том, что видел на земле, а летел…

…и летел…

…а зимнее стылое солнце поднялось над горизонтом, прокатилось по небу и снова ушло за горизонт.

Наконец, когда сумерки окутали землю, Валке пролетел над одной из широких и очень оживленных дорог: по ней ехали всадники, тащились фургоны и телеги. Когда Валке пересек дорогу, он заметил небольшую рощу, в центре которой возвышался холм. Покружив над ним, сокол приземлился на снег.

Из световой вспышки возник Араван.

Пока он с жадностью ел, утоляя сильный голод, глаза его неотрывно смотрели на небо. «Я нахожусь чуть южнее Пендвирской дороги, к западу от Красных холмов. Валке пролетел примерно сто пятьдесят три лье. Здорово! Неудивительно, что я так проголодался. Наверняка завтра вечером я увижу Арбалин».

Усталый и обессиленный, эльф расстелил между деревьев свой спальный мешок и сразу же заснул.


Этой ночью группа варорских лучников, откликнувшихся на призыв Верховного правителя, проследовала по Пендвирской дороге мимо рощи, где Араван устроился на ночлег. На трех лучниках были надеты доспехи — на одном из вороненой стали, на втором посеребренные, на третьем позолоченные.


Неся на спине ножны с серебряным мечом, Охотник бежал по лесу, петляя между деревьями на юго–восток, — именно этого курса велел ему держаться его друг. На рассвете дрэг вышел на берег реки, берущей свое начало в горах на западе, по обеим берегам возвышались громадные деревья. Течение было очень сильным. Волк остановился на кромке льда и, склонившись к быстротекущей воде, стал пить долгими глотками, а утолив жажду, принялся внимательно рассматривать противоположный берег. О том, что вниз по течению находится стремительный водопад, он понял по доносившемуся до его ушей неясному реву и грохоту. Кроме того, друг предупреждал его об этом водопаде, а также о том, что переплывать реку ему следует в таком месте, где течение не помешает ему достичь противоположного берега. Дрэг решительно бросился в волны. Вода казалась ледяной только на суше, а здесь, гребя изо всех сил лапами, он не чувствовал холода и приближался к противоположному берегу, хотя сильный поток относил его на запад. Волк выбрался на другой берег намного дальше от того места, где вошел в воду, тщательно и долго встряхивался, густым веером разбрасывая вокруг себя брызги, а затем снова побежал, понемногу согреваясь, и легкий пар тонкими нитями вился за ним.

Он бежал по берегу реки в направлении водопада; солнце продолжало свой ход по небосводу, и еще до наступления полудня Охотник учуял слабый запах, указывающий на близкое присутствие эльфов. Он остановился, чтобы определить, откуда доносится этот запах, и чутье повело его в сторону огромной скалы, поверхность которой тянулась к берегу и, не доходя до него, круто, почти отвесно, обрывалась, образуя обширное, затененное и закрытое от ветра укрытие между скалой и береговой линией. Оттуда и доносился запах эльфов, и, когда волк, стараясь оставаться незаметным, заглянул в укрытие, он увидел пришвартованные к берегу и качающиеся на волнах эльфийские лодки.

«Друзей здесь уже нет, а есть лишь их запах, оставленный много дней назад».

Дрэг побежал вперед, рев водопада перекрывал собой все другие звуки. Зверь подошел к самому краю скалы, нависшей над водами реки Нит. Чуть ниже по течению река превращалась в стремительный серебрящийся под лучами солнца поток, который внезапно обрывался, свергаясь вниз, в провал. На некотором расстоянии от Ванильского водопада еще одна река обрушивала свои воды с края каменной кручи; эта река была более полноводной, и ее поток, низвергающийся с Большого Откоса, наполнял воздух вокруг грохотом, ревом и мелкой водяной пылью.

Волк внимательно осмотрелся и нашел узкую тропу, ведущую вниз; он пошел по ней и вскоре дошел до места, где тропа, зажатая с двух сторон скалами, сужалась настолько, что тело волка не могло протиснуться сквозь просвет. Из сгустившегося облака вышел Бэйр.

Он внимательно осмотрелся: узкая тропа обрывалась на краю Большого Откоса, откуда до земли было не меньше сотни футов; позади река Нит превращалась в Ванильский водопад, низвергаясь вниз и разливаясь широким неспокойным озером, которое не без причин называли Кипящим Котлом. Примерно в семи милях к востоку воды великой реки Аргон также свергались с края обрыва в Кипящий Котел, образуя Беллонский водопад, который ревел так, что заглушал человеческую речь; в Кипящем Котле воды реки Нит сливались с водами реки Аргон, которая затем текла на юг, образуя восточную границу государства Валон; на некотором расстоянии за этой могучей полноводной рекой виднелся Великий Гринхолл, в котором семь лет назад Бэйр совместно с принцами проходил курс обучения.

Юноша с трудом отвел глаза от чудесного вида, навеявшего столько приятных воспоминаний, но через несколько мгновений, пройдя узкое место на тропе, серебряный волк уже бежал вперед.

Узкие места еще несколько раз возникали на пути Охотника; преодолевал их Бэйр, а затем волк стремительно несся дальше.

И когда он достиг места, где тропа выходила на сравнительно широкую поляну, из плотных зарослей, окаймлявших берега Кипящего Котла, ему навстречу вышла серебряная волчица. И хотя прошло уже шестнадцать лет с того дня, когда Охотник видел ее в последний раз, он сразу узнал ее по запаху — это была Сияющая.

Они вместе побежали в южном направлении по заснеженным равнинам — Сияющая Лунным Светом на Воде, когда Легкий Бриз Доносит Далекие и Близкие Ароматы, и Охотник, Ищущий и Находящий, Один из Нас, но Не Такой, как Мы. Когда они отбежали на порядочное расстояние от Беллонского водопада, Сияющая попросила его остановиться. С помощью различных поз, движений и звуков она передала Охотнику вести, которые несла с собой. И точно таким же образом Охотник поведал ей о своих делах и обязательствах.

Они снова пустились скорой рысью к югу и бежали без отдыха до тех пор, пока солнце не закатилось за горизонт на западе.

Той ночью Сияющая сидела, охраняя сон спящего юноши, который впервые позволил себе заснуть с рассвета позавчерашнего дня.


Валке снова поднялся в небо. Начиналось утро, и черные крылья быстро понесли его на юго–запад. А под ним по земле по–прежнему двигались колонны воинов, конных и пеших, с оружием и в доспехах; тащились обозные фургоны. Вся они шли на восток. Вскоре Валке увидел то, что, казалось, должно было быть рекой, по которой плыли жилища двуногих существ, обитающих на земле. Валке следовал строго определенным курсом и не хотел менять направления своего полета, чтобы рассмотреть эти плавучие гнезда, — у некоторых из них были странные крылья, раскрытые навстречу ветру, другие стояли неподвижно, и крыльев у них не было видно, а из середины этих гнезд торчали прямые высокие деревья без веток.

Сокол все летел и летел на юго–запад; за весь день он ни разу не отвлекся, чтобы поохотиться, поесть и напиться. Странные, совсем не соколиные мысли томили его и гнали вперед. День был на исходе, и солнце наполовину опустилось за горизонт, когда он достиг места, сплошь усеянного плавучими гнездами двуногих, — деревянные обиталища стояли вдоль берега Авагонского моря, и среди них огромное гнездо с распущенными под ветром крыльями.

И Валке неудержимо повлекло, потянуло к этому гнезду.

Он стал снижаться. Люди на борту заметили птицу. Черный сокол опустился на палубу и сложил крылья.

Когда из световой вспышки появился эльф, матросы испуганно вскрикнули.

Араван с удивлением осмотрелся вокруг: это был «Эройен», и в том не было никаких сомнений, корабль был готов к отплытию. Но почему он стоит не в своем гроте или хотя бы в Арбалинском порту, а здесь, у причала Купеческой гавани на побережье Джуго?


Когда рассвет сошел на землю, Сияющая, доставив сообщение и проведя ночь без сна, давая выспаться юноше, рассталась с Охотником и побежала своей дорогой. А Охотник — своей. Весь день они бежали каждый своим путем, и, когда стемнело, их разделяло уже двадцать четыре лье.

Место, где Бэйр этой ночью остановился на ночлег, находилось чуть южнее Пересекающей дороги, главного пути с запада на восток, от Гюнарского ущелья до столицы Валона, города Ванара.

Бэйр заснул сразу, как только лег, и его не разбудил топот лошадей, проскакавших галопом мимо, — курьер с охраной и подменными лошадьми вез последние новости.


— Капитан Араван! — раздался удивленный голос. Араван, едва державшийся на ногах от усталости и голода, повернулся в сторону, откуда донесся крик.

— Длинный Том! — приветливо произнес эльф. Выйдя из надстройки в средней части палубы, Длинный Том сунул голову в дверь, из которой только что появился, и закричал:

— Брай, бери свисток и сигналь: капитан корабля взошел на борт.

В ответ — ни звука.

— Матрос Брай, я сказал: сигналь, что капитан корабля взошел на борт.

Придя в себя от удивления, сигнальщик засвистел, а Длинный Том пошел вдоль борта судна, по пути приказав матросам закрыть свои пасти, дабы не споткнуться о собственные нижние челюсти, прекратить таращить свои глупые глаза и нести всякую чушь, а продолжать работу. Дав указания экипажу, Длинный Том подошел к Аравану и, выбросив вперед руку в приветствии, отрапортовал:

— Капитан, я был предупрежден о вашем прибытии.

— Кто предупредил, что я должен прибыть, отвечай, Длинный Том, и что «Эройен» здесь делает?

— Как кто? Это был… как его… Дэлавар, волк–волшебник… Да, именно он и сказал мне, что вы появитесь.

— Дэлавар, — задумчиво произнес Араван и замолчал, а затем, жестикулируя руками, сбивчиво заговорил: — Том, здесь что–то непонятное, и только ты можешь внести ясность. Но я голоден и хочу пить, найдется что–нибудь?

— Конечно, капитан, с этим все в порядке. Ужин для вас уже готовится на камбузе, пока мы тут беседуем.

— Отлично, я тогда плотно поем у себя в каюте, а ты тем часом расскажешь мне подробно обо всем.

— Эй, Нодди! — закричал Длинный Том, и сразу же послышался топот ног. Перед ними возник юнга, худощавый темноволосый мальчик лет четырнадцати. — Неси ужин капитану, да прямиком с плиты.

— И принеси воды, мальчик, — попросил Араван, — да побольше. И еды тоже побольше, рассчитывай на трех, а лучше на четырех едоков.

— А кто будет ужинать вместе с вами? — поинтересовался Нодди.

— Никто, все для меня.

Нодди изумленно посмотрел на Аравана широко раскрытыми черными глазами и бросился на камбуз.

— Капитан, я с вашего позволения схожу и принесу из закрытой кладовой немного эля для вас; судя по вашему виду, эль вам не повредит, — сказал Том.

— Отлично, Том, и приходи прямо ко мне в каюту, мне не терпится узнать, как все произошло.

— Что все? — спросил Длинный Том, следуя за капитаном.

— То все, — отвечал Араван, подкрепляя сказанное энергичным жестом.— Как «Эройен» оказался здесь, в этом порту, и как раз тогда, когда он мне потребовался?


Пока Араван насыщался, набивая рот едой с такой жадностью, как будто он по крайней мере несколько недель не видел ничего съестного, Длинный Том рассказывал, что произошло.

— Это Дэлавар, волк–волшебник, привел «Эройен» сюда, управившись с кораблем и такелажем без посторонней помощи, в одиночку, что само по себе удивительно. «Эройен» был проведен в порт и стал на якорь. Мы решили, что это вы вернулись через шесть тысяч сто с лишним лет. Но с борта на берег с Дэлаваром сошли только пять серебристых волков, и никого больше. Большие зверюги, ростом с пони, но никому не причинили никакого вреда.

Дэлавар набрал экипаж. Он рассматривал каждого матроса так внимательно, как будто заглядывал к нему в душу и долго–долго изучал ее. Лично меня трясло, как в ознобе, когда он смотрел на меня. Одним он отказывал, других нанимал; я оказался среди нанятых. Он взял с нас присягу, да–да, именно присягу, и велел нам побыстрее изучить такелаж, поскольку вы и с вами еще кто–то должны вскоре подойти.

И он назначил меня первым помощником, но если вы, капитан, не будете довольны моей службой, то можете назначить на мое место другого, и я безропотно подчинюсь вашему приказу.

Араван жестом попросил Тома не продолжать разговор на эту тему и, старательно выговаривая слова, насколько это было возможно с набитым ртом, заявил:

— Дэлавар сделал правильный выбор. Я выйду в плавание, и ты будешь исполнять обязанности первого помощника до тех пор, пока я не изменю своего мнения о тебе. А теперь, Том, давай продолжай свой рассказ.

Длинный Том просиял и продолжил свое повествование:

— Ну вот, как только команда была набрана, он велел мне привести корабль сюда, в Купеческую гавань. Так я и сделал, и вот мы здесь. Он велел мне пришвартоваться и ждать, когда придете вы и ваш спутник.

Да, еще он оставил мне сообщение для вас, вот оно: «Помни о драконах» — вот и все послание, а когда я спросил его, что оно означает, он ответил, что вы знаете. И ушел со своими волками.

Араван перестал жевать и отхлебнул большой глоток воды.

— Ну что, Длинный Том, готовься к отплытию, нам надо идти к Тельской пещере. Я должен там кое с кем встретиться.

Длинный Том встал и направился к двери, но вдруг остановился и, обернувшись к Аравану, сказал:

— Э–э–э, господин капитан, я прошу прощения, но как быть с другим, который должен прийти и которого мы, как он сказал, должны дождаться. Поймите меня правильно, капитан, мы исполним ваш приказ, но ведь волк–волшебник сказал ждать здесь, в Купеческой гавани, да–да, именно так он сказал, ждать вас и еще одного. Но он–то еще не пришел.

— Мы затем и отправляемся, чтобы встретить его, — сказал Араван, но, когда Длинный Том кивнул и пошел снова к двери, окликнул: — Постой, Том. Повтори, что сказал Дэлавар.

— Волк–волшебник, он сказал ждать здесь, в Купеческой гавани кого–то, кого зовут Охотник, да–да, именно ждать и не отплывать никуда без этого самого Охотника, именно так он и сказал.

Араван нахмурился, встал и, подойдя к левому иллюминатору, посмотрел на ночное небо. Наконец, тяжело вздохнув, он сказал:

— Ну что ж, будем ждать, Длинный Том. Будем ждать.

Араван вернулся к столу, сел и вновь принялся за еду, жестом пригласив Длинного Тома присесть рядом. Затем наполнил элем две кружки, одну из которых придвинул Тому.

Пока капитан ел, старший помощник сделал добрый глоток из своей кружки, как будто набираясь смелости, сделал глубокий вдох, затем продолжительный выдох и наконец спросил:

— Я знаю, да и всем это известно, что вы были прежде большой черной птицей, да?


Спустя четыре дня, перед самым закатом солнца, серебряный волк с мечом в ножнах, притороченных к спине, взбежал на борт, тяжело дыша.

Араван обратился к команде:

— Убрать сходни и приготовиться к отплытию, мальчики. Занять свои места. Нас ожидает дальний поход вокруг континента, к Великому Водовороту…

Матросы убрали швартовые канаты и подняли мостки; бриз дул в левый борт, Длинный Том выкрикивал команды, Брай повторял эти команды свистками. Медленно, величественно огромный корабль отошел от причальной стенки, прибавляя ход, по мере того как разворачивались паруса, сшитые из эльфийского шелка. «Эройен» взял курс на запад и, подгоняемый ветром, вышел в открытое море.

Купеческая гавань осталась позади, а до наступления бедствий, которые должна будет принести с собой Триада, оставалось всего пятьдесят дней.


Глава 46 АДОНАР | Рассветный меч | Глава 48 РАЗДОР