home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


ж. Чего нет, того нет

Вообще следует отметить, что, по мнению Т. Н. Джаксон, одной из лучших знатоков саг в нашей стране, «анализ большой совокупности памятников древнескандинавской письменности позволяет говорить об отразившемся в них существовании в Скандинавии двух этногеографических традиций, зафиксированных в скальдических стихах, рунических надписях и королевских сагах, с одной стороны, и в географических сочинениях, скальдических тулах и сагах о древних временах – с другой, отражающих определённую пространственную и временную очерёдность проникновения скандинавов в Восточную Европу. Совокупное изучение древнескандинавской топонимии Восточной Европы приводит к выводу, что каждая группа источников имеет свою топонимическую номенклатуру. При этом очевидно, что хронология письменной фиксации топонимов соответствует последовательности их возникновения в языке древних скандинавов»[99].

И далее исследовательница указывает: в источниках Х-XI веков упоминаются Austmarr (Восточное, то есть, очевидно, Балтийское море), Gandvik (Колдовской залив или некая производная от финского названия, от которого произошла Кандалакша, то есть, видимо, Белое море) и Vina (традиционно считаемая Северной Двиной). Есть ещё Holmshaf, принимаемый некоторыми исследователями за Финский залив, как производную от Хольмгарда – Новгорода. Но большинство даже скандинавских учёных считают это обозначением моря вокруг о. Борнхольм. Что касается Дуны, единственной (!) из восточноевропейских рек, названных в рунической надписи XI века, приходится отметить: надпись на мемориальной стелле («Aust. I. tuna, asu»), о которой я, цитируя Брима, писал выше, на самом деле не читается. С. Бюгге, от которого идёт традиция связывать эту надпись с упоминанием Западной Двины, просто, как следует из «Русской реки», произвольно добавил и переставил буквы, чтобы получить «austr i Duna osa» («на восток от устья Дуны») . Понятно, что это уже не доказательство, а элементарная подтасовка.

Да и с Виной не так всё хорошо. Как пишет Джаксон, «в скальдике гидроним Vina нередко выступает метафорическим обозначением реки вообще» . Историк тут же приводит вису о гибели Торольва Скаллагримссона в битве в Англии, написанную его братом, знаменитым скальдом, Эгилем Скаллагримссоном, где говорится, что тот погиб на берегу Вины. Исследователь приходит к выводу, что «соотнесение скальдической реки Вины с реальной рекой – Северной Двиной – произошло позднее, в результате плаваний скандинавов в Белое море». И произошло это не раньше конца X века»[100].

Хорошо ещё, если так. Постоянный оппонент Джаксон в вопросе о Биармии А. Л. Никитин вообще считает, что скандинавы никакой Северной Двины не знали. И опирается при этом не просто на тексты саг, а на сопоставление их с реальной обстановкой в тех местах. Он указывает, что весь комплекс саг, упоминающих Биармию и реку Вину, позволяет уверенно выделить несколько устойчивых признаков этой земли. А именно: наличие морского побережья, в которое впадает крупная река и которое плотно заселено многочисленным народом. Народ этот занимается земледелием и охотой и имеет святилище бога Йомали, которому приносят в жертву много серебряных монет.

Ну и кто видел в низовьях Северной Двины плотно населённую местность, богатую серебряными находками? Серебра много находят и до сих пор на территории бывшей Великой Перми. Ещё больше его было во времена Петра I, серебряные древние чаши и украшения из сасанидского Ирана и даже ещё более старых царств Востока едва ли не тоннами снимали с пермятских идолов, которые представляли собой, грубо говоря, перебинтованные деревянные столбы. Очевидцы рассказывали, что иногда стоило чуть тронуть ветхие пелены, как серебро дождём лилось на землю. Но Великая Пермь расположена была значительно юго-восточнее, в верховьях Камы и на Чусовой. То есть туда даже по Северной Двине не доплывёшь, ещё волок делать надо в верховьях Вычегды. И добираться туда ох как долго! Одна Вычегда больше тысячи километров длиной. Так что от устья Северной Двины до Великой Перми наберётся где-нибудь тысячи две километров. Это практически протяжённость Днепра! Сколько недель викинги туда плыть должны были? Ан о таком длительном плавании по Вине ни одна сага не упоминает. К тому же в Северную Двину всегда было трудно войти кораблю, поскольку там разветвлённая дельта и постоянно меняющиеся мели на входе.

Зато под все эти характеристики хорошо подходит устье Западной Двины. Здесь не место входить в подробное обсуждение вопроса локализации Биармии. Но нельзя напоследок не отметить то, что бросается в глаза: оба названия – Дуна/Дина и Вина – одинаково хорошо получаются из названия Двина (в нашем произношении оно звучит, скорее, как «Дувина»). Кстати, чёткой этимологии у него нет. Понятно, что оно не финно-угорское по происхождению, поскольку финский язык сочетания «дв» в начале слова не приемлет. Но и объяснения из скандинавского тоже отсутствуют. Единственное, что предлагалось, это древнеисландское «dvina» – «слабеть, исчезать». Похожие слова с близкими значениями есть в англосаксонском («dvinan») и в голландском («verdwijnen»). Но при всём совпадении по звучанию непонятно, при чём здесь «исчезать», если речь идёт об огромной реке? И уж тем более, как это относится к реке вообще, если вспомнить пояснения Т. Н. Джаксон? Наконец, если слово это из германских языков, почему в скандинавских текстах оно встречается в двух формах с потерей различной согласной, но нигде – полностью?

Но, как бы там ни было, потеря одной из двух первых букв в слове «Двина» при переходе его в различные языки представляется вполне закономерной. В финском оно точно станет «Вина», что и подтверждают финно-угорские варианты названий Западной и Северной Двины (в последнем случае – карельское Виена (Viena).

Так что не удивлюсь, если выяснится в итоге: Дуна и Вина – это название одной и той же реки. Ну или, следуя разысканиям самой Джаксон, вообще просто обозначение любой реки. Что, кстати, вполне соответствует одной из этимологии, которую считал наиболее реальной Фасмер: «Возможно, это древнее индоевропейское название, которое Розвадовский относит к древнеиндийскому dh'avate, dhavati – «течёт», dhautis – «родник, ручей»» . Действительно, если название Двина имеет именно такие корни, оно может быть как раз древним обозначением реки вообще.

В общем, суммарная картинка на основании скандинавских источников получается такая. Скандинавы хорошо знали Прибалтику. Там и в IX-X веках они упоминают множество названий. В общей сложности во всём комплексе скандинавских документов указано четыре названия прибалтийских племён, 11 названий земель, три острова, три реки. И есть множество упоминаний о том, что викинги сюда плавали.

С Русью дело обстоит похуже. Названий отдельных княжеств (земель) при большой натяжке можно насчитать только три, городов – 9 (плюс два совершенно не трактуемых даже большими любителями норманнской теории). И сюда нужно добавить Непр и Нюйу с неизвестной Олкогой[101]. Да и то всё это появляется в письменных источниках не ранее XII века. Относительно же торговых путей ничего не известно.

Вы думаете, это исключительно мои личные соображения? Как бы не так! Самое интересное заключается в том, что масса сторонников норманнской гипотезы и существования пути из варяг в греки в своих трудах, когда излагают реальные факты, а не свои домыслы, повествуют о том же, о чём говорю я. Итак:

«Как отмечает В. А. Брим, саги отличаются "необычайной скудостью и часто неточностью" в описании всего пути "из варяг в греки"».

Это Джаксон[102].

А вот сам Брим:

«…участок пути, проходящий через Финский залив к Неве и через Волхов к великому волоку, ни в одном скандинавском источнике не описан, хотя он имел первостепенное значение в эпоху варяжских движений» .

И далее:

«Ладожское озеро… нигде в скандинавской литературе не упомянуто»; «трудный и, вероятно, небезопасный участок пути волоком из Ловати на Двину и из Двины на Днепр нигде в исландских и вообще скандинавских памятниках не упомянут»[103].

Т. Н. Джаксон в упомянутой книге очень старается найти в скандинавской литературе доказательства плаваний по пути из варяг в греки. И что дал её поиск?

В «Саге о крещении» говорится о том, как Торвальд Кодранссон и Стевнир Торгильссон добирались из Миклагарда (Константинополя) до Кёнугарда (Киева) восточным путём по Непру (Днепру). Ну а кто бы спорил?

В «Саге о Хаконе Хаконарсоне» путешествие Эгмунда из Новгородской земли в Иерусалим обозначается как движение «по ещё более восточному пути к морю» . Но тут же ничего не говорится, как именно он путешествовал!

В «Саге о Магнусе Добром и Харальде Сигурдарсоне» по «Гнилой коже» рассказывается, как Харальд Сигурдарсон выбрался из Миклагарда (Константинополя), поплыл дальше в Свартахав (Чёрное море), а затем «на север за море, а оттуда едет он по Аустррики в Хольмгард (Новгород)» . Отмечаю: едет! К тому же автор «Красивой кожи» делает к этому рассказу дополнение: «Тогда поплыл он на север в Эллипалтар, откуда поехал назад по Аустррики»[104]. И дальше автор соглашается с Бьярни Адальбьярнарсоном, который полагает, что слово «Эллипалтар» происходит от двух (греческого и латинского), обозначающих «болото». А «болото» – это, скорее всего, Азовское море, «Меотийское болото» древних. То бишь Харальд Сигурдарсон ещё и Днепровские пороги обходит. Но об этом позднее.

Тому, кто думает всё ещё, что скандинавы только ходили на судах, процитирую ещё Джаксон:

«Магнус, сын Олава, начал после поля свою поездку с востока из Холъмгарда вниз в Альдейгьюборг. Стали они снаряжать свои корабли, когда весной сошёл лёд….

Кальв и его люди пробыли в Холъмгарде, пока не прошёл йоль. Отправились они тогда вниз в Альдейгьюборг и приобрели там себе корабли; отправились с востока, как только весной сошёл лёд»[105].

Как видим, скандинавы не плывут по Волхову, а едут зимой из Новгорода в Ладогу то ли по замёрзшей реке, то ли вдоль неё. Как тут не вспомнить опять Микляева с его теорией зимнего пути!

В итоге историк вынуждена констатировать: «Сведения о днепровском отрезке пути… не отличаются полнотой» . Да уж, это мягко сказано. Нет тут никаких данных о реальном водном пути от Киева до Новгорода!

Вот о Двинском пути – есть. И Джаксон уверенно приводит их.

Скандинавские источники, в свою очередь, из трёх известных им путей на Русь (через Западную Двину, Финский залив и Северную Двину) фиксируют лучшее знакомство именно с Западнодвинско-Днепровским путём. В ряде саг он фигурирует в качестве транспортной магистрали. Так, в «Саге о крещении» описывается путь из Константинополя через Киев и Полоцк в Данию, а в «Саге о гутах» – дорога по Западной Двине с Готланда в Византию…

«Оттуда отправились они вверх по той реке, что зовётся Дюна. И вверх через Русаланд так далеко уехали они, что пришли они в Грикланд…

Пока Готланд не стал подчиняться одному епископу, на Готланд приезжали епископы, которые были паломниками в святой земле Иерусалиме и ехали оттуда домой. В то время путь на восток шёл через Русаланд и Грекланд до Иерусалима»[106].

Кроме того, историк указывает, что на Двинско-Днепровском пути расположено больше всего географических объектов, известных из различных скандинавских источников. Она насчитывает их шесть, считая с Днепром и Смоленском.

Между прочим Брим считал, что Двинский путь был открыт раньше пути по Волхову – Ловати.

«Из Зап. Двины скандинавы могли перейти в любую из больших речных систем, по которым происходило передвижение в Древней Руси и которые сходились в этом районе: по Ловати через Ильмень и Волхов в Новгород; по Волге на далёкий восток и, наконец, по Днепру к Киеву»[107].

То есть, по его же собственному утверждению, получается, что скандинавы шли не из Новгорода на юг, а из Полоцка или Гнездова на север (так же, как и на юг и восток). Но это уже совсем другой разговор! Мы имеем не хождение из Скандинавии через Новгород в Киев и на Чёрное море и обратно, а путь из Скандинавии по Двине с расхождением потом в разные стороны. Из варяг в греки, да не так! Но об этом позже.

В общем, в конце своего исследования Т. Н. Джаксон выделяет несколько вариантов путей с севера на юг. При этом, по её же утверждению, самое раннее письменное упоминание о «восточном пути в Иерусалим» относится ко второй половине XI века. То есть значительно позже того времени, которое нас интересует! Да и то надпись «Ингирунн, дочь Хёрда, велела высечь руны по себе самой. Она собирается ехать на восток и далее в Иерусалим. Фот высек руны»[108] на деле совершенно не говорит о пути именно через Русь. Скандинавское (норвежское) понятие «восток» включало в себя Швецию, практически весь южный берег Балтики, Русь и все страны, в которые можно было через них приехать. Так что дорога по той же Висле или даже Одеру тоже будет «на восток».

Из неупомянутых ранее есть ещё «Сага о крещении». Торвальд Кодранссон и Стевнир Торгильссон после исчезновения конунга Олава (т.е. после 1000 г.) «отправились вдвоём по всему свету и вплоть до Йорсалахейма, а оттуда до Миклагарда и так до Кёнугарда ещё восточнее по Непру. Торвальд умер в Руссии недалеко от Паллтескьи. Там он похоронен в одной горе у церкви Иоанна Крестителя…»[109] То есть из Иерусалима в Константинополь, оттуда в Киев и по Днепру в Полоцк. Но, во-первых, опять-таки не ясно, водой ли они шли от Киева к Полоцку, а во-вторых, это снова не Волховский, а Двинский путь.

Зато описаний маршрутов из Скандинавии на юг через Западную Европу (и морских, и сухопутных) полно. Даже из Руси в Рим и Константинополь Харальд, Суровый Правитель, после того, как Ярослав Мудрый отказал ему в руке своей дочери Елизаветы, едет вкруголя:

«…собрался он отправиться прочь из страны, о чём упоминается в его песни, что он отправился с войском на восток по Вендланду, и так до Саксланда, и дальше на запад по Фраланду, как сказал Иллуги… Оттуда он отправился в Лангабардаланд и затем в Ромаборг, а после этого в Пул и там взошёл на корабль, и поплыл оттуда в Миклагард к императору, как говорит Бёльверк»[110].

Наконец, единственное произведение, которое описывает подробно путь из Скандинавии в Рим и Иерусалим – Дорожник аббата Николая, – тоже описывает различные варианты дороги через Западную Европу, причём посуху. А ведь это именно руководство для паломников.

Вообще-то всё это дела значительно более позднего времени, XI-ХIII веков. Так что, честно говоря, возникает впечатление, что скандинавы до XI века вообще не знали дороги на юг. Ну, может, редкие смельчаки и ходили, но чтобы эти пути были широко известны (а как же иначе, если это были нахоженные торговые маршруты!), не скажешь.


е. Те же саги, но другой взгляд | Путь из варяг в греки тысячелетняя загадка истории | Г. Мусульманские историки и географы