home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 49

В МОРЕ

ЯНВАРЬ–ФЕВРАЛЬ 5Э1010

(настоящее время)

— Капитан, капитан! — кричал Маленький Роб, юнга на «Пеликане», вбегая впопыхах в палубную надстройку, рывком отворяя дверь и кубарем скатываясь по ступенькам короткой крутой лестницы в проход. — Капитан! — снова закричал он, добежав до капитанской каюты и забарабанив в дверь. — Нас догоняет какой–то корабль!

Уитби, капитан «Пеликана», распахнул дверь:

— Что случилось, юнга? Корабль за кормой?

— Да, капитан, и…

— У них паруса малинового цвета, а, юнга? — спросил Уитби, надевая плащ и поспешно шагая по проходу.

— Нет, капитан. Светло–синие под цвет неба.

— Светло–синие? Светло–синие? Я где–то уже… О боги, да может ли это быть?!

Уитби, геленец примерно сорока лет, капитан «Пеликана», торгового судна, приписанного к порту Шамер в Гелене, чуть ли не выпрыгнул из каюты. Он быстро подбежал к лестнице, ведущей на крышу кормовой надстройки, и, прогрохотав башмаками по ступенькам, мгновенно оказался на мостике. Юнга летел следом. Держась за перила гакаборта [26] и пристально вглядываясь в даль за кормой, там уже стоял Моррин, девятнадцатилетний сын судовладельца, отправленный отцом в море набираться опыта и «стать человеком». Орби, высокий неуклюжий парень, стоявший у руля, также смотрел за корму, не снимая, однако, крепкой ручищи со штурвала. Внизу на главной палубе матросы дневной вахты также стояли, глазея за корму.

Когда капитан добрался до крыши палубной надстройки и увидел догоняющее их судно, Моррин сказал:

— Ведь еще минуту назад мы не видели его. С парусами цвета неба и корпусом цвета морской волны, он, казалось, появился из ниоткуда.

— Так оно и есть, капитан, — монотонным голосом произнес Орби. — Мы не видели его до тех пор, пока он не подошел совсем близко. Может, это рейдер? [27]

Уитби засмеялся и покачал головой:

— Ну что ты, Орби, это вовсе не рейдер. Подай–ка сигнал команде собраться на палубе. Это необходимо видеть — это легенда, воплотившаяся в жизнь.

— Легенда, капитан? — спросил Моррин, когда Орби колотил в судовой колокол.

— Да, если мои глаза меня не обманывают. Это «Эройен», которого не видели нигде в море со времен Зимней войны.

— Но, капитан, ведь это было около тысячи лет назад!

— Да, — подтвердил Уитби, — а до того этот корабль не видели ни в одном море по крайней мере шесть тысяч лет. А вот теперь он появился вновь.

Они стояли и неотрывно смотрели на приближающийся «Эройен».

Это был трехмачтовый корабль плавных очертаний; паруса на нем казались облаками, которые с удивительной скоростью несли его по волнам.

Подгоняемый северо–восточным пассатом, «Эройен» летел вперед, оставляя пенный след за кормой; все паруса были поставлены и полны ветра и, казалось, вот–вот оторвут корабль от волн — и он поплывет по воздуху.

— Капитан, посмотрите, как он идет! — восхищался Маленький Роб. — А что, никак не меньше десяти, а то и двенадцати узлов.

— Более пятнадцати, юнга, — ответил капитан.

— Пятнадцати! — задохнулся Роб. — А я–то думал, что мы летим вперед как птицы, делая свои шесть узлов. А ведь если этот эльфийский корабль делает пятнадцать узлов, так он может обойти вокруг света примерно за неделю.

Уитби засмеялся:

— Не совсем так, не совсем. Я думаю, что скоро он замедлит ход: надвигается штиль. И все–таки, как гласят легенды, ни один корабль не сравнится с ним в скорости.

— Хм, — пробурчал Моррин. — Странно, почему он еще не развалился и не пошел ко дну.

— Что вы имеете в виду? — спросил Маленький Роб.

— Да ты только посмотри на него, — снизошел до разговора с юнгой сын судовладельца, — как он режет волну. Ведь с носом такой формы, какого нет ни у одного корабля, он должен пойти ко дну в открытом море. Глупо повторять прописные истины, но каждому известно, какие очертания корабля предпочтительнее и при попутной, и при встречной волне.

— Голова трески и хвост макрели, — согласился первый помощник. — Как говорят корабельные мастера: закругленный нос позволяет заходить на волну и резать ее, даже в шторм, а узкая корма практически не создает позади бурунов, что и безопаснее, и благоразумнее.

— Совершенно согласен с вами, господин Рендол, — сказал Моррин. — Вы только взгляните: этот эльфийский корабль выглядит так, будто строил его или дурак, или сумасшедший, — нос острый, как меч, корма закругленная — все наоборот!

Рендол согласно кивнул и добавил:

— А при такой парусности… Будь я не я, но при внезапном порыве ветра все его мачты будут просто выкорчеваны.

Капитан Уитби усмехнулся про себя и сказал:

— Да, можно считать настоящим чудом, что «Эройен» смог остаться целым и невредимым, проведя в море тысячи лет, а теперь летит под всеми парусами, разрезая каждую волну.

— Это правда, капитан, — ответил Рендол, не замечая иронии в словах шефа. — Пропитавшееся водой судно, вот как это, в любой момент при сильном ветре и высокой волне, клюнет носом и уже не вынырнет назад, вы уж мне поверьте.

На что Орби возразил:

— Я не думаю, что он вообще когда–либо затонет, несмотря на обводы корпуса, которые вы находите безумными, поскольку здесь не обошлось без магии. И пока эта магия действует, корабль никогда не обветшает и никогда не утонет.

— Да, Орби, вы, возможно, правы,— согласился Рендол.— Но запомните мои слова: стоит кораблю лишиться своей, как вы ее называете, магии, как он камнем пойдет ко дну.

Моррин посмотрел на первого помощника и сказал:

— И именно поэтому, господин Рендол, никто и никогда не построит такого же корабля, потому что только магия и держит его на плаву.

«Эройен» очень скоро нагнал и обогнал «Пеликана», и расстояние между кораблями стало увеличиваться. И тут глаза Маленького Роба вдруг широко раскрылись, и он закричал:

— Господин капитан, посмотрите, волк! Стоит как раз над бушпритом, или глаза мои мне врут?

Уитби, глаза которого также расширились от удивления, подтвердил:

— Мне тоже кажется, что это волк, юнга, и такой большой, какого мне за всю жизнь не доводилось видеть.

А эльфийский корабль между тем все шел и шел, скулой [28] к волне под наполненными ветром парусами. Пассат, дувший в корму под углом к левому борту, гнал корабль с такой скоростью, что скоро его изящный корпус, а потом и мачты с парусами скрылись за горизонтом. «Эройен» ушел, скрылся из глаз; исчез и прочерченный им на воде след, и «Пеликан» остался в море один.


Когда торговый корабль остался позади, Араван через главный люк поднялся наверх с нижней палубы, где, согласно чертежам капитана, плотники продолжали трудиться, строя небольшой корабль–дракон. Еще там, в Купеческой гавани, когда они дожидались прихода Бэйра, Араван пригласил в капитанскую каюту двух плотников…


— Я хочу, чтобы вы построили для меня корабль–дракон, — сказал Араван, расстилая на столе эскизный план судна, а мастер Грегори и подмастерье Уильям, переглянувшись, приблизились к столу. — Элементы корпуса будут соединены внахлест дубовой опояской, — сказал Араван, — мачта должна быть высокая, из сосны. Фьердландский корабль–дракон, но только его уменьшенная копия. Длина должна быть двадцать футов от носа до кормы; это острокильное судно, траверз — четыре фута; от нижнего килевого бруса до планшира должно быть не более двух футов…

Араван продолжал подробно объяснять конструкцию судна, вдаваясь в мельчайшие детали, многие из которых заставляли плотников удивленно мычать и покачивать головами.

— Обшивка такой толщины не обеспечит прочности корпуса,— сказал Уильям, упирая палец в то место на пергаменте, где располагалась таблица размеров.

— Полосы наружной обшивки корпуса должны быть закреплены внахлест, — возразил Араван.

— Но, капитан, — не унимался Грегори, качая головой, — они же не толще подметки башмака. — Араван рассмеялся, а Грегори, зажав в широкую ладонь подбородок своего удлиненного лица, добавил: — Ну, может, доски и будут чуть потолще подошвы, но все же почему такие тонкие, капитан?

— Для придания гибкости в водорослях, — ответил Араван. — Столь малая осадка корабля и узкая килевая доска обеспечат корпусу гибкость и эластичность, а в сочетании с обшивкой, закрепленной внахлест, сделают судно более послушным рулю при проходе через заросли этих мерзких водорослей.

— Вы хотите, чтобы корабль извивался, как змея?

Араван снова рассмеялся:

— Точно, Грегори, он должен извиваться, как змея.

Грегори посмотрел на Уильяма и пожал плечами.

Итак, работа началась.


Араван поднялся с нижней палубы и некоторое время смотрел на торговый корабль, оставшийся за кормой. Затем он прошел к бушприту и встал рядом с Охотником. Серебряный волк посмотрел на друга, а потом снова устремил взгляд вперед.

Над ними колыхались кливера, шелк парусов трепетал под сильным попутным ветром. Позади них возвышались фок-, грот- и бизань–мачты, на каждой из которых были поставлены все без исключения паруса, и лиселя, протянутые к бортам, добавляли кораблю хода.

Перед ними за длинным бушпритом, насколько хватало глаз, расстилались воды Уэстонского океана цвета индиго; подгоняемые ветром волны бежали, догоняя друг друга над бездонной глубиной.

— Впечатляющее зрелище, не так ли? — спросил Араван, показав жестом на неуемную, волнующуюся стихию.

Из глубины грудной клетки волка Охотника донесся глухой рокочущий звук, значение и смысл которого были Аравану понятны.

Шел четырнадцатый день их морского путешествия. Северо–восточный пассат дул в благоприятном для них направлении, и путь через Авагонское море и Кистанские проливы не потребовал серьезных усилий, только иногда требовалось несложное маневрирование, заключавшееся в натяжении или ослаблении фалов для изменения курса судна на один или два румба, чтобы паруса поймали весь ветер.

Но хотя погода благоприятствовала их плаванию, они, достигнув Кистанских проливов, подготовились к самому худшему, поскольку эти проливы пользовались дурной славой: кистанские пираты обычно поджидали здесь беззащитные торговые суда. Однако «Эройен» благополучно миновал проливы — ни заезд, ни погонь, ни попыток захвата. Тем не менее все это не свидетельствовало о том, что, кроме «Эройена», в этих водах никого нет: много раз они видели на горизонте красные паруса, под которыми на своих одномачтовых кораблях ходили пираты, нападающие на все проходящие мимо суда. И хотя Араван приказал команде стоять у баллист [29], им не пришлось давать отпор этим океанским разбойникам. Времени на подобные дела у «Эройена» не было. Да и разбойники не обращали на них серьезного внимания; казалось, что кистанские пираты были заняты каким–то спешным неотложным делом, поскольку все корабли под красными парусами, с которыми встретились на пути, шли на восток. И когда «Эройен», плывя на запад, миновал несколько одномачтовиков под красными парусами, Араван заметил:

— Интересно, какую подлость они удумали, что так спешат на восток?

Лицо Бэйра было задумчивым и хмурым.

— Дядя, вспомни, что сказал Додона: «Юг готовится к войне». Мы видели армии — под знаменами, украшенными эмблемой Кулака Ракка, — движущиеся на север. Не кажется ли тебе, что эти пираты заняты переправой «кулаков» через Авагонское море к берегам Пеллара?

Араван вздохнул:

— Да, элар, боюсь, твое предположение может оказаться правильным.

— А мы можем что–либо предпринять? — спросил Бэйр.

Араван покачал головой:

— Мы можем только надеяться на то, что разведка довела смысл ситуации до сведения короля Гарона. А нам нельзя терять времени.

Итак, «Эройен» шел на запад, а суда под красными парусами плыли на восток.

Миновав проливы и выйдя в открытый океан, «Эройен» взял курс на юго–запад; берега Гиреи были видны на траверзе левого борта.

И теперь, в открытом океане, в паруса им дул северовосточный пассат. Араван и волк Охотник стояли рядом, с наслаждением вдыхая чистый, пахнущий солью воздух.

Внезапно из сгустка темного тумана вышел Бэйр, одновременно с его появлением волк исчез с палубы.

— Ему, как и мне, тоже нравится чистый морской воздух и запах моря, — сказал Бэйр.

— Охотнику?

— Да.

Они еще некоторое время постояли на носу. Ничто не нарушало тишины, кроме редкого поскрипывания обшивки корпуса да время от времени щелкали тросы, натягиваемые раздуваемыми ветром парусами.

— А мы действительно идем самым коротким путем? — спросил Бэйр.

— Нет, элар, — ответил Араван, — существуют ветры и течения, из–за которых кратчайший путь не является самым скорым. Пойдем со мной.

Они прошли по палубе мимо матросов, перегнувшихся через поручни и наблюдавших за бурунами, бегущими за кормой; все матросы как по команде обернулись, чтобы с благоговейным страхом в глазах посмотреть на высокого юношу, который еще недавно был волком, и на эльфа, который еще недавно был соколом. Когда они подошли к двери кормовой каюты, Араван остановился и посмотрел на Длинного Тома, занятого чем–то на нижней палубе.

— Том, мне нужен твой совет. Возьми с собой Нодди и приходите ко мне в каюту.

— Есть, капитан. — Длинный Том подошел к матросу, стоящему за штурвалом. — Вулли, держи по ветру и, если он переменится, сразу посылай кого–нибудь за мной.

— Есть, Том, все понял, — ответил Вулли, приземистый черноволосый уроженец Гелена.

— Нодди! Нодди! — закричал во все горло Длинный Том, спускаясь по ступенькам короткой лестницы, ведущей в кормовые отсеки.

Откуда–то из–за грот–мачты мгновенно появился Нодди:

— Слушаю, господин Том.

— Капитан Араван вызывает тебя к себе в каюту.

Нодди поспешно просунулся в палубный люк и, спустившись по лестнице из четырех ступенек, пошел по проходу. Длинный Том следовал за ним. Когда они проходили мимо двери одной из кормовых кают, Ник, второй помощник капитана, вышел оттуда, подавляя зевоту и набрасывая на плечи рубашку, и последовал за Томом и Нодди. За мгновение до этого Араван, постучав в дверь его каюты, разбудил его и также пригласил к себе. Нодди пропустил помощников капитана вперед, и в таком порядке они подошли к двери капитанской каюты.

Войдя, они увидели Аравана, склонившегося над картами, разложенными на большом столе. Рядом с капитаном стоял Бэйр. Араван задвинул ящик стола, на котором была разложена карта, дав Длинному Тому с Николаем подойти ближе к столу. Бэйр сосредоточенно разглядывал карты, затем провел линию от побережья, вокруг Мыса Бурь, по Синдшунскому морю до Великого Водоворота.

— Этот путь кажется мне наикратчайшим, дядя. Но поскольку я не обладаю знаниями о ветрах и течениях, возможно, кратчайший маршрут, прочерченный мною, отнюдь не самый быстрый.

Длинный Том кашлянул, прочищая горло, и сказал:

— Конечно, господин Бэйр, он кажется самым коротким, но это впечатление обманчиво. — Длинный Том прочертил пальцем по карте свой маршрут со словами: — Вот этот будет самым коротким из всех.

Бэйр посмотрел на него озадаченно:

— Но, Том, ты же изобразил громадную дугу, проходящую через полярные моря и заканчивающуюся на Водовороте.

Длинный Том пожал плечами:

— Это некоторым образом кругосветное плавание, господин Бэйр: мы плывем вокруг, как говорят, гранитного шара, которым в общем–то, как говорят, и является наш мир. Хотя почему–то мы не падаем с него. Правда, почему — я сказать не могу, хотя подозреваю, что дело здесь в этих таинственных полюсах, о которых толкуют некоторые. Но так или иначе этот маршрут является самым коротким.

Бэйр скептически приподнял брови, а Длинный Том, уловив его взгляд, продолжил свои объяснения:

— Позвольте мне, господин Бэйр, задать вам вопрос, какой когда–то задали мне и благодаря которому я понял, что такое плавание по миру, что такое полюса и все такое прочее. Если мир и в самом деле круглый — я этого не утверждаю, учтите, но пусть будет так, — и если вы пытаетесь прямиком отсюда через полюс попасть в какое–то место, расположенное на другой стороне мира, и если вы на своем пути натолкнетесь на льды, а не на открытую воду, как поначалу предполагали, то как тогда вы попадете туда, куда стремитесь попасть?

— Ну как, прямо через полюс, — ответил Бэйр, глядя на Аравана, но тот лишь улыбался.

Длинный Том ткнул пальцем в какую–то удаленную точку:

— Что ж, взгляните сюда: Гранитный остров в Прозрачном море расположен на противоположной стороне мира относительно места, к котором мы сейчас находимся, и если вы двинетесь к нему прямиком через полюс, то этот маршрут и будет самым коротким, ну как, согласны?

Бэйр, не отрывая глаз от карты, медленно, в раздумье кивал.

Длинный Том просиял:

— А теперь скажите мне, господин Бэйр, как бы вы обозначили этот маршрут на этой карте, где мир изображен в одной плоскости?

— Ну, я думаю, что я бы… хм. Я бы опустился вниз, вот так, а затем… эээ… А, вот! Переход до острова должен быть также по прямой… по прямой от полюса… Прямо от полюса на север. А единственный маршрут, который позволит мне пройти таким образом, — это перескочить сюда и уже отсюда идти в строго обратном направлении, если мне удастся пройти вот здесь.

— Ха! — шумно возликовал Длинный Том. — В этом и заключается загадка полюса — этот перескок, понимаете? Потому что чем ближе вы к полюсу, тем короче становятся протяженные расстояния, и это видно на примере этого перескока. Именно так по крайней мере меня учили.

Бэйр, который не слышал ни единого слова из сказанного Длинным Томом, все еще отрешенно смотрел в карту:

— Но раз я не могу совершить этого перескока, мне тогда придется подойти к кромке льдов и плыть вокруг полюса по открытой воде рядом с ней и…

— Не совсем так, господин Бэйр,— перебил его Том.— Вам следует плыть по длинной дуге, проведенной между двумя этими точками и обращенной закруглением книзу до этого уровня, а потом плыть по другой длинной дуге в обратную сторону, чтобы прийти в нужное вам место, потому что…

— Ага! — сказал Бэйр, которого вдруг осенило. — Потому что карта, лежащая перед нами, плоская! И чем дальше на юг мы продвигаемся, тем более она искажает наш маршрут, а сам по себе полюс — это как бы нижний край, а не точка на шаре.

Длинный Том озадаченно почесал голову, вперив глаза в карту:

— Ну, это…

— А! Постой! Я понял! — закричал взволнованно Бэйр.— Прямая линия на шаре будет выглядеть дугой на плоской карте, а поэтому эта дуга, которую вы прочертили, отражает более прямой путь.

Араван, улыбаясь, смотрел на разгоряченного юношу, а Длинный Том сказал:

— Все так, именно так я и изучал эту науку, по крайней мере я думаю, что мы пришли к истине и к согласию. Но, несмотря на все сказанное, это кратчайший путь к Великому Водовороту, и в этом я уверен.

Длинный Том посмотрел на Аравана, ожидая от него подтверждения, но тут заговорил Ник:

— Но я не думаю, что он будет самым скорым. — Второй помощник откинул черную челку, упавшую ему на глаза, когда он склонился над картой, и, ткнув пальцем в несколько условных обозначений на пергаменте, сказал: — Смотрите, течения и ветры — здесь и здесь — будут замедлять ход судна в прибрежных водах. Должен быть путь получше, не так ли, капитан? Путь, который будет короче по времени, или я не прав?

В этот момент Нодди вновь появился в каюте, юнга принес фарфоровый чайник и пять глиняных чашек на деревянном подносе, на котором были еще небольшая жестянка с медом и короткая деревянная ложка.

— Капитан, молока у нас нет. Кок сказал, что все молоко скисло.

Араван посмотрел на Длинного Тома, и тот, отвечая на взгляд капитана, промолвил:

— Я хотя и геленец, но не могу пить чай без молока, просто не могу.

Нодди налил четыре чашки горячего чая и, посмотрев на Аравана, который кивнул ему, налил чашку себе. Жестянка с медом пошла по кругу, и всё, кроме Аравана и Бэйра, положили себе изрядные порции. Попивая горячий чай, Ник сказал:

— Мы ведь идем по самому скорому маршруту, капитан, или нет?

Араван усмехнулся и отставил чашку в сторону:

— Да. Самый скорый маршрут, Ник, хотя и чуть более протяженный. — Он прочертил на карте линию в юго–западном направлении. — При благоприятном ветре, я имею в виду северо–восточный пассат, с которым мы доплывем до района экваториальной штилевой полосы. Надеюсь, что в это время года нам повезет с ветром. Миновав этот район, мы снова поплывем в юго–западном направлении, пока не обогнем этот полуостров, принадлежащий Гирее.— Араван ткнул пальцем в выступ суши, выдающийся в море примерно на сто пятьдесят миль к востоку. — Поскольку мы будем держать курс на юг, нам удастся разминуться с прибрежным северным течением. — Араван посмотрел на Бэйра, потом на Длинного Тома. — Если бы мы шли кратчайшим маршрутом вдоль берега, нам бы пришлось не только преодолевать течение, но и плыть против ветра. А так, выйдя в открытый океан, мы поплывем под юго–восточным пассатом, который будет дуть под углом нам в левый борт, а не навстречу.— Араван снова стал всматриваться в карту, его палец продолжал прочерчивать маршрут, ведущий к югу. — Мы пойдем вниз к полосе штиля и будем надеяться на то, что ветер не стихнет. Помню, однажды, когда мы проходили по этим местам, отличный западный ветер дул нам в правый борт под небольшим углом. — На плоской карте Араван прочертил широкую дугу, описывающую почти круговой маршрут.— В другой раз нам тоже повезло с западным ветром, который дул по ходу прямо в корму, и в конце концов мы доплыли до вод моря Бореаль, где…

— Но, дядя, — перебил его Бэйр, — сейчас зима и…

— Зима на севере, Бэйр, но в южной части сейчас теплый сезон.

— Ааа! — хлопнув ладонью по лбу, протянул Бэйр, злясь на себя за непонятливость.

— Прошу прощения, капитан, — обратился к Аравану Длинный Том, — но даже в теплый сезон, говорят, может вдруг задуть внезапный и свирепый штормовой ветер с Южно–полярного моря, именно так и говорят, я слышал.

— Да–да, капитан, — подал голос Ник. — Длинный Том прав, черт меня подери. Внезапные ураганные ветры ломают мачты, переворачивают и топят корабли.

— Пусть уж лучше ветер свирепствует, — ответил Араван, — поскольку в этих широтах ветры для нас попутные, и я был бы очень не прочь, если бы такой ветер гнал нас к цели, даже если заодно потреплет.

Бэйр удивленно посмотрел Аравану прямо в глаза:

— Разве не ты говорил мне, что порывы ветра оставили «Эройен» без мачт в Синдшунском море?

Араван утвердительно кивнул, а Длинный Том и Николай пришли в такое замешательство, что кружки с чаем едва не выпали у них из рук.

— Это произошло в другом полугодии, Бэйр, — сказал Араван, — лето в высоких северных широтах совпадает с холодным зимним временем в южных — ветры, которые на своем пути оборачиваются вокруг полюса, жестокие и намного более свирепые, чем те, что дуют сейчас. Но если на нас обрушится такой ветер, то на этот раз я уберу часть парусов… Кроме того, у нас нет иного выбора, как только на всех скоростях идти вперед. — Араван замолчал, но никто не спросил его больше ни о чем, и тогда он снова обратился к карте. — Хотя это и теплый сезон, все–таки у полюса холодно и команда должна быть хорошо одета. И прошу вас обратить внимание вот на что: поскольку во всех морях этого мира «Эройен» зависит от ветра, мы можем лишь надеяться на то, что западные ветры не оставят нас своим вниманием в этих холодных водах. Руалла, повелительница ветров, отличается непостоянством и может повернуться к нам спиной. — Араван обвел глазами всех, кто собрался у стола над картой. Все молчали, и он вернулся к обсуждению маршрута. — Пройдя через область полярных льдов, мы снова войдем в зону нужных нам ветров, дующих в западном направлении, и они–то и понесут нас к Великому Водовороту. Мы поставим корабль у границы водорослей, которые покрывают около ста пятидесяти морских лье. Дальше мы с Бэйром пойдем одни на маленьком корабле, который строится под палубой.

Длинный Том, вздохнув, предложил:

— Вы можете взять с собой кого–нибудь из нас.

— Конечно, капитан, — добавил Ник, — я здорово могу драться ножом.

— Я тоже, — несколько неуверенно сказал Нодди.

— Нет. Вам потребуется каждая пара рук для того, чтобы удержать «Эройен» и не дать ему запутаться и увязнуть в водорослях. Такая судьба постигла многие корабли. Вы выведете его в чистую воду. Затем, двигаясь на юг, обойдете Великий Водоворот.— Араван посмотрел на Бэйра и продолжил: — Когда мы закончим — если мы закончим, — то спешно поплывем по ветру в тот район и будем ждать, когда корабль подберет нас.

Таким образом маршрут плавания был уточнен и доведен до Бэйра и помощников капитана, а «Эройен» летел на всех парусах, гонимый северо–восточным пассатом, делая более шестнадцати узлов. Все молились о том, чтобы фортуна не отвратила от них своего улыбающегося лица. Но к полудню следующего дня корабль сбавил ход и пошел медленнее… потом еще и еще медленнее, а потом его паруса совсем обвисли.

До наступления Триады оставалось всего тридцать пять дней, когда корабль вошел в район экваториальной штилевой полосы, где не ощущалось далее малейшего движения воздуха.


Глава 48 РАЗДОР | Рассветный меч | Глава 50 СТЫЧКИ