home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Несколько лет спустя, в другой точке земного шара

Горячий и пыльный ветер не проникал за живую изгородь, обрамляющую территорию «Центра номер 2». Рукотворный рай возник в этом пустынном уголке, словно по мановению волшебной палочки. Здесь было всё: и огромный бассейн, который справедливее было бы назвать небольшим озером, и рощи зелёных деревьев — их пересаживали целиком, вместе с пластами почвы, на которой они когда-то проросли молодыми побегами, — и уютные дома-коттеджи, оборудованные по последнему слову бытовой техники.


Но главными зданиями Центра были всё-таки лабораторные корпуса, причём кроме двух-трёх надземных этажей они имели ещё и пять-шесть подземных — именно там, под землёй, в основном и священнодействовали люди в белых халатах. Там, в полной недосягаемости для любых видов визуального и инструментального наблюдения, творилось невиданное — воплощался в жизнь грандиозный проект, скрытый за безликим названием «Печать».


Меры для сохранения секретности были приняты строжайшие, не говоря уже о том, что живая изгородь обрамлялась металлическими сетчатым забором и широкой контрольной полосой, в любое время суток и в любую погоду насквозь просматриваемой не только глазами людей, но и куда более совершенными и чуткими сенсорами киберсистем. Отпуска не поощрялись (хотя формально и не были запрещены), а чтобы отбить у работавших здесь по долгосрочному контракту людей желание потребовать у начальства этот самый отпуск, был использован безотказный приём — отпускные дни, проведённые на территории Центра, оплачивались в тройном размере.


И это сработало — зачем куда-то ехать, если всё потребное для отдыха души и тела можно получить здесь же, не выходя за ограду, за которой на сотни километров до ближайшего человеческого жилья тянулась бесплодная пустыня? Подбор кадров был произведён тщательно — почти все работавшие в Центре не имели семей, а семьи тех немногих, у кого они всё-таки были, жили здесь же, на всём готовом и без малейших забот-хлопот. И росли их банковские счета, обрастая новыми нулями и обещая в будущем — уже в недалёком, как всерьёз верили почти все, — безбедную жизнь до конца дней.


Сама работа Центра, скрытого под невинной вывеской «Биологическая лаборатория по изучению редких и аномальных форм жизни» (и многие всерьёз считали, что здесь и в самом деле изучают экзотических тварей вроде загадочных чупакабрас[42]), была организована таким образом, что каждый из сотрудников владел информацией лишь по узкому диапазону задач, стоящих непосредственно перед ним. Руководители подразделений знали чуть больше, но всё — и то, конечно, далеко не всё — знал лишь узкий круг ведущих специалистов, к числу которых принадлежали профессор Джошуа Райт и его заместитель доктор Люк Чойс.


…Профессор Джошуа Райт стоял у широкого окна своего кабинета и отрешённо смотрел на зелёную лужайку под окнами. Райту было не по себе — те смутные подозрения, которые овладели им ещё тогда, когда Арчибальд Эссенс предложил им с Люком работать над проектом «расы будущего», теперь, по прошествии времени, обрели характер уверенности.


«Так вот, значит, как… — невесело думал Джошуа. — Так вот, значит, что мы должны получить в итоге… Старый осёл! Размечтался — примерил на себя нимб Творца! А на самом-то деле…».


Основания для столь мрачных дум у профессора Райта имелись. Он уже представлял себе, что за «новые люди» должны выйти из первых инкубаторов, смонтированных в самых нижних этажах лабораторных корпусов и прикрытых слоями бетона и брони. Намёк Эссенса на «генную модификацию» обернулся жуткой реальностью, не оставлявшей места каким-либо сомнениям.


Во-первых, у искусственных людей предполагалось приглушить базовый инстинкт самосохранения, дарованный природой для обеспечения выживаемости вида, и сделать их как можно более управляемыми и покорными. Одновременно повышалась физическая выносливость, быстрота реакции и обыкновенная мускульная сила — в ущерб мыслительным способностям и эмоциональной сфере. Такие монстры могли быть только слугами и солдатами — покорными слугами и идеальными солдатами — никакого другого будущего у «новых людей», «генетически модифицированных» именно таким образом, не было, да и попросту не могло быть.


А во-вторых — и это стало окончательным подтверждением — на столе Райта лежал доклад руководителя подразделения, занимавшегося репродуктивными функциями будущих клонов. И в этом докладе было напечатано — Райт сначала даже не поверил собственным глазам, — что подразделению удалось выполнить поставленную задачу: добиться того, чтобы клон внешне получался мужской особью, но не способной к воспроизводству себе подобных. Одновременно предельно — до полного исчезновения — угнетались все эмоции, относящиеся к этой важнейшей области человеческого бытия.


И вывод был прост и очевиден: ни о каких новых людях речь не шла. Из инкубаторов «Центра номер 2» — и, как не без обоснования подозревал Джошуа, других подобных центров, созданных господином Эссенсом и его соратниками, — должны были выйти узкоспециализированные биороботы, предназначенные для вполне конкретной цели.


«Наивный мечтатель… — с горечью подумал учёный. — Впрочем, всё это уже было: подобные тебе романтики от науки мечтали о неисчерпаемом источнике энергии, а в итоге получили ядерную бомбу. Ты просто повторил чужую ошибку — люди ведь никогда не учатся на чужих ошибках; они почему-то предпочитают делать свои собственные…».


Все мечты профессора Райта рассыпались в пыль. Не будет никакого терапевтического клонирования, способного помочь людям справиться с множеством болезней путём замены повреждённых органов выращенными на основе ДНК самого больного, как не будет и чудесных воскрешений-воссозданий безвременно умерших на радость безутешным родным и близким. А будет… А вот что будет, это человечество увидит всего через несколько лет. Если, конечно…


Джошуа отошёл от окна, сел за стол и ещё раз быстро перелистал доклад. Задумался, барабаня пальцами по гладкой крышке стола, потом решительно встал и направился к двери.


…Он засиделся за компьютером в своём холостяцком коттедже далеко за полночь. У Райта были диски, на которые он, на правах ведущего специалиста проекта, скачивал базовые данные, касающиеся тех или иных направлений в разработках — в том числе и те, которые оборачивались тупиками. И теперь профессор Джошуа Райт компилировал эти данные, создавая новый массив.


Он закончил работу около двух часов ночи, и некоторое время вызывал на экран те или иные информационные фрагменты, сравнивая их с существующими в реальности и лишний раз проверяя на внешнюю достоверность. Это отняло у Райта ещё около часа времени, однако теперь он был уверен в том, что всё сделано правильно.


Затем профессор набрал код доступа к серверу Центра — он знал этот код, такое знание полагалось Райту по статусу. Надпись «Access permitted»[43] появилась на дисплее с секундной задержкой, и профессор немного помедлил, вглядываясь в экран монитора компьютера, словно надеясь увидеть там что-то очень важное.


«Господь бог уничтожил первую женщину — ту, которая была до Евы, — поскольку счёл её неудачной моделью, — мысленно усмехнулся Джошуа. — Ну что ж, последуем примеру Создателя, не сомневаясь в мудрости Его…».


Он помедлил ещё мгновение и решительно нажал «Enter».


Профессор Джошуа Райт сделал свой выбор.


* * * | Криптоистория Третьей планеты | * * *