home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


ОКТЯБРЬ 1943 – ЯНВАРЬ 1944 ГОДА

В однообразии дороги день тянется нескончаемо долго. От холода нетрудно погрузиться в опасную дремоту. Весь мир лежит под ледяным стеклом. Приходится встряхивать головой, пришпоривать мула, шевелить руками.

Чанг, вожатый каравана, – скорее китаец, чем тибетец. Его выдает особая цепкость и прагматизм. Он обветрен, закален климатом и трудностями жизни контрабандиста. Чанг внушает мне доверие: он единственный из всех, кто, похоже, далек от какого-либо представления о боге. Он управляет своими людьми с помощью односложных слов и полунамеков. Погонщики почти все тибетцы, не считая двух-трех шерп, которые нанялись к нам ради хорошего заработка. На привале они играют в кости и пьют чай с медленно растворяющимся прогорклым жиром, похожим на желтый островок.

Разговор с Чангом был у меня единственный раз за все это время, накануне отъезда. Он сказал, что мне нечего бояться, потому что на самом деле бонпо ненавидят британцев и никто не узнает о моем путешествии. Его откровенность задела меня, но не встревожила. Ему, в принципе, все равно, кто я – немец или англичанин. Для этих людей великая война – всего лишь прихоть европейцев, малозначительная гражданская смута.

«Эх! Эх!» – этим криком они то и дело понукают животных.

«Рак! Рак!» – так они созывают неловких вьючных баранов, сбившихся с пути, который указывает им вожак.

Ни с того ни с сего бараны пускаются в отчаянный, неконтролируемый галоп, рискуя сорваться вниз. Тогда кто-то из погонщиков скачет за ними на муле, пока не нагонит.

Первые дни пути дались мне тяжело из-за разреженного воздуха, дышать приходится очень осторожно. Следуя советам Аухнайтера, я каждые два часа медленно рассасывал таблетку корамина с глюкозой.

Днем температура опускалась до 25 градусов ниже нуля. Все это можно вынести, пока не налетит порыв ветра. Это бывает нечасто, но когда такое случается, приходится закутываться в овечьи шкуры, спасаясь от морозных игл, которые вонзаются в кожу как раскаленные острия.

Большинство погонщиков мажет себе лицо вонючим гусиным жиром. Его же они кладут в горячий чай, чтобы восстановить потраченные калории.

На заснеженных участках плоскогорья мы движемся особенно медленно. Животные, в основном бараны, проваливаются в снег. Порой приходится вытаскивать их из колодцев, откуда они пристально глядят своими невозмутимыми, похожими на стеклянные пуговицы глазами.

По вечерам мы останавливаемся в расщелинах или котловинах, более или менее защищенных от ветра. Меньше чем за полтора часа обустраивается загон для скота и устанавливаются шатры. Я живу в кожаном шатре, куда помещается походная кровать, керогаз и лампа, при свете которой я делаю свои записи. Всю ночь я не даю чаю остыть. Добавляю туда водку. Пытаюсь читать. Развлекаю себя тем, что осталось от Нового Завета в бревиарии Аненэрбе, и единственной книгой, которую взял с собой в рюкзаке, – стихами Гёльдерлина.

Огонь радует всех. Люди группками усаживаются подле него. Они познали науку непогоды. Они разговаривают и смеются. Шерпы спорят из-за игры в кости или в карты и все время пьют чай. Только Чанг, вожатый, иногда позволяет себе глоток спиртного. Огонь очень слаб, и людям приходится терпеливо ждать, когда зажарятся ломтики мяса ягненка или овцы. Тибетцы готовят цампы, свои неизменные овсяные лепешки. Я научился ценить их за питательность, но предпочитаю добавлять соль, вместо специй и приправ, которыми их обычно сдабривают.

На рассвете шатры сворачивают и привязывают на спины яков, от которых идет пар. Потом сгоняют скот. Несмотря на холод, люди смеются и перебрасываются шутками. Наступил новый день. Еще один день во Вселенной.

Из чашек с чаем и изо ртов поднимаются мимолетные призраки пара. И снова в путь, в путь.

Порой в вышине появляется парящий орел, приходят на ум слова аббата Теодориха фон Хагена, и я Думаю, что, возможно, мне еще придется вспомнить о них в будущем.


На такой высоте одолевает дрема. Иногда мне приходится делать усилие, чтобы не уснуть. Погонщики подбадривают друг друга криками, тишина просто невыносима. Это полное, давящее, неземное молчание.

Дрема сладка. Время течет незаметно. Единственная угроза – морозные уколы, которые время от времени добираются до кожи.

В середине утра пятого дня мы разглядели вдалеке в опалово-перламутровом сиянии снега человеческую фигуру, пересекавшую равнину нам наперерез. Я остановил мула и постарался навести на него свою подзорную трубу (непросто вертеть колесико в перчатках на подкладке из овечьей шерсти).

Это был худощавый мужчина, бритый, как это принято у монахов, в короткой фиолетовой накидке. Удивительно, но на нем не было шапки. Были видны его обнаженные икры. Он бежал, двигаясь большими, равномерными прыжками.

До этого я слышал разговоры об удивительных «бегущих ламах», способных в мистическом трансе преодолевать огромные расстояния. Он бежал в ста с чем-то метрах от нас. Погонщики и вожатые, развеселившись, принялись кричать. Один из непальцев кинул камень из пращи, как бывает, когда надо перерезать дорогу обезумевшему барану. Камень отлетел, подняв облако снега.

Лама постепенно затерялся вдалеке.

– Это лунг-гомпа, – сказал мне Чанг. – У них очень легкое тело. Подошвами они едва касаются земли…

Бегут они в трансе, высоко задрав голову, не выходя из экстаза. И хотя это кажется невероятным, они предпочитают совершать свои одинокие вылазки по ночам.

Я заметил, что тибетские погонщики склонили головы в знак благочестивого почтения.

– По ночам они бегают, глядя на звезды. Волки на них не нападают: эти монахи издают какой-то особый запах, – продолжил свои объяснения Чанг. – Они предпочитают такие высокогорные равнины, как эта, называемые цангами.

– Но они останавливаются? Когда они останавливаются?

– Они бегут часов двенадцать-четырнадцать, пока не находят место, где могут накапливать тепло, не выходя из транса. Обычно это бывает в каменных святилищах, которые возводят паломники на путях какого-нибудь святого тулку. Они могут прибегать из самых отдаленных монастырей. Не знаю, что их гонит, зачем… – сказал Чанг.


Глава IV По направлению к пустыням на краю земли | Путешествие в Агарту | 4 НОЯБРЯ