home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 18

Крапс изводил меня всю обратную дорогу.

– Поздравляю! Какой успех!!! Лично я до последнего не верил, что у нас вообще получится чтото путное, но чтобы сознание пробудилось во всей полноте… Восхитительно!

Я морщился – обсуждать происшедшее мне сейчас не хотелось.

– Который у вас? – прищурился некромант.

Какое его собачье дело?

– Пошел нафиг!

– Постэффекты, – спокойно заключил он, – нужно пару дней, чтобы они развеялись.

Я отвернулся к стенке. Мне хотелось остаться одному, чтобы без помех разобраться в этом странном движении, поселившемся внутри. На границе чувств то и дело возникали образы, вкусы, запахи, совсем чутьчуть не доходящие до сознания, словно вид через грязное стекло или приглушенный разговор. Их можно было уловить только так – в полной неподвижности, исподтишка.

Наверное, вот это и имел в виду Чарак, когда говорил о возможности прожить чужую жизнь, но он не объяснил, что это не будет похоже на воспоминание или книгу, скорее – на иное состояние ума, то набегающее волной с яркостью галлюцинации, то полностью сходящее на нет. Я с ужасом и восторгом осознавал, что меня стало БОЛЬШЕ (впрочем, образ был знакомый – Шорох давно уже меня так доставал). Обрывки чужих суждений вспышками пронзали мозг, оставляя после себя неожиданные ассоциации и мысли о странном. У меня была только пара дней, чтобы сохранить, запечатлеть в себе хрупкое чудо, а потом моя личность возобладает, и яркие видения превратятся в мозаику неясных пятен. Я готов был сюсюкать и выдуриваться как угодно, лишь бы не потерять это сокровище – окно в другой мир, где люди плавали под водой и летали по небу, где рукотворные устройства умели говорить, а фотографии могли быть не только цветными, но и движущимися. Алхимический рай! Вот что было истинным сокровищем, унесенным мной из Города Наблы.

Вероятно, остальные некроманты тоже испытывали нечто подобное – по прибытии в лагерь все мигом разбежались по своим закуткам, и больше я никого не видел.

Приходила лекарка из актива, пыталась втюхать мне успокоительное. Улыбнулся, взял и вылил. Потом устыдился своей выходки, начал извиняться, нес чушь про вред химических релаксантов и необходимость достижения душевной гармонии. Помоему, вид черного, рассуждающего о душе, напугали ее гораздо сильнее, чем вылитый эликсир.

Ночь прошла словно в бреду, а утром, проснувшись, я взял полотенце и пошел на море купаться. Спрашивается, зачем? Затем, что если раньше я был абсолютно равнодушен к водным процедурам, то теперь меня преследовало глупое убеждение, что быть на море и уехать без загара – западло (воспоминания о тупых развлечениях древних людей шли в комплекте с алхимическими секретами). И что характерно: старики както сумели с этим справиться.

Я расстелил на гравии большую простыню и начал принимать солнечные ванны. В этом дебильном занятии ко мне немедленно присоединился Алех.

– Ппривет. Нну, ккак?

– Успешно, – я не стал грузить его особенностями некромантических ритуалов. – Ты вообщето там был?

– Ннет, не ппускаа…

– Понятно.

Да, все эти мрачные коридоры и ощущение глубины могли окончательно свихнуть мозги впечатлительному белому.

– А почему вы наверху не роете?

– Ззачем?

– Здесь был насыпной остров – сначала сделали стенки, потом набили внутрь всякий хлам, а сверху засыпали песочком и выстроили дома. Остатки вулкана защищали все это от морских течений, а то, что камней не видать, так это основание за столько лет просело или море поднялось, уровень фундаментов оказался под водой. Наверняка под нами до фига артефактов!

Алех, с интересом, оглядел угловатые дюны.

– С чего тты взял?

– Масси это знала, – пояснил я. И в ответ на недоуменный взгляд: – Мессина Фаулер, покойница, которую мы поднимали. А ты о чем подумал?

– Ннадо бы ккопнуть…

Я пожал плечами. Белый мог проникнуть в прошлое только так – через осколки камней и куски керамики, увидеть мир глазами умершего ему было не дано. Какая ирония! Каждого белого от рождения преследует способность понимать и сострадать, но при этом добиться ТОЖДЕСТВА может только черный.

А потом полдня тосковать об отсутствии зонтика и удобного лежака на пляже. Бред!

Решительно свернув простыню, я отправился искать когонибудь более здравомыслящего, чем ушибленный ритуалом некромант. Например, нашего полковника. Это ведь он придумал зомби поднимать, так?

Армейский эмиссар оккупировал столовую, как самую большую палатку со столом, где и сидел, обложившись ворохом бумажек.

– Ну что, раскрыли вы свою тайну?

Стивенсен пошлепал по столу пачкой листов:

– Пока мне достается только поток сознания. От вас я отчета не требую – в контракт это не входило, да и воспоминания все равно будут одинаковы.

«Вот только истолковать эти воспоминания сумеют не все», – подумал я, но вслух ничего не сказал. Мне еще застрять здесь не хватало!

– Прямо скажем, до сих пор потусторонние феномены в качестве причины апокалипсиса не рассматривались, – Стивенсен набил трубку какойто исключительно вонючей травой и раскурил ее, наплевав на вред, наносимый здоровью окружающих. – Правительство и лидеры белого сообщества организовывали масштабные исследования, но никому ни разу не удалось обнаружить следов природных катаклизмов, которые соответствовали бы датам предполагаемых палеокатастроф. Некромантия была последним козырем. Теперь исследования придется начинать заново…

«Хочу все знать» – вечный принцип. Однако надо признать – они выбрали оригинальный способ искать ответы на вопросы. У меня было глубокое убеждение, что Мессина считала допросы покойников детской сказкой.

– Я вообще не помню, чтобы там у них фигурировали маги.

– Остальные тоже на этом настаивают, – мрачно кивнул полковник, – и про Кейптауэр мы знаем одну забавную вещь: это было не убежище избранных, а тюрьма, в которой, среди прочих, отбывал пожизненное заключение последний черный маг своей эпохи. Сходства не обнаруживаете?

– Как это черный маг может быть последним? – возмутился я.

– Не знаю, но тут не может быть двух толкований. Этот маг – легендарный король, правивший островом триста лет. Естественно, его жизнь потомки описывали очень подробно, из чего становится ясно, что других черных магов, кроме него, не было ни тогда, ни долгое время после. Именно он ввел в практику ритуал принудительного Обретения Силы – не мог позволить себе ждать приемника.

«Периметр протекает в трех местах» – очень внятно произнесли у меня над ухом (Шорох, последнее время не ощущавшийся и не наблюдавшийся, счел необходимым напомнить о себе). Я поежился. Да какое мне, в сущности, дело до проблем тридцати тысячелетней давности? Тьфу на них!

Коллегинекроманты продолжали напряженно медитировать (а может просто сачка давили всем коллективом), а я засобирался. Отдых на море – это, конечно, хорошо, но мой диплом – результат напряженного пятилетнего труда, да и зомби уже неделю без присмотра.

Все необходимые подписи и печати я получил за полдня (хорошо жить на острове!), осталось выбрать путь к свободе. Нурсен предлагал подождать одного из рейсовых пароходов, через которые осуществлялось снабжение экспедиции. Идея мне не нравилась. Чугунка подходила к побережью только в двух местах: порте Ильсиль на каштадарской границе и в Веронте, туда и туда – пять дней по морю и еще не каждое судно сможет принять на борт мой мотоцикл (его же придется тащить лебедкой из шлюпки). Добавить к этому непременную пересадку, потому что поезда из Веронта до Редстона не ходят, либо лишние три дня на трансконтинентальном экспрессе через весь южный Аранген. И вообще, мне была чисто эстетически отвратительна необходимость делать крюк: кратчайшее расстояние между двух точек – прямая.

– Аа давай со мной? – предложил Алех.

Оказалось, Стивенсен хочет отослать начальству срочный пакет – его нужно было доставить в почтовое отделение на узловой станции, именно для таких целей в Гиладе и стоял грузовик. Миссию поручили Алеху, как самому работящему. Дорога до чугунки была прямая и наезженная (а не те проселки, которыми мы выбирались из Чокнутого Тауна), следовательно, времени на нее должно было уйти гораздо меньше. Проблема была только одна – от мысли, что зомби опять будет носиться по колючкам, меня начинало мутить.

– Пес в кузов поместится?

– Беез проблем!

Я тут же согласился. Засажу в грузовик Макса и Соркара с его шмотками, а сам поеду налегке. Хорошо!

Обратный путь в Гилад пролетел незаметно, возможно, потому, что в этот раз за нами пришла обычная шхуна, а нормальный парусник не вызывал у меня такого же раздражения, как увечная моторка. Через неполные восемь часов я сошел на пристань и долго стоял, хлопая глазами и пытаясь понять, что же тут изменилось.

Там, где раньше была только грязь и пыльный хлам, появились десятки оттенков цвета и нюансов формы. Обшарпанные лодки больше не казались отрыжкой прогресса, в них чудилось чтото иррациональноромантическое, убогие навесы из плавника и горбыля радовали глаз неповторимостью очертаний. Даже запах, хорошо знакомый смрад гниющих водорослей и рыбы, внезапно обнаружил в себе новые оттенки ароматов соли, йода и экзотических трав.

Зашибись.

Нет, Гиладто остался прежним, изменился я сам. Во мне говорила память человека, всю жизнь прожившего в подводных куполах, мегаполисах из стекла и металла и еще гдето выше неба (совершенно непонятно, что при этом имелось в виду). У Мессины Фаулер задрипанный приморский городишко вызвал бы умиление простотой и незамысловатостью провинциальной жизни, лишенной сумасшедших ритмов и умопомрачительных интриг. Надо признать, что в чемто она была права, но в таком случае я предпочитаю безумие. Подумать только, воскресить человека, жившего больше тридцати тысяч (!) лет назад и напороться на прекраснодушную «ботву». Мало мне местных белых…

Наверное, Соркар прослышал, что ктото отправился на острова, и заранее пришел на пристань с зомби на поводке. «Чистильщик» терпеливо дожидался моего приезда. Между прочим, уже две недели прошло, как там у него с Источником? Надо ему чегонибудь поубедительней наврать, а потом – быстро сматываться. Мне только разъяренного калеки под боком не хватает! Макс энергично барабанил хвостом по доскам причала.

Кстати, а как выглядит память фермерского пса?

Я подозрительно уставился на зомби, Макс сделал уши веером. Нет, не может быть, чтобы во мне поселилась сущность овчарки! Человек сложнее собаки, должно же быть какоето передаточное отношение… Я представил свои мысли в виде листа бумаги и старательно замазал эту идею нафиг, чтобы голову себе не ломать.

– Кстати, таратайкуто вашу чуть не свистнули, – между делом сообщил Соркар.

– Ккто? – удивился Алех.

Чистая душа! Он думает, что на его имущество не найдется желающих, особенно в Арангене, откуда каждый второй надеется слинять.

– Фиг знает.

– И почему не свистнули? – практично уточнил я.

– Да твой зомбак их пуганул! В окно высунулся и ну гавкать. Меня по ночному делу чуть карачун не хватил.

Хорошо, что у Соркара Источника нет, а то карачун хватил бы не только его. У меня уже выработалась привычка доверять суждениям зомби, и, если Макс счел нужным когото облаять, значит, дело того стоило. К тому же, содержатель «Пьяной камбалы» проставился по такому случаю бесплатным пивом:

– Извиняемся, значит. Не местные хулиганили.

Скорее всего – врал. Чтобы в арангенском захолустье топталось столько чужого народу? Ни в жизнь не поверю! Впрочем, ловить несостоявшихся воров мы не стали и на следующий день покинули побережье.

Великий и ужасный генерал Зертак скипидарил мозги подчиненным. Те трепетно внимали, потому что тем, кто слушал невнимательно, генерал мог наскипидарить коечто еще, и даже слаженная работа команды из одиннадцати магов не позволила бы избежать гнева колдуна, по слухам, пережившего смертное проклятье.

– Безответственность! Невыполнение приказа!! – неистовствовал генерал. – Вам что было сказано? Сопровождать! А вы что сделали?!

Капитан Ридзер виновато потупился, подчиненные дружно повторили его жест.

– Отпустить ценного сотрудника одного, без согласованного маршрута, без связи!!! Как это называется?!!

– Виноват, – выдохнул капитан. Бояться боевой маг не умел, качать права было самоубийством, поэтому Ридзер старательно взращивал в душе чувство раскаяния, призванное заглушить любые возражения со стороны черной натуры.

– А когда делал, чем думал?!

Генерал продолжал бушевать. Зертак знал своих подчиненных так, как иной эмпат не может, и любые поползновения к пофигизму, самонадеянности и лентяйству пресекал в зародыше. А как иначе удержать в руках банду черных отморозков? Проштрафившиеся маги были рады уж тому, что уйдут живыми.

Только покинув штабную палатку Ридзер позволил себе укаткой вздохнуть и перестал тискать в руках фуражку с высокой тульей и гербом – символом своего капитанства. Сегодня он ее не потеряет. Пронесло!

– Может, поехать, поискать? – спросил самый совестливый в команде.

Ридзер протер бритую макушку платком и укрепил на ней фуражку.

– А смысл? Он ехал на секретный объект, пока мы будем искать это место, они там все закончат и разойдутся по домам. К тому же, при нем зомби, а это, считай, полтора жандарма. Ничего с ним не случится!

Шутка про жандармов и собак (две пары ног, одна голова) прижилась.

Вокруг шумел полевой лагерь, велся последний смотр транспорта, амуниции и бойцов. На длинных шестах нежно перезванивались амулеты инструментального контроля, и большинство хрустальных призм было обращено на юг, в сторону границы с Каштадаром. Со дня на день должна была начаться важная, но невероятно нудная операция по зачистке Арангена от проявлений потустороннего, некоторым из которых было уже по пятьсемь лет (в таком возрасте даже примитивный фома начинает представлять некоторую опасность). Власти Ингерники гордились тем, что могут применить силу там, где другие народы покорно отступают, чтобы веками дожидаться, когда нежити на проклятых землях передохнут от голода. Поставленную задачу следовало выполнить безупречно!

А пока треть личного состава развлекалась, устраивая рейды по сопредельной каштадарской территории, дабы пресечь организованные и не очень попытки южан поживиться за счет Арангена (Зертак справедливо полагал, что возражать такой ораве боевых магов соседи не решатся). Армия желала доказать, что не зря ест хлеб, а заодно и преподать урок всяким разным заграничным.

Места для проблем в планах командования не оставалось.


Глава 17 | Алхимик с боевым дипломом | Глава 19