home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 9

Не глупо ли? Когда Саталу не удалось выпихнуть меня из Редстона за три дня, он даже об Искусниках на время забыл от возмущения. Его послушать, так меня меньше, чем два года каторги за опоздание не ждало. Я был уверен, что начальство рвет и мечет, все сроки сгорели, а время – вышло. Ничуть не бывало! Заполнив папку моего дела и вручив мне опознавательный браслет, мистер Фелистер широко улыбнулся и предложил помощь Дэниса в осмотре столичных достопримечательностей. В ответ на мое недоумение последовала долгая и невразумительная речь о связи и безопасности.

Ну и фиг с ними! Пришло время заняться проблемой странной рукописи вплотную. Теперь, при наличии собственного транспорта, у меня был шанс проинспектировать все подозрительные места за один присест, без лишних трат и не особо напрягаясь. Поковырявшись с настройками, я придал ромашкам нежно голубой цвет. Дэнис поморщился:

– А чисто черный нельзя?

– Это ты о чем подумал?

Посадив навязчивого гида на багажник, я начал методично осматривать объекты из моего списка, начиная с самых удаленных.

Столица оказалась городом большим и хаотичным, даже планировка Михандрова содержала больше логики, несмотря на всю свою старину. Какогото общего замысла в архитектуре не просматривалось, хотя создавалось ощущение, что раз или два застройку пытались упорядочить, но потом ситуация снова выходила изпод контроля. В результате, широкий проспект, раздвигающий кварталы старинной застройки, мог с ходу упереться в слепую площадь, а тесные улочки вились по холмам, прерываясь лестницами. В массивы безыскусных коробок из саманного кирпича врезались очаги деловой активности разных эпох – дворцы, храмы, комплексы правительственных зданий, стилизованные под новизну (как правило – все из того же кирпича, но с лучшей отделкой). И далеко на востоке, словно странный сон, нависали над горизонтом титанические арки акведука. Сложное сочетание непохожести и единообразия, почти прямых углов и неожиданно возникающих преград притупляло чувство направления – мне два раза пришлось пользоваться картой, хотя обычно топографическим кретинизмом я не страдал.

Мы сгоняли к старым солеварням, превращенным теперь в оранжереи, покрутились около местной ассенизационной фабрики (никогда не привыкну к принципу использовать одну и ту же воду дважды), взглянули издали на Новый квартал, заселенный беженцами из Арангена. Подъезжать ближе я не стал – оттуда воняло, как из бродильного чана, если ответ на загадку прячется там – фиг с ней, с загадкой.

С поисками не клеилось. В основном, помеченные мной адреса не представляли собой ничего интересного, собственно, я ведь и не знал конкретно, что ищу. Если место было както связано с театром (где теоретически могла идти пьеса о Пьеро Сохане), то вокруг не было ничего ботанического, даже растительного орнамента. Если на объекте присутствовала зелень, то невозможно было связать его с чудаковатым белым отшельником. На что я рассчитывал? Сложно сказать. Но черные по природе очень упрямы и, начав дело, не бросают его на полпути.

В середине дня пришлось сделать перерыв на четыре часа, следуя местным традициям. Я намеревался провести жаркое время в столичной библиотеке, в поисках литературы по древним рукописям, но увидел в каталоге слово «ТЕХНОМАГИЯ» и пропал – до смерти захотелось узнать, что же это всетаки означает. В результате, поиски загадочного адресата пришлось отложить. Дэнис мирно сопел в кресле (чисто человеческая способность засыпать в самых неожиданных местах), а я старательно продирался через непонятные термины, естественно, не имеющие ничего общего с алхимией. Мне не давали покоя навеянные Шорохом сны о летающих агрегатах: они были или их не было? За книгами незаметно пролетел остаток дня.

По возвращении в гостиницу меня ждал сюрприз.

Смеркалось. У подъезда околачивались ставшие уже привычными наглые личности, какието олухи соревновались под окнами в художественном свисте, надеясь, что зомби заинтересуется и выглянет. И не надоест им… Связываться с бандой армейских магов мне не хотелось, но, если они не угомонятся сами, придется на них настучать. Я поднялся к себе за шлепанцами и полотенцем и почти сразу понял, что в номере чтото не так. Какая наглость! В моей гостиной, в моем кресле сидел какойто чужой человек. Макс, клыкастый и молчаливый, стоял между ним и дверью (впустить посетителя зомби впустил, а вот выпускать явно не собирался). Все, сейчас буду бить! Я зажег свет. Незваным гостем оказался Рем Ларкес.

– Ты что, мужик, нарываешься?

Он осторожно поднялся из кресла:

– Добрый вечер, сэр. Мне необходимо с вами поговорить.

Я пытался поймать его взгляд, но он упорно смотрел кудато в угол. Неужели это Макс его так напугал? Черного? Не реально! Тогда – почему? Но потом до меня дошло: я просто не привык еще видеть эту позу со стороны. Встать боком, держать голову ниже и не смотреть в глаза – это же знаки подчинения, Ларкес вел себя со мной как со старшим. Со мной!!!

Тутто я и понял, почему взрослых черных так развозит от парочки невинных жестов. Батюшки! Меня уважают!!! За это можно было простить не все, но многое. И физиономия его уже не казалась такой противной – могут же быть у человека странности.

– Ну, ладно, – пробурчал я без прежнего напора, – колись, что тебе от меня надо?

Он тяжело вздохнул:

– Мне приказано вас завербовать.

– Куда?

– В агенты Безопасности.

– Не выйдет.

– Ну, что вам стоит! – принялся канючить он. – Никто не узнает, это нигде не будет отражено.

– Тогда – зачем? Просто скажи, что было, и дело с концом.

– Министру нужен отчет о состоянии дел в восточных кантонах, из независимого источника.

– А ято тут причем?

– Вы ведь направляетесь в Гилад, а это как раз там.

Нука, нука…

– Мне не сказали, куда я поеду.

По его лицу прошла странная судорога, я так понял – он попытался дернуть бровью.

– Фелистер ждет сообщения от штаба НЗАМИПС в Арангене, что они готовы вас принять. Поскольку прямой связи с ними нет, это может занять время.

!!! Это сколько же я буду туда добираться? Срокто у договора не ограничен, а экзамены – в августе.

– Ускоришь?

– Постараюсь.

Вообщето иметь знакомства в столице очень полезно, а отношения подчинения черных действуют надежней, чем человеческая дружба. При минимуме усилий Ларкес против меня не пойдет (характер в таком возрасте менять поздно) и будет у меня свой человек в министерстве…

– Можно подумать, как тебе помочь, – смягчился я. – Сильно пристали?

– Я не занимался агентурной работой, – опять дернулся Ларкес, – я – аналитик. Они там думают, что раз координатор, то все делал сам.

Я прикинул плюсы и минусы затеи, возню с писаниной, полезность Ларкеса как такового и вынес заключение:

– За просто так не согласен.

– Сколько? – вздохнул бывший координатор.

– Деньги пофиг! Отработаешь натурой.

Ларкес задумчиво пошлепал губами (надо понимать, что он так хмурится):

– С этого места – подробней.

– Моего дядю убили, да и меня пытались убить. В Краухарде такого не прощают! Есть в столице один человечек, он должен чтото знать по этому делу. Поможешь найти – будет тебе отчет по Арангену.

– Конкретней, что произошло?

Обычному человеку я бы не рассказал, и даже белому – поостерегся, но младший черный – другое дело. Иерархия – это святое, под старших у нас копать не принято, наверное, потому, что дуэли колдунов слишком часто заканчиваются смертью – излишне хитрожопые быстро вымерли. Вот если его сила возрастет… Но Ларкесу такое не грозило.

– Можно посмотреть на объект? – деловито поинтересовался бывший координатор, выслушав мой рассказ о роковой посылке.

Я вынул из тайника книгу, он осмотрел ее, полистал, изучил защитные заклятья. Его лицо приобрело деловое, сосредоточенное выражение, и что характерно – местоположение тайных Знаков он находил гораздо быстрее, чем я.

– Почему его убили, я и так скажу, – пошлепал губами Ларкес. – Это список со «Слова о Короле», очень старый. Я бы даже не исключил, что перед нами оригинал.

– Продолжай.

Он вздохнул, то ли – удивляясь, то ли – насмешничая (несоответствие признаков эмоций напрягало):

– Это самая древняя рукопись в мире, точной датировке не поддается. Древние считали, что в «Слове о Короле» содержится вся правда о происхождении потусторонних сил, так сказать, записки демиурга. Согласно той же легенде, если «Слово» будет прочитано белым, то мир окажется в страшной опасности, но это сомнительно – рукопись совершенно непереводима. Существовало несколько старых списков, но считается, что для прочтения пригоден только оригинал.

Тут мне живо припомнилось поведение Шороха – он ведь не может читать, только воспроизвести воспоминания, связанные с конкретным предметом.

– Лет двадцать назад рукопись была объявлена национальным достоянием, но правительственным агентам не удалось выяснить, у кого конкретно она находится. Учитывая назначенную выкупную стоимость, на «Слово» началась настоящая охота, появилась масса фальшивых списков, потом к поискам подключились Искусники, и полилась кровь.

Опять Искусники! Это поразительно, как они умудряются постоянно путаться у меня под ногами. Ларкес многозначительно постучал пальцем по обложке:

– Не важно, список это или оригинал, убить могут и за то, и за другое. Пять лет назад, на пике интереса к «Слову», нападения на коллекционеров полиция смогла остановить только при помощи некромантов. Восемнадцать жертв! Я активно не рекомендую вам показывать рукопись специалистам и вообще – выражать интерес к древней литературе.

– Пофиг литературу, – я достал письмо и обертку, – тот, кто это послал, может знать имя заказчика.

Ларкесу не пришлось наводить справки, чтобы понять суть ребуса:

– Полагаю, вам нужен букинист, както связанный с садоводством, живущий в месте, на которое указывает комедия о Пьеро, – предположил маганалитик, – обратный порядок смыслов менее вероятен, так как слишком прост.

– Сделаешь – будет тебе отчет. Но собственным именем не подпишу!

– Это не существенно. Вы – образованный человек и легко соберете материал, необходимый для первичного анализа, – Ларкес в предвкушении потер руки. Чтото он слишком рано радуется! – Я приду завтра, часам к трем. В это время на улице мало народа.

– Как войдешь?

Тут он поманил меня к кладовке и показал в ней потайную дверцу, предположительно, выводящую на лестницу в подвал.

– Некоторые маги отказываются жить там, где нет запасного выхода, – хыкнул он (наверное, это обозначало смех), – но остальным, – кивок в сторону окна, за которым развлекались вояки, – знать об этом не обязательно.

Тут я был с ним совершенно согласен – не хватало еще, чтобы меня атаковали с двух сторон.

Той ночью мне приснилась река, ее могучее, неторопливое движение, зеленоватопрозрачная толща вод, холодновлажное прикосновение потока. Она текла мимо меня и сквозь меня, это завораживало. Потом меня посетила странная идея, вероятно, навеянная алхимическими навыками: если вода настоящая, я могу попробовать ПЛЫТЬ. Все мое естество рванулось наружу и вверх, видение распалось и больше меня не беспокоило. Возможно, белого такой сон натолкнул бы на гениальное прозрение, а я, проснувшись, понял, что от столичной экзотики меня уже тошнит.

Однако кровная месть – превыше всего! Того, кто покусился на жизнь моих родственников, ждет ужасная смерть и ни один патологоанатом не скажет – от чего именно. Я старательно рассовал по карманам кульки, фунтики и крохотные шарики с ядовитым содержимым, чтобы в нужным момент быть во всеоружии. К сожалению, повод для их использования пока давали только сослуживцы.

Фелистер отчаянно не хотел снимать для моего мотоцикла нормальный охраняемый склад (знаю – дорого, оплата почасовая и ответственность придется брать на себя), а в министерском гараже оставлять агрегат было опасно – слишком много народу там ходит, слишком слабые замки и почти никакой охраны. Меня, в принципе, устраивало, что транспорт будет под рукой, но для порядка я все равно поскандалил, красочно описав творящийся у гостиницы беспредел, и обругал министерские порядки дурдомом.

В номер возвращался с чувством победителя.

Ларкес изза шторы внимательно следил за происходящим на улице. Я подошел – армейские пытались крючком на леске сдернуть с топливного бака крышку.

– Что они там ищут?

– Не знаю, пойди, спроси. Может, они решили, что внутри – плотва!

Я захватил из столовой стеклянный графин с холодным чаем и теперь жестом пригласил Ларкеса за стол.

– Узнал чтонибудь?

Бывший координатор дернул мордой:

– Тамур Хемалис, букинист, живет на улице Мэтра Кьеберсена, того самого, что написал комедию о Пьеро, – Ларкес не надеялся на мое образование, – в доме с оранжереей на крыше. В махинациях со «Словом о Короле» замечен не был, прирабатывает переводом с языков Империи. Год назад имел проблемы со здоровьем, проще говоря, старика сильно избили. Больше ничем не примечателен.

Бинго! Белый, подвизавшийся в переводе саориотских пиктограмм, вполне способен называть себя «ничтожным мастером зеркал» – эти ненормальные имперцы даже пишут справа налево.

– Едем!

– Сейчас?

– Нет, сначала надо тебя немного замаскировать. Больно уж физиономия у тебя запоминающаяся.

Он занервничал.

– Каким образом?

– Это просто. Ты в театре когданибудь был?

Я заманил Ларкеса в прихожую, к зеркалу, и принялся корчить рожи:

– Сделай вот тааак!

– Не буду!! – обиделся он. – Так я стану похож на армейского спеца.

– В этом вся соль! Если чтото случится, скажут, что виноваты они.

Под таким соусом идея понравилась Ларкесу больше, мы проторчали в прихожей весь вечер, отрабатывая три основных выражения: высокомерное презрение, задумчивую отрешенность и мрачную усмешку.

– А теперь самое главное: если какойнибудь человек лезет к тебе с глупостями, ты говоришь вот так «шшто?», а дальше подключаюсь я и решаю все вопросы.

«Шшто» далось Ларкесу труднее всего, поскольку двигать приходилось только одной бровью.

– Ладно, иди домой, тренируйся! Завтра встретимся около вокзала. К букинисту поедем часа в три.

Выражение «шшто» получилось у Ларкеса само собой:

– Вы представляете, что творится на улице в это время? Особенно на солнце.

– Если быстро ехать, будет прохладнее. Главное – свидетелей меньше.

На этом и расстались. Ларкес уходил задумчивоотрешенный. Наверное, пытался понять, не слишком ли дорого ему обходятся распоряжения начальства. На мой взгляд, в ситуации с отчетом он сильно продешевил.


Глава 8 | Алхимик с боевым дипломом | Глава 10