home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


II

Алекс наконец оставил в покое свой пазл. Он вышел в сад и принялся вырезать из куска дерева, это был корень оливы. Нож легко входил в сухую древесину, высвобождая постепенно, слой за слоем, нескладную фигурку, которая вырисовывалась все отчетливее, становясь похожей на очертания женского тела. Алекс надел соломенную шляпу с большими полями, чтобы защититься от солнца. С банкой пива в руке он забывал о своей ране, поглощенный этой кропотливой работой. Впервые за долгое время Алекс чувствовал, что напряжение наконец отпустило его.

Телефонный звонок заставил его резко подскочить. Он едва не порезался о кончик своего ножа, уронил оливковый корень и прислушался, оцепенев от ужаса. Звонок не умолкал. Не веря собственным ушам, Алекс подбежал к домику и остановился, не решаясь поднять телефонную трубку: кто мог знать, что он здесь?

Он сжал в руке револьвер, тот самый кольт, который взял у полицейского после того, как прикончил его. Это оружие было более совершенным, чем то, каким он обладал до сих пор… Дрожащими руками он снял трубку. Может быть, это какой-нибудь местный коммерсант, служащий телефонного узла, что-нибудь совершено безобидное, или, еще лучше, просто ошиблись номером? После долгих колебаний он все-таки поднял трубку и сразу же узнал голос. Это был экс-легионер, у которого он какое-то время отсиживался после нападения на отделение банка «Креди Агриколь». В обмен на кругленькую сумму этот тип пытался даже заняться лечением Алекса. Вытаскивать пулю было не нужно, к счастью, она, пройдя четырехглавую мышцу бедра, вышла сама. Он снабжал раненого антибиотиками и перевязочным материалом. Он даже на скорую руку наложил шов: Алексу было очень больно, но бывший легионер уверил, что опыт позволяет ему обойтись без услуг профессионального врача. Тем более что у Алекса, разыскиваемого полицией, и выбора-то не было: о надлежащей консультации в каком-нибудь официальном медицинском учреждении не могло быть и речи.

Разговор был кратким: хозяин этой хижины только что вляпался в какую-то темную историю с проституцией, и положенный в таких случаях обыск мог начаться если и не с минуты на минуту, то, во всяком случае, очень скоро. Алексу нужно было срочно убираться.

Он сказал, что принял все к сведению, и поблагодарил за звонок. Собеседник повесил трубку. Алекс обернулся с кольтом в руке. Он клокотал от бешенства. Все начинается сначала: бегство, облавы, страх перед тюрьмой, волосы, встающие дыбом, стоит ему заметить форменную фуражку.

Он наскоро побросал в рюкзак вещи, проверил деньги в сумке. Затем оделся, причем взял не собственную одежду, а полотняный костюм, найденный в шкафу. Он был ему немного великоват, но какое это имело значение? Под тканью повязка на бедре сбилась в комок. Хорошенько побрившись перед дорогой, он зашвырнул сумку в багажник машины. Несколько смен белья, туалетные принадлежности. Судя по всему, описание его машины вряд ли фигурировало в полицейском досье. Это был «ситроен», взятый напрокат на месяц приятелем-легионером, который уверил, что с этой стороны все в полном порядке.

Спрятав кольт в «бардачок», Алекс тронулся с места, оставив ворота решетки, окружающей домик, широко открытыми. По дороге навстречу ему попалось семейство голландцев, возвращавшееся с пляжа.

По автотрассе сновали машины туристов, и жандармы, сидевшие в засаде в придорожных кустах, выслеживали потенциальных нарушителей.

По лицу Алекса катились крупные капли пота. Его фальшивые документы не выдержат сколько-нибудь серьезной проверки, поскольку фотография была размещена во всех полицейских бюллетенях и в картотеке разыскиваемых.

Ему следовало немедленно вернуться в Париж. Там проще найти другое укрытие и переждать, пока полицейские угомонятся и его рана полностью закроется. Затем нужно будет найти способ скрыться из страны так, чтобы не сцапали на границе. Скрыться — и дальше куда? Алекс пока не знал… Он вспомнил разговоры, которые ему порой удавалось подслушать во время встреч с так называемыми «друзьями». Латинская Америка, вот, кажется, вполне надежное место. Но следовало опасаться всех и каждого. Его деньги могли ввести в искушение многих: ослабленный, раненый, перепуганный, ввязавшийся в авантюру, которая явно была ему не по силам, он смутно предчувствовал, что будущее могло быть не таким уж и безоблачным.

Он приходил в ужас от одной лишь мысли о тюрьме. Тот день, когда Винсент затащил его во Дворец правосудия, чтобы они поприсутствовали на заседании с участием присяжных, оставил самые тягостные воспоминания, которые беспощадно преследовали его: при объявлении вердикта подсудимый выпрямился в клетке и, услышав, какое назначено наказание, издал долгий жалобный крик. Алекс до сих пор видел это лицо в кошмарных снах, лицо, искаженное болью и недоумением.

Он поклялся, что если все-таки попадется, то последнюю пулю оставит себе.

Он добрался до Парижа по обычным дорогам, избегая автострад и крупных магистралей, где в этот период всеобщих отпусков высока была вероятность наткнуться на посты республиканских отрядов безопасности.

У него имелась лишь одна надежда: тот самый бывший легионер, ставший управляющим какой-то охранной конторы, который уже однажды помог ему после отчаянного побега с места преступления. Алекс не строил никаких иллюзий, спаситель помогал ему отнюдь не бескорыстно: он посматривал на деньги, но не слишком торопился их присвоить. Если Алексу удастся выпутаться, если окажется, что деньги можно будет пустить в оборот, тогда все возможно…

Он прекрасно понимал, что Алекс был сейчас в его власти, от него зависело и его выздоровление, и отъезд за границу. Совершенно растерянный, не понимающий ничего в своей новой жизни, Алекс не станет пересекать границу вслепую, рискуя попасть прямо в лапы Интерпола.

Он не имел выхода на международные каналы, предоставляющие необходимые гарантии безопасности. Он уже предвидел, что настанет момент, когда его наставник сообщит ему, сколько будет стоить исчезновение, надежные документы и место назначения, спокойное и надежное: без сомнения, это будет определенней — причем немаленький — процент добычи, захваченной при нападении на банк.

Алекс испытывал жгучую ненависть ко всем этим людям, которые так комфортно себя чувствовали в своих костюмах хорошего покроя, элегантным, умеющим говорить с женщинами; он сам как был, так и остался деревенщиной, тупицей, которым легко манипулировать.

Он остановился в небольшом домике в пригороде, в Ливри-Гарган, в одном из микрорайонов департамента Сена — Сен-Дени. После того как он там устроился, легионер приказал ему никуда не выходить; в распоряжении Алекса, как и там, в провансальской хижине, были набитый до отказа холодильник, кровать и телевизор.

Он устроился со всеми возможными удобствами, заняв лишь одну комнату. Дома по соседству частью пустовали в ожидании жильцов или сдавались банковским служащим: они жили размеренной жизнью, рано утром вставали и возвращались с работы только вечером. Более того, по причине летних отпусков предместье почти обезлюдело, так бывало с начала августа. Алекс чувствовал себя свободно, отсутствие соседей действовало на него успокаивающе. Бывший легионер настаивал, чтобы он заперся и никуда не выходил. Сам он на несколько месяцев уехал за границу. Со своим протеже он должен был встретиться лишь по возвращении. Так что Алекс мог чувствовать себя спокойно до самого сентября. Телевизор, разогревание в микроволновке нехитрой еды, послеполуденный сон, пасьянс — других занятий у него не было.


предыдущая глава | Тарантул | cледующая глава