home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 17

Когда китобой высадил нас у какойто апокалипсически разверстой скалы, я подсознательно начал ждать повторения Острова Короля. Как говорится: «Те же и зомби». Однако быстро выяснилось, что здесь нежитям ничего не светит – причудливо выветрившиеся скалы жарились под лучами солнца, и ни одной подозрительной щели природа в них не оставила. Боевые маги – отдыхают.

Стоило шхуне скрыться, как из расселины вырулил вездеход на резиновом ходу и, прихватив нас, бодро покатил к неизвестной цели. Весь островок был не больше километра в поперечнике, на южном его конце в жерле древнего вулкана плескалось дождевое озеро, а в северной, более пологой части разместился отлично обустроенный лагерь – огромные армейские палатки, полевая кухня, душ и сортиры с наветренной стороны. Хорошо быть археологом, если, конечно, шурфы не копать! Воспринимать это место как курорт мешало только обилие черных магов. Чарак ведь чтото говорил про Круг, да? Вот здесь они и собирались его устраивать (это какието армейские разработки, однозначно).

Ко мне отнеслись чутко, с пониманием: выделили койку для отдыха, навалили харчей и – никаких разговоров о работе. Запрет был только один: в озеро не плевать – вода питьевая. Видел я както в Редстоне плакатик с рекламой отдыха на Южном побережье, здесь было один в один, разве что без пальм, имелись даже своя достопримечательность – руины пиратской крепости на склоне кратера (так, куча камней в рост высотой). Впечатление немного портили черные, ходившие вокруг палатки, как коты вокруг сметаны (или они думали, что я их не чувствую?). К сожалению, спать мне больше не хотелось, да и новое место требовало решительного освоения. Самое главное – показать всем, что ты не тормоз!

Первым встреченным мной черным оказался маленький сухонький мужичонка в старомодном полосатом костюме (у меня вообще складывалось ощущение, что почтенный возраст – характерная особенность некромантов). Двигала им не воинственность, а скорее любопытство.

– Здравствуйте! – мужичок приподнял соломенную панаму. На периферии зрения нарисовался мистер Баррай.

– Добрый вечер, – я решил показать себя с лучшей стороны. – Нас не представили…

– Крапс, – вежливо улыбнулся он, – следственный отдел жандармерии.

– Томас Тангор, – я решительно расправил плечи, – внештатный сотрудник.

И пусть ктонибудь посмеет сказать, что это не круто!

Некромант оживился.

– Сын Тодера? О, мои соболезнования! Очень, очень способный был… ээ… человек.

Спасибо, что хоть сволочью не назвал. И вот хорош бы я был, если бы вовремя не растряс Хемалиса! Ух, мама…

Я важно кивнул, принимая соболезнования.

– Это была большая потеря для всех!

Он, неожиданно, согласился.

– А к нам какими судьбами?

– Работать.

– Замечательно! Нас ждет исключительно интересный опыт, если все получится, естественно.

Я сделал вид, что понял. Баррай решился вмешаться:

– Возможно, у вас найдется время поговорить с руководством экспедиции? Мистер Нурсен поподробней опишет вам задачу.

Что характерно: раньше он сделать этого не мог. А теперь что изменилось? Ох уж мне эта «ботва»! Я снисходительно кивнул, и мы пошли в столовую знакомиться местным активом.

Как ни странно, миссис Клементс среди них не было – Алех дорос до самостоятельной работы (надо будет поздравить его). На новеньких присутствовали какойто армейский чин (я так и знал!), престарелый алхимик и девица, вид которой почемуто ассоциировался у меня с целительством.

– Как вы представляете себе цель вашей работы? – поинтересовался обладатель мундира по фамилии Стивенсен (не маг и, судя по твердому взгляду, по меньшей мере, полковник).

– Никак не представляю. Никто же ничего не говорит!

Просвещать меня немедленно вызвался Нурсен. Мистер Баррай украдкой вздохнул (я тоже, но тише). Хорошо хоть этот – не заика!

– Все дело в находках, сделанных в Городе Наблы, – гордо объявил белый. И замолчал.

– Гдегде? – разговор явно следовало поддержать.

– В поселении древнейшей цивилизации нашего мира.

– А, – вообщето, ни о чем подобном я не слышал, но мало ли что бывает.

Он подозрительно уставился на меня, явно ожидая другой реакции.

– Ты интересовался когданибудь древней историей?

– Ну, не то что бы…

– Понятно, – огорченно вздохнул он. – Тогда начну с начала. У людей очень сложное и неоднозначное прошлое, официально самое древнее человеческое поселение – это так называемый Город Бекмарка, часть древнего мегаполиса, похороненная под гигантским оползнем. Он почти на тридцать тысяч лет старше поселения в Кейптауэре, следующих по возрасту руин.

– Угу, – про Кейптауэр я читал, когда пытался разобраться в ТЕХНОМАГИИ.

– Не знаю, что вы слышали, – словно ответил на мои мысли он. – Но если высокое развитие цивилизации Кейптауэра в известном роде предположение, то для цивилизации Бекмарка оно документально доказано. Методом ретроспективной некромантии из массива ржавчины в раскопе была восстановлена самодвижущаяся повозка, идентичная нашим во всем, кроме внешнего дизайна.

От такого заявления я немного припух. Отпечаток сущности неживого предмета?..

– Да, – ухмыльнулся он, – археология не стоит на месте! И вот мы находим третий слой…

В общем и целом, заслуги археологов в деле не было – открытие совершили непрофессионалы. Во время последней разборки с Каштадаром одному из флотских офицеров показалось, что у Птичьих островов какаято странная форма (пираты из местных за двести лет до такого не доперли). Мужик оказался предприимчивым и злоупотребил служебным положением, подбив корабельных магов прощупать морское дно – он предполагал, что перед ним древний порт, а где порт, там и затонувшие сокровища. Результат оказался обескураживающим: на плавно уходящем в морскую бездну континентальном шельфе располагалось чтото огромное, круглое и железное. Что хочешь, то и думай. Естественно, что находкой в первую очередь заинтересовалось армейское руководство.

Проверить аномалию удалось только через тридцать лет, после изобретения подводного колокола для больших глубин (под это его и сделали). Множество теоретиков разглагольствовало о природе объекта, но ни один даже близко не угадал: когда оператор колокола пару раз копнул ил, наносы осыпались, и под ними обнаружилась верхушка гигантской стеклянной полусферы. Так было найдено НАСТОЯЩЕЕ морское сокровище – Город Наблы.

– Это титаническая конструкция! – сладострастно вздыхал Нурсен. – Создать такую нам сейчас не под силу, она все еще держит атмосферу, коррозировали и протекли только двери люков. Если бы существование Города не засекретили, наши материалы произвели бы фурор в алхимии.

Я, в этот момент думавший именно о фуроре и алхимии, непонимающе нахмурился. Любят же люди шифроваться не по делу!

– Если это произошло трижды, – тихо заметил мистер Баррай, – то почему не может произойти в четвертый, пятый, шестой раз?

– Да, да! – откликнулся Нурсен. – Три цивилизации существовали в разное время на этой земле и все три исчезли без следа, хотя ни в чем не уступали нашей. Скажем честно: даже цивилизацию Бекмарка археологическое сообщество приняло с трудом – людям не нравится думать о регрессе такого масштаба. Кроме того, коллапс всякий раз происходил практически мгновенно. Древнейшие летописи Кейптауэра прямо говорят, что мир за пределами острова исчез за один день, хотя многие склонны были считать это ошибкой, возникшей при переписке текстов. Однако создается впечатление, что и в Бекмарке, и в Набле жители тоже умерли все и сразу. Особенно это заметно в подводном городе: тела лежат хаотически вдоль коридоров, некоторые – прямо на рабочих местах, один труп упал с наполовину натянутым гидрокостюмом. Это жуткая картина, – он помрачнел, – двое моих коллег сошли с ума после работы там. Как вы думаете, какой эффект все это произведет на обывателей?

Даа… Это же худший кошмар в реале: внезапная, необъяснимая смерть, регулярно косящая обитателей этого мира. Всплеск религиозного фанатизма – самое меньшее, что нас ожидает.

– Мы должны знать, что произошло, – подвел черту Баррай, – мы приглашаем вас в Город Наблы.

Он сам не понял, что сказал: теперь, когда я узнал о существовании такого места, удержать меня от проникновения туда было гораздо сложнее, чем затащить внутрь. Практика и работа по контракту это были так, приятные бонусы (мне ведь еще и заплатят). Да я жизнь готов был положить за то, чтобы поглядеть на такое чудо!

– Понимаю, – мне стоило титанических усилий выглядеть обеспокоенно, а не алчно. – Я осознаю важность задачи и приложу все усилия, чтобы выполнить работу должным образом.

Нурсен радостно заулыбался, а Баррай подозрительно прищурился (он, определенно, слишком много знал о черных).

Естественно, прямо сейчас никто никого воскрешать не собирался. Весь следующий день я посветил «акклиматизации», знакомству с коллегами и совместной тренировке. Смысл последней был мне решительно непонятен (некромантические плетения всегда уникальны и общих схем не имеют), но никто из старших не возражал, а задавать вопросы не хотелось. В среднем, привлеченным к делу некромантам было лет по восемьдесят (и это притом, что возраст черного по виду угадать трудно). Похоже, что у правительства серьезная напряженка с кадрами… ээ… ретроспективных аниматоров. Надо будет учесть это, когда будем договариваться о стоимости моих услуг в следующий раз. Потом Барраю надоела эта идиллия, он постановил завязывать с акклиматизацией и заняться делом. Наверное, от меня ожидали какихто возражений, но я сделал вид, что намеков не понимаю (старики на этом курорте поселиться готовы, а у меня экзамены на носу!).

В предрассветных сумерках нас забрал с островов паровой катер, большой, быстроходный, весь от носа до кормы увешанный вымпелами военноморского флота. Гражданских среди его экипажа не было. Если таким образом власти хотели добиться, чтобы никто не знал местоположения купола, то своей цели маневр достиг.

Над океаном всходило солнце. Огромное пространство, не стиснутое домами или горами, медленно наполнялось светом, поверхность волн торжественно хранила оттенки теплых и холодных цветов, не позволяя им смешаться (словно белую и черную магию). Над водой висела легкая золотистая дымка и никаких ориентиров от горизонта до горизонта. Крикливые морские птицы остались ближе к земле, тишину нарушали только равномерный гул турбины и вкрадчивый шелест волн. Пожилые некроманты дремали, Алех (который должен был комуто в чемто помогать) счастливо улыбался ветру. Я пытался разглядеть в этих волнах чтото необычное и не мог (интересно, каким проклятьем армейские спецы прощупывали дно?). В результате, цель путешествия возникла неожиданно, сбоку. Катер сделал крутой поворот и причалил к другому судну, выше и шире, никаких опознавательных знаков на нем не было. К сохранению ужасной тайны власти подходили очень серьезно…

Я первым вскарабкался по веревочной лестнице, и тут моя физиономия стала именно такой, какая должна быть у ретроспективного аниматора – мерзкой. Скажем прямо: алхимик имеет право не доверять устройствам, в монтаже которых не участвовал.

Агрегат, который обозвали колоколом, по форме напоминал сигару и был гораздо больше, чем можно было ожидать – около двадцати метров длиной. Клепки размером с монету заставляли думать о вывернутом на изнанку паровом котле, а крышка с маховиком – о недоброй памяти бродильном чане (причем, мы поедем внутри). Других подробностей конструкции видно не было – колокол почти целиком находился в воде, для его подъема и погружения судно имело специальный проем посередине (такой полет фантазии и размах дела мне импонировали). Весь агрегат был густо намазан свинцовым суриком.

– Нехилый чугунок!

– Вообщето он из бронзы, так заклинания лучше держатся.

Моя оценка монструозной конструкции резко подскочила: если к делу привлекли магию, значит, к испытаниям подходили серьезно и накопали кучу недостатков (это плюс, когда ошибки выявляют до того, как они станут проблемами). Непонятно было только, зачем сурик.

– Сколько народу он берет?

Моряк замялся.

– Полтора десятка, по максимуму. Конечно, комфорт минимальный.

А сейчас в эту кастрюльку набьются разом двенадцать некромантов, не считая экипажа. Прелесть! Всю жизнь мечтал посидеть у когото на голове.

– Уудачи! – Алех смотрел на подводный аппарат с благоговейным трепетом.

– Пофиг удачу, ты мне лучше терпения пожелай.

На палубу начали взбираться мои коллеги, судя по их мрачным лицам, мнение об этом транспорте они составили давно и менять его не собирались.

– А частями нельзя? – я наблюдал, как экипаж упаковывает некромантов в агрегат.

– Нет. Время работы регенератора ограничено.

Если бы не мое жгучее желание попасть в подводный город, я нашел бы, что на это сказать (и даже сделал бы коечто). Пожилые колдуны устраивались на скамейках плотноплотно, и сердито сопели. Естественно! Нам ведь не просто приходилось касаться друг друга (что для любого черного – оскорбление), но еще и смотреть практически в упор, физически не имея возможности для отступления. Хотите мое мнение? Создатели спускаемого аппарата явно чтото не доработали. Посадили они, значит, всех черных в одну коробочку и – бултых! Интересно, здесь комунибудь кроме меня читали в детстве сказку про джина и бутылку? Или скорее уж медный кувшин – цвет у стен соответствующий.

Погружение в бездну заняло больше получаса.

Я скучал и думал, за каким фигом предкам потребовалось чтото строить в такой заднице. Нет, вышло удачно (на поверхностито не сохранилось ничего), но логики никакой. По моим понятиям, совершить такую глупость людей могли заставить две вещи: выгода или опасность, в смысле, либо они нашли здесь чтото безумно ценное для себя, либо – от когото прятались. Предположения по этому поводу, поначалу вполне разумные, постепенно приобретали все более извращенные формы, начиная от засилья на поверхности драконов (откудато ведь пошли легенды об огнедышащих тварях) и кончая товарноденежными отношениями с дальними кругами Ада.

Ни духоты, ни перепадов давления в колоколе не ощущалось, единственным напоминанием о необычности происходящего была тишина, словно мир за оболочкой звонких бронзовых стен разом прекратил существование. Неприятно, оказывается, быть единственным источником звука – словно каждым вздохом рисуешь на себе мишень. Люди не смеялись, не балагурили, старались не двигаться без особой нужды и напряженно ждали. Только шуршал вентилятор, да загадочно мерцали на стенах Знаки из белой магии (Никогда не слышал, чтобы белым удавалось чтото алхимическое!). От растущего напряжения я весь извелся, под рубашкой словно ползали полчища муравьев, а чесаться было нельзя, и дюжина моих коллег выглядела не лучше. Причем, они знали, на что шли, потому что были здесь раньше, и все равно решились. Вот где выдержка! Когда экипаж колокола принялся орудовать рычагами и штурвалами, это было настоящее спасение – нервы у набившихся в плавучий саркофаг магов были на пределе.

Колокол встал нижней частью на люк, операторы тщательно проверили надежность сочленения и откинули крышку. Сквозь уплотнение вытекло не больше чайной ложки воды, все выглядело так, словно внизу просто открылось новое пространство, дыра в другой мир.

Здравствуй, Город Наблы! Надо будет спросить у Баррая, кто такой был этот Набла. Можно будет его поднять, поблагодарить, и снова упокоить.

Поскольку я залез в колокол последним, то выходить пришлось впереди всех. У меня от любопытства даже глаза моргать перестали. Тускло светился голубой зачарованный фонарь (такие могут гореть годами, уходя, его просто не гасили). Баррай передал мне вниз лампу поярче, но лучше видно от этого не стало – дальние углы попрежнему тонули в темноте.

Однако, просторно тут! Не то, что в нашем колоколе – предки места не жалели. Судя по всему, помещение изначально предназначалось для приема подводных судов, а присоединительные размеры, значит, наши у древних попросту слизали. Большим полукругом располагались четыре раздвижных двери, за единственной открытой виднелся точно такой же люк, как тот, через который мы проникли. Вдоль стены тянулся ряд металлических остовов скамеек, благодаря удивительной сухости воздуха, объяснения которой я не находил, за столько лет металл не потускнел и не заржавел. Ни паутины, ни остатков растительности (да и откуда им взяться?), ни покойников (в любом виде). Из зала выходили два коридора, один уводил вверх по странной двойной лестнице, весь проем второго был затянут мембраной из промасленного шелка. Справа от лестниц в стене зиял пролом, открывающий какието пустоты и нечто, подозрительно напоминающее гнездо песчаных гнид, как его изображали в археологических манускриптах.

Баррай спустился сразу за мной, принял сверху металлический чемоданчик и первым делом сменил патрон в регенераторе – приземистом бочонке, приткнувшемся под фонарем.

– Атмосфера купола не пригодна для дыхания, – сообщил он. – Мы заполнили чистым воздухом лишь несколько помещений, чтобы не нарушать сложившегося равновесия – кислород может губительно сказаться на древних артефактах. Поэтому очерченную мелом зону просьба не покидать!

Жирная меловая черта проходила в метре от шелковой мембраны.

Ладно, хорошенького понемножку и не все сразу, ничто не мешает мне просто смотреть по сторонам. Профану не понять, как много может сказать алхимику один вид рукотворного устройства! В каждой детали интерьера, в ребристых стенах коридора, в профиле намертво заклинившей двери были спрессованы годы опыта, изысканий, удачных решений и оглушительных провалов.

Глаз легко различал границу между древним и современным – слишком уж разительно отличались форма и дизайн. Здесь все казалось слишком правильным и гладким, словно в ювелирной лавке. Взять, например, те ажурные металлические блюдца, закрепленные на потолке. Я не мог представить себе способ изготовления этих штук, кроме точения из цельного куска и полировки вручную, но даже в этом случае на поверхности видны были бы вскрывшиеся дефекты. Нонсенс! Их здесь сотни, возможно, тысячи, и они ВСЕ были совершенно ОДИНАКОВЫЕ. Вот теперьто мне стали понятны причины навязчивых бредней о техномагии – в мозгах «ботвы» просто не помещалась мысль о том, что подобное можно проделать без помощи волшебства. Я, невзначай, провел рукой по доступной части стены и попытался проанализировать ощущения, принесенные Силой.

– Не торопитесь с Источником, молодой человек, – окликнули меня сзади. – Здесь это опасно.

А если подумать, что именно является материалом для регенерационных патронов, то главную опасность можно пометить крестиком. С языка рвались страшные проклятья. Он что, решил, что Силу не соразмеряю? Все такие заботливые, жалко только, что не к месту… Поругаться с коллегой я не успел – освоенная археологами зона была не так уж велика.

Баррай завел всех в зал с выпуклой стеклянной стеной. Донные отложения засыпали основание купола, поэтому моря видно не было, зато в углу стекло рассекала драматическая трещина. На полу лежало… ну, будем считать, что тело (хотя как им удалось определить, что ктото здесь умер в плавательном костюме – загадка великая есть). Теоретически, кости – это камни, а камни могут лежать вечно, но на практике из них чтото такое уходит, и в неподходящих условиях от скелета остается только ломкий белый мусор. Свод черепа и дуги ребер не сохранились, отчетливо различались только желтоватые бусины зубов и холмик на месте позвоночного столба. Баррай произвел привычные манипуляции с регенератором и зажег яркие голубые светильники.

Мдда. Ясно, что к своей работе маги относились с душой: весь пол помещения был исчерчен Знаками и линиями пентаграмм (щиты, поглотители, отражатели – все то, что поможет нам остаться в живых, если чтото пойдет не так). Красиво, впечатляет, однако собственно некромантические плетения от умения рисовать не зависели совершенно.

– Это – последнее сохранившееся тело на расчищенной территории, – Баррай оглядывал останки без трепета или сожаления. – Если в этот раз не получится, придется сдвигать перегородки, а это – работы на три недели.

С такими темпами я не то, что к сдаче работ, я к экзаменам не успею. Как же меня все это забодало…

Крапс активировал защитные знаки вокруг регенераторов, остальные сосредоточенно разминались. Я начинал звереть. Им что, не лень таскаться сюда раз за разом? Всего делов: взялись, вздрогнули, подняли. Ну, и упокоили, конечно же. С Максом это заняло у меня не более пяти минут. Эхо чужих Источников не прибавляло благодушия, понять, где мои собственные мысли, а где – голос черной натуры, становилось все сложнее. К тому моменту, как все было готово, чувство робости перед неосвоенным ритуалом умерло у меня окончательно. Теперь – только дай!

В воздухе заплясало зеленое кружево некромантических плетений, у каждого мага оно было свое, с неповторимым рисунком и неизъяснимым значением. Мне досталось то, что символизировало речь (не звук, а скорее саму способность общения).

Почти сразу я понял, что именно у них каждый раз не получается. Один взял на себя чувства, другой – память, третий – способность сознавать, каждое заклятье по отдельности было совершенным, но должен был быть ктото, кто замкнет Магический Круг, согласует между собой отдельные ритмы, а пока все плетения враждовали друг с другом, как на моем мотоцикле – двигатель с фонарем. Чувство гармонии – штука тонкая, дается либо постоянной практикой, либо при рождении раз и на всегда. Я ждал, тянул, но нужного действия (такого простого и понятного), никто не начинал. Так вот зачем им нужен был Чарак, уже имевший опыт участия в подобных ритуалах! Но старый некромант не способен был к таким подвигам и прислал вместо себя меня.

Этак они будут упражняться годами, пока мертвецы в куполе не кончатся.

Я решительно усложнил собственное плетение, принуждая остальных исправить в своих заклятьях мелкие огрехи и придать им нужную форму (таким методом пользовался Чарак, когда обучал меня). Маги заволновались. Крапс попытался выйти из Круга, но я пресек попытку к бегству – сформировал узел, мешающий ему отослать Источник. Все на секунду приняли нужные позиции, и почти сразу мертвое тело отозвалось нам. Теперь я вел Круг, а остальные мне подчинялись, и результат был на лицо.

Потоки черной энергии пронизывали пространство, резонируя с тонкой изнанкой реальности, истончая грань между мирами, делая понятия живого и неживого расплывчатыми, неясными. И немая до той поры материя неслышно пела. Труп, лежащий на месте своей смерти – лучшие условия для подобного колдовства.

Искусство некромантии заключается вовсе не в том, чтобы сотворить зомби (как бы ни были уверены в этом обыватели), а в том, чтобы пробудить мертвого, дать ему шанс вернутся. Это одновременно и сложней, и проще. Проще – потому, что живое существо и само знает, как должно быть устроено, сложней – потому, что человеку невероятно трудно отделить реальность как таковую от своих представлений о ней. Пробуждаемую личность требовалось принять такой, какова она есть, не пытаясь упростить или улучшить, о чем и предупреждал меня Чарак, а черный Источник агрессивен и непокорен, чрезвычайно сложно одновременно удерживать над ним контроль и пассивно созерцать. Разница между оживлением Макса и тем, что мы делали сейчас, была в сложности воспринимаемой структуры, а так же в глубине необходимой отрешенности – отпечаток сущности держался в костях едваедва (артефакты магии существуют долго, но не до бесконечности же!).

Я впервые поднимал полноценного человеческого зомби и с восхищением наблюдал, как сливаются в одно целое, проявляются из небытия разные аспекты личности. Подумать только, сколько противоречивых черт уживается в одном человеке! Стремление двигаться и желание замереть, потребность видеть, не даже имея глаз, и дышать, уже не нуждаясь в воздухе, хаотическое мельтешение обрывков мыслей и неумолимый напор пробуждающейся воли. Это тело когдато было женщиной. Было. Не знаю, что бы она почувствовала, если бы узнала, как выглядит сейчас. В наших усилиях по ее воскрешению наблюдался какойто предел, вызванный то ли неумелыми действиями Круга, то ли – древностью останков. Тело не желало собираться до конца, что было к лучшему – буйное чудовище я бы остановил одним щелчком, а вот что делать с женской истерикой в исполнении зомби – совершенно не представлял. Жизненной силы покойнице, определенно, не хватало, она не знала, но какимто образом догадывалась, что с ней делают, и не могла этому помешать. Крапс потянулся к ней усилием воли, готовясь сломить и подчинить, но я не позволил ему, просто прижал его Источник и маг насторожено замер. Слишком уж он привык потрошить уголовников!

Теперь мне стали понятны слова Чарака о тождестве и понимании – я чувствовал себя одновременно двумя разными людьми, мужчиной и женщиной. Причем – женщиной испуганной (вот, значит, как оно выглядит, это чувство!). Для воскрешенной пролетевших мимо веков не существовало, она только что упала на пол, и вдруг ее окружили странные незнакомые люди.

– Не бойся, – сказал я ей. Раньше мы не поняли бы друг друга, но сейчас говорили на одном языке. – Помоги мне. Скажи, что случилось? Что с тобой произошло?

Она поверила и послушно обратилась в себя, последним, смертным усилием пробуждая образы минувшего, а я смотрел на мир ее глазами и видел все таким, каким оно было тогда. Просторные, светлые помещения, разноцветные огни, подсвечивающие толщу воды, медленно плывущие в ней агрегаты. И на этом белом пластике, на светлом металле, словно паутина, расцветали грязные пятна фомов. Неживая мерзость расползалась, на глазах обволакивая купол, а люди стояли и показывали на нее пальцами. Они ничего не предпринимали, они выглядели удивленными и слегка обеспокоенными, но не испуганными.

– Ты знаешь, что это? Ты понимаешь, что это было? – допытывался я у зомби.

Всетаки это тело было очень старо, эхо жизни почти погасло в нем, и даже самые сильные колдуны не могли удержать его дольше минуты. Мертвая плоть обратилась в серый прах, на этот раз окончательно, а накопленную реанимирующими проклятьями энергию пришлось рассеять.

Все некроманты видели то же, что и я. Мы потрясенно молчали.

– Что? Вам удалось чтото узнать?

Ах, да, у ритуала ведь были зрители. Содержание наших видений Барраю было недоступно.

– Их убило вторжение потустороннего, – ответил я за всех, – фомы, самое примитивное из стихийных проклятий, но они не знали, что это было, и не могли себя защитить.

– Но мы же в море! – потрясенно выдохнул Крапс. – Тут соленой воды до жопы. Нужно было просто стены помыть…

Я пожал плечами:

– Это просто, если об этом знать. У них не было времени искать средство.


Глава 16 | Алхимик с боевым дипломом | Глава 18