home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


2004 год

«Плохо видно… Результат моего неумения? Хотя я вроде бы всё сделал правильно… А может, всё это бред и чушь собачья? Не будем спешить с выводами — неизвестно ещё, что там увидит Татьяна…»


Он действительно всё сделал правильно — как учили. Избавился от ощущения тела — от кончиков пальцев ног до головы, — а затем старательно провёл сборку. Полёт получился очень реальным — даже голова закружилась — и вхождение в тёмный туннель-спираль тоже. Но вот когда дело дошло до кадров — после перехода за момент рождения, — то пошла полная тусклятина. А акцентироваться и помогать нельзя — исказишь подлинное содержание того, что видишь, подменишь действительное желаемым.


… Земля с высоты птичьего полёта. Зелёные густые рощицы, дуга морского берега и череда сизых волн, накатывающаяся на прореженные песчаными пляжами скалы. Остров — почему-то кажется, что это именно остров, хотя и большой. А время… Время — полторы тысячи лет назад как минимум, или даже ещё раньше. Третий-четвёртый век от Рождества Христова, так?


… Хижина (интерьер смутен), огонь в очаге (в костре?) посередине. Светловолосая женщина с лучистыми глазами и ощущение исходящего от неё тепла. Мужчина (лица не разглядеть), крепкий и уверенный в себе. А я — я на ворохе звериных шкур (мягкий и густой мех), и лет мне от силы пять-шесть, и я смотрю на мужчину и женщину (родители?) снизу вверх. Взгляда мужчины я не ощущаю, а вот устремлённый на меня взгляд женщины… Во взгляде женщины тревога… За меня? Обычное беспокойство матери? Нет, тут что-то другое …


… Ночной лес. Темные тела громадных деревьев, ветви которых переплетены где-то там, наверху, в сплошной свод. Багровое пламя большого костра и сосредоточенные лица людей, выхваченные из темноты отсветом пламени. Много людей. Высокая женская фигура, закутанная в длинное одеяние (плащ?). Цвета плаща не разобрать — женщина стоит на самой границе света и тьмы. Ощущение угрозы… Женщина что-то говорит, но смысл её речений тёмен …


… Топот ног — и ощущение боевого азарта. Пальцы правой руки крепко сжимают рукоять топора. А рядом — бегущие люди, горячее дыхание и запах пота, бряцанье оружия. Земля быстро мелькает под ногами, шорох травы, и кажется, что не бежишь, а летишь. Острый холодок — смесь ярости, страха и желания боя. Третий компонент этого коктейля — превалирующий. А впереди — плотная цепь воинов, одетых в железо. Это враги, и сейчас главное — добежать до них!


… Перемешано — какие-то вообще неразличимые картинки (звёзды в чёрной пустоте — а это ещё с какого бока припёка?). Голос… Опасность, большая опасность! Свист летящих копий — и удар. В грудь — слева. Земля встаёт на дыбы и рушится мне на лицо. Тьма …


Виктор открыл глаза. Таня сидела в кресле напротив, расслаблено опустив руки на подлокотники. Она ещё там, но ничего, скоро вернётся. Прерывать же медитацию внешним воздействием не рекомендуется — мало ли что…


— Ну, рассказывай, — попросил он, когда она наконец-то глубоко вздохнула, слегка качнула головой и тоже открыла глаза, — что ты видела?


Совпадений было мало, очень мало, но имевшие место быть поражали своей детальной точностью. Правда, похоже, в том времени они не встретились…


— Послушай, а эта женщина… — спросил Виктор, закончив свой рассказ.


— Какая? У костра?


— Нет, другая — моя мать. Это, часом, не ты была, а?


— Этого я не помню… Нет, вряд ли. Мы с тобой ориентировались на одновременные воплощения, совмещённые во времени или хотя бы минимально разнесённые по срокам. Я видела время более позднее. Средневековье, лет на триста-четыреста позже… Ты будешь смеяться — но я была мужчиной! Я даже чувствую, — она провела ладонью по левому плечу, — тяжесть этого дурацкого железа! Нет, от мод того времени трудно впасть в восторг. У меня был повтор: какое-то горящее поселение, храпящие кони, лязг, крики, запах крови и дыма. И снова та сцена, когда меня убили… Помнишь, я уже рассказывала?


Виктор помнил. У Татьяны была странная фобия — она терпеть не могла, когда в автобусе кто-то стоял позади неё. «У меня ощущение, что это тип за спиной сейчас ка-а-а-к шарахнет меня по темечку, и моя бедная головушка разлетится, как лопнувший арбуз! Бр-р!» — сказала она как-то. И самое интересное, что до причины этого страха удалось докопаться.


Оказывается, ей в обличии рыцаря (или что-то в этом роде) простых и диких времён раннего Средневековья, некий оппонент в споре на полосах заточенного железа взял да и развалил такой полосой — то бишь мечом — голову лихим ударом сзади. С железом тогда обращаться явно умели — не спас даже шлем. Но ещё интересней — фобию удалось излечить. Татьяна несколько раз прокручивала «видеозапись», и сумела всё-таки обернуться за миг до того, как на неё упал роковой удар, и отклониться. После этого она перестала обращать внимание на «типов за спиной».


— Так ты же «переиграла ситуацию». Сколько ж тебя ещё убивать-то можно?


— Прошлого не изменишь, свершившееся — свершилось. Физическую оболочку моего реинкарнационного предка укокошили, это факт. Я просто «сыграла желаемое», зато теперь чувствую себя спокойно. Я только убрала след, но и этого вполне достаточно. А ты, небось, — Татьяна ехидно прищурилась, — не прочь как можно реальнее переиграть ситуацию из юности твоего текущего воплощения, когда ты так и не понял прозрачных намёков оставшейся с тобой наедине девчонки, вёл себя как телёнок, и не произвёл ожидавшихся от тебя очень конкретных действий? Да ладно, ладно, чего уж там…


Виктор смолчал. Развивать эту тему бессмысленно — встретившись в зрелом возрасте, они с Танюшкой продолжали дико ревновать друг друга к прошлому, несмотря на прожитые вместе годы (язык мой — враг мой, понаболтали друг дружке всякого в приступе взаимной откровенности). Вместо этого он встал, скинул футболку и подошёл к зеркальному шкафу.


— Ты чего, Вить?


— Следы, говоришь, — пробормотал он, разглядывая себя в зеркале. — Они остаются не только в памяти, но и на физических оболочках — иногда. Всё взаимосвязано — помнишь?


— Ну и что?


— Иди сюда. Смотри…


На загорелой смугловатой коже груди Виктора, чуть выше левого соска, выделялся светлый ромбик, слегка вытянутый вдоль вертикальной оси. Такие штуки получаются, когда на пляже наклеивают на тело всевозможные нашлёпки — вплоть до вырезанных из бумаги букв. Но они-то забыли когда были на море, где можно вволю насладиться горячим солнцем!


— Это… Это то, о чём ты рассказывал, да? След от…


— Умгу. Наконечники римских метательных копий — пилумов — были гранёными, и в сечении получался почти правильный квадрат. Рана от такого наконечника выглядит именно так. Правда, мне сначала было не очень понятно, почему ромб — ромбовидную прорезь оставило бы копьё с плоским навершием. Но потом я вспомнил … Дротик вонзился мне в грудь сверху, описав в воздухе дугу, а затем под своим весом он чуть опустился, растянув рану.


Таня осторожно провела пальцами по светлому пятнышку — кожа как кожа.


И всё-таки… Совпадение? Или тело помнит?


— Помнит не тело, — Татьяна не удивилась, что муж отвечает ей на невысказанный вопрос: они очень часто думали об одном и том же почти синхронно, — помнит первичная матрица. Хорошая у неё память… А это, — Виктор ткнул пальцем в грудь, — отражение.


— Память… — задумчиво повторила Таня. — Кстати, а ты помнишь ту молодую пару?


— Которая заказывала у нас катер на свадьбу? — уточнил Виктор. Покинув стены своего разваливающегося НИИ, Татьяна теперь на пару с мужем работала в агентстве, занимавшемся организацией всевозможных праздников на воде. — У них ещё венчание в Никольском соборе?


— Да, этих ребят. Ты знаешь, когда я с ними разговаривала, у меня было ощущение, словно я смотрю в зеркало. Поверхность зеркала зыбкая, она колеблется, но это зеркало, и я вижу в этом зеркале… себя! Себя — в облике этой молоденькой девчонки! У неё была царапина на левой руке — и у меня зачесалось кисть в том же месте, на сгибе.


— Помню, — со странной интонацией произнёс Виктор, внимательно глядя на жену. — У меня было точно такое же чувство. Этот парень — я! Или точная моя копия — не внешняя, конечно…


— У них заказ в сентябре. Но я обязательно сделаю им хорошую погоду, хотя чистить небо осенью не так просто. Но для них я уж постараюсь…


— Ничуть не сомневаюсь, что у тебя всё получится, ведьма ты моя любимая! — Виктор улыбнулся и чмокнул Татьяну в нос. — А потом мы с тобой исполним нашу с тобой давнюю мечту — съездим в Мексику. Мне почему-то очень хочется увидеть пирамиды ацтеков… Я бы даже сказал, что мне хочется туда вернуться — хотя мы с тобой там никогда не были.


Последнее было верным лишь отчасти — сам-то Виктор однажды побывал в Мексике (давно, ещё до встречи с Татьяной). Правда, маленький портовый городок Лазаро Карденас, где они простояли под разгрузкой около двух недель, — это не Мехико, раскинувшийся на месте Теночтитлана, древней столицы рухнувшей под мечами испанских конкистадоров империи Анауака. Не было в этот захудалом пыльном городишке ни ступенчатых теокалли, ни капищ языческих богов — единственным намёком на прошлое был шоколад «Монтесума», продававшийся в местных лавочках. Зато была там молодая преподавательница из Мехико, приехавшая на побережье отдохнуть. Её звали Мария (хотя полное её имя было куда длиннее)…


Виктор не знал, что в далёкой стране за океаном растёт девочка по имени Мерседес[56] — дочь Марии. Янь очень часто пересекается с Инь мимолётно с тем, чтобы никогда больше не встретиться. Ничего не изменилось за пятнадцать тысяч лет, прошедших с того дня, как эск Эндар покинул один Юный Мир, в котором осталась спасённая им Лю.[57] Алый Маг-Воитель так и не увидел своего сына, рождённого Лю после их короткой, похожей на вскрик, любви.


Ключевой мир собственного домена звёздной владычицы Эн-Риэнанты, наши дни | Криптоистория Третьей планеты | Ключевой мир собственного домена звёздной владычицы Эн-Риэнанты, наши дни