home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


ПОСЛЕСЛОВИЕ АВТОРА

Повесть об уходе последнего великого республиканца Гая Юлия Цезаря «Падение титана, или Октябрьский конь» является последней из серии книг о республиканском Риме.

Октавий (Октавиан) Август скорее принадлежит к империи, чем к Республике, так что, рассмотрев его детство и первые шаги на мировой событийной арене, я нахожу уместным остановиться, прекратить доставлявшие мне огромное удовольствие попытки вдохнуть жизнь в историю, не искажая ее больше, чем это делает неизбежным ограниченность моих знаний.

При условии, что писатель придерживается исторических событий и подавляет искушение привить свое собственное, современное мировоззрение, свою этику, мораль и свои идеалы людям, жившим в рассматриваемый период, роман — это отличный способ исследовать другое время. Он разрешает писателю залезть в умы персонажей и идти по лабиринту их мыслей и эмоций. Роскошь, непозволительная для профессиональных историков, но она дает возможность достаточно связно изложить факты, которые иначе непонятны, таинственны и нелогичны. На протяжении этих шести книг я брала внешнее обрамление жизни некоторых очень известных исторических личностей и пыталась на этой основе создать правдоподобных, живых людей, с очень сложной внутренней организацией, в которой, исходя из здравого смысла, им не вправе никто отказать.

Я занялась тем периодом по трем причинам. Во-первых, другие писатели обычно не доводят повествование до конца, до смерти героя. Во-вторых, связь тех времен с современной западной цивилизацией состоит в том, что многое в наших собственных системах юстиции, управления и коммерции заимствовано у Римской республики. И последнее, но не менее важное. Редко бывает так, чтобы в один исторический период на исторической сцене выступало так много чрезвычайно одаренных людей, находящихся в непосредственном знакомстве друг с другом. Марий, Сулла, Помпей Великий — все были известны Цезарю и все так или иначе оказали влияние на формирование его жизненных устремлений, подобно другим знаменитым историческим деятелям, таким как Катон Утический и Цицерон. Но к концу этой книги все они уходят, включая Цезаря. Что достается от них Риму в наследство — это внучатый племянник Цезаря, Гай Октавий, который станет императором Цезарем, а потом Августом. Если я не остановлюсь сейчас, я не остановлюсь никогда!


А теперь о деталях.

Призрак Уильяма Шекспира всегда будет довлеть над нашим представлением о Бруте, Кассии, Марке Антонии и об убийстве Цезаря. Принеся извинения Барду, я решила довериться более древним источникам, которые свидетельствуют, что Цезарь, умирая, ничего не говорил и что у Марка Антония не было шанса произнести пламенную надгробную речь — толпа не дала ему сделать это.

Читателя могут заинтриговать некоторые менее известные вещи этого, вообще-то лучше всех прочих изученного, периода. Например, марш Катона по суше в провинцию Африка и судьба головы Брута. Другие, такие как сражение при Филиппах, до того запутанны, что в них трудно разобраться. Два наиболее авторитетных древних источника — Плутарх и Светоний — нуждаются в дополнениях десятков и десятков других, включая Аппиана, Кассия Диона и Цицерона (письма, речи, записки).


В одном я позволила себе вольность по отношению к историческим утверждениям. Это касается предполагаемой трусости Октавиана во время кампании, закончившейся сражениями при Филиппах. Чем больше я углублялась в изучение ранних лет его карьеры, тем менее правдоподобной казалась мне эта трусость. Множество других аспектов его поведения на этой стадии указывают, что в отсутствии смелости его упрекнуть нельзя. Он обладал поразительной стойкостью и энергично, с апломбом Суллы или Цезаря, предпринял два марша на Рим, и это в свои неполные двадцать. Между прочим, я вовсе не одинока во мнении, что парень украл военные деньги Цезаря.

По размышлении о так называемой трусости мне пришло в голову, что может иметься физическая причина подобного поведения Октавиана. Меня натолкнуло на это утверждение, что Октавиан «спрятался в болотах» во время первого сражения при Филиппах, сражения, которое, как известно, подняло такую массу пыли, что Кассий из своего лагеря даже не мог видеть лагерь Брута. Я считаю, что в этой пыли и кроется ответ на загадку. Что, если Октавиан страдает астмой? Астма — опасная для жизни болезнь, которая с возрастом может пройти или усилиться, на ее течение очень влияют разные примеси в воздухе, от пыли до цветочной пыльцы и паров воды, ее усиливают и эмоциональные стрессы. Это все не противоречит тому, что нам известно о молодом Цезаре Августе. Может быть, после того как он укрепил свою власть, стабилизировал личную жизнь и с помощью золота Египта вновь поднял империю, приступы астмы стали меньше мучить его, а то и совсем прекратились. Он путешествовал, но заядлым путешественником, таким как Цезарь, отнюдь не являлся, да и таким здоровьем, как у Цезаря, похвастать, похоже, не мог. Если у Октавиана была астма, тогда все, что случилось с ним во время кампании в Македонии, становится логичным, включая его бегство к морскому бризу и более чистому воздуху соленых болот, когда вся сухая земля покрыта пеленой удушающей пыли. Моим обращением к астме я не пыталась сделать Октавиана хорошим, это просто попытка объяснить его поведение разумным способом.


Что до «эпилепсии» Цезаря, то мне помог профессиональный опыт. В тот период, в тот век, когда не было противосудорожных средств, Цезарь мог только огромным усилием воли не позволять себе впасть в длительное эпилептическое состояние обобщенного типа, а единственный приступ, описанный в древних источниках, кажется, был именно обобщенного типа. Многие изменения физиологического плана могут иногда вызывать приступы у лиц, не страдающих регулярными их проявлениями, ибо эпилепсия — это симптом, а не болезнь. Травма, частичное поражение головного мозга, воспаление головного мозга, тяжелая форма электролитного дисбаланса, острая гипогликемия помимо других вещей способны вызвать припадок. Поскольку древние источники иногда упоминают о безразличии Цезаря к еде, я решила объяснить его припадок гипогликемией (низким содержанием сахара в крови), которая сопутствует, например, панкреатиту.

Так много придается значения высоким красным ботинкам альбанских царей, которые Цезарь носил в последние два месяца своей жизни, что это привело меня к мысли «одарить» его варикозными венами. Римский ботинок был низким и не поддерживал расширенные вены, в то время как высокий, со шнуровкой, ботинок поддерживал. Я могу быть и права, и не права!

Здоровье и нездоровье — эти две категории человеческого состояния, естественно, не всегда правильно распознаются историками, чьи академические пристрастия далеки от медицины. Мне кажется, что во времена, когда изучение болезней и их лечение не были на таком уровне, как сейчас, многие знаменитые исторические персонажи определенно страдали от распространенных недугов, таких как диабет, астма, варикоз вен, сердечные недомогания или печально известный геморрой, например, у Наполеона. Часто встречался рак, воспаление легких в ряде случаев приводило к смертельному исходу, а полиомиелит каждое лето посещал семь римских холмов. Описания мора в Египте выглядят подозрительно схоже как с проявлениями «черной смерти», так и еще с чем-нибудь в этом роде.


Есть несколько аспектов взаимоотношений Клеопатры с Цезарем и ее последующих отношений с Марком Антонием, которые игнорируются, хотя и не должны бы.

Следует скептически отнестись к той Клеопатре, о которой уже взрослый Октавиан (Август) посчитал политически правильным говорить плохо. Он не посмел вести гражданскую войну с Антонием, поэтому нашел себе иноземного врага в ней. Мастер пропаганды, Октавиан наделил ее репутацией сексуально неразборчивой женщины и даже утверждал, что Цезарион у нее не от Цезаря. Правда же в том, что положение царицы обязывало Клеопатру блюсти свою девственность, и, более того, как представительница рода Птолемеев, она никогда не опустилась бы до связи с простым смертным. Некоторые обстоятельства — гибельные разливы Нила и неизбежность брака с кем-то из Птолемеев — сделали Цезаря желательным кандидатом в мужья. Когда он высадился в Александрии, весь восточной сектор Средиземного моря уже видел в нем бога.

Но, внеся новую струю божественной крови в свою линию, Клеопатра затем встретилась с проблемой усиления этой новой, Юлиевой крови. Первым способом достигнуть этого была бы родная сестра Цезариона, которая позже стала бы ему женой. Но поскольку та так и не родилась, следовало найти другой источник Юлиевой крови. Матерью Марка Антония была Юлия, поэтому он отвечал требованиям Клеопатры. Нет сомнений, если бы Цезарион остался в живых, он бы женился на своей сводной сестре от Антония, Клеопатре Селене. Единственным другим ответом на дилемму был брак Цезариона с собственной сводной сестрой Клеопатры Арсиноей. Альтернатива, с которой Клеопатра не могла согласиться, поскольку тогда бы ее убили.

Таким образом, существовали веские династические причины, по которым Клеопатра заключила союз с Марком Антонием и имела детей от него. Сделать так значило укрепить дом Птолемея Цезаря. Но конечно, Октавиан разрушил все надежды Клеопатры, убив Цезариона прежде, чем его маленькая сводная сестра достигла брачного возраста. Клеопатра Селена была воспитана Октавией, а потом вышла замуж за нумидийского царя Юбу Второго. Ее брата-близнеца Птолемея Гелиоса и их младшего брата Птолемея Филадельфа также воспитывала Октавия.


предыдущая глава | Падение титана, или Октябрьский конь | СЛОВАРЬ-ГЛОССАРИЙ