home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 19

В който веки я имел основания считать, что удача мне улыбнулась: контракт выполнен, диплом считай – в кармане, осталось только деньги получить. Могут же другие люди зарабатывать, не влипая в неприятности! И мне пора начинать. Возможно, контракт с НЗАМИПС окажется не такой уж дикой идеей.

Под рокот армейского грузовика путешествие по Арангену пошло веселее. На ставшие уже привычными убогие ландшафты (все эти поляовиныдомовины), я смотрел взглядом победителя – чуждая реальность была укрощена и усвоена. Заночевали, по молчаливому согласию, в кузове грузовика – никому не хотелось возобновлять знакомство с клопами, тем более что погода стояла офигительная (в Краухарде такой вообще не бывает). На привале Алех развлекал нас этнографическими байками, про то, как на этих самых землях ктото восставал против когото с неясными целями и почти побеждал. Всю свою историю Аранген был поводом для войн и раздоров, но что самое смешное – первоначально завоевателей привлекал здешний строевой лес. А странности быта объяснялись до изумления просто: вся земля восточных кантонов принадлежала пяти крупным землевладельцам. Селянам еще повезло, что в Ингернике рабство запретили!

А Ридзеру я отомщу. Это он, гад, подбил меня ехать на побережье через штаб «надзора»! Можно было догадаться, что прямая линия на карте – не обязательно самый быстрый путь.

Я был настроен ехать вперед тупо, прямо и нигде не останавливаясь. Мои спутники такой постановки вопроса не понимали (жизненного опыта не хватало), если Алех еще както стремился исполнить поручение, то Соркар был настроен погулять за казенный счет. Казалось бы, не мальчик, должен понимать, что лучший способ избежать неприятностей – не дать им себя настигнуть. Но «чистильщик» в дурной глаз не верил (я раньше – тоже), черные заморочки к нему постепенно возвращались, он распропагандировал Алеха (белый просто неспособен был дать отпор) и общим голосованием (двое против одного), было решено свернуть. Коллектив желал пива! Следовало послать их к Шороху и со спокойным сердцем ехать дальше, но тут на меня накатило необычное благодушие (личность Мессины Фаулер опять дала о себе знать) и я позволил им себя переспорить. Серьезная ошибка! Надо будет на рукаве написать: «Черный маг всегда прав».

Я ехал впереди, хотя дороги не знал (пыль глотать не хотелось), а Соркар рулил следом (потому что белый в качестве водителя вызывал у меня подсознательную дрожь). Алех не возражал – кататься ему тоже нравилось, а заблудиться было невозможно – дорогу до узловой станции местные пометили полосатыми столбиками (без поясняющих табличек). Разглядев в стороне черепичный крыши (верный признак достатка), «чистильщик» начал решительно бибикать и мы, поддавшись низкому соблазну, отправились прямиком в объятья Короля.

Это был еще один Тюконтаун, разве что без мостовой. Необычно плотная для сельской местности застройка означала, что земли вокруг селения принадлежат особо прижимистому латифундисту, который ни пяди не продает, а арендную плату назначает такую, что даже содержание трактира становится невыгодным. Хотите мое мнение? С такими порядками, работу «надзора» придется организовывать вахтовым методом – ни один черный здесь дольше необходимого не задержится.

То, что гулянки не будет, я интуитивно понял еще на околице – слишком уж много народу топталось на улице, а деньто не праздничный. Ну и Шорох с ней, не оченьто и хотелось! Осталось найти место, где сможет развернуть грузовик, и сваливать. Увы, Соркар прозрачных намеков не понимал: увидев вывеску с кружкой, он немедленно заглушил двигатель и полез наружу. Я мысленно выругался.

Ох, екнется нам это пиво…

За облупившейся вывеской нас ждал убогий трактир без комнат (скорее – просто пивная): под навес «аля коровник» хозяин выставил грубые деревянные столы, а землю между ними присыпал резанной соломой. Сейчас в заведении было нехарактерно пусто и это настораживало.

– Видали? Каштадарцы! – авторитетно объявил Соркар, пока мы сидели в ожидании ужина (все равно придется тут ночевать – пьяного я его за руль не пущу).

Там, где посетителям заведения предлагалось оставлять лошадей и телеги, примостился затейливый фургон. Я в первый раз видел чтото подобное: вытканный яркими узорами полог, резные стойки, кисти и бахрома, спицы раскрашены в три цвета – не повозка, а шкатулка на колесах. Нарядные пегие лошадки с заплетенными гривами аппетитно хрумкали зерном, изза полога высовывались заинтересованные детские мордашки, но наружу обитатели фургона не выходили.

– Зддесь? – удивился Алех.

– А то! Как Зертак к границе подошел, так они и полезли.

– Зачем? – иностранцев я принципиально не любил, хотя ни с одним еще не общался.

– Ну, дык, у них же черные – типа прокаженных. Живут отдельно, еще и следят за ними: то – нельзя, это – нельзя. Пока «надзора» не было, бонзы беглецов потихому обратно отсылали. А сейчас спецы на границе своих не ловят.

Я почувствовал гордость за державу. Да, Ингерника – самая прогрессивная страна в мире! Мечта всего человечества. Главное, чтобы гостей было не слишком много…

– Бонзы – полицейские? – на всякий случай уточнил я.

Соркар снисходительно ухмыльнулся.

– Нет, это старые Семьи, у которых земли до жопы. У них здесь все свое было – жратва, законы, армия. Они и НЗАМИПС отсюда выжили, а теперь пятки грызут, – и пояснил. – Я здесь родился, но сбежал, боялся, что папаня в Каштадар продаст.

Вопросов к Арангену у меня больше не оставалось.

Пока мы ели, все было тихо, а потом селяне начали скапливаться за оградой. Не люблю я, когда люди так вот стоят и смотрят. Под навес бочком протиснулись трое мужиков, одетых с претензией – в скрипучих лакированных сапогах, пиджаках и картузах. И это летом, в самую жару. Однако, делегация!

Самый представительный из вошедших отвесил нам натуральный поясной поклон (я даже про пиво забыл на минуту).

– Здравствуйте, господа хорошие! Прощенья просим.

– За что?

Мужик растерянно захлопал глазами. Мда, шутить с ними бесполезно – сам потом будешь как оплеванный.

– Да вы присаживайтесь, уважаемые, в ногах правды нет. Кто вы и какие у вас к нам дела?

Трактирщик молча подтащил к столу еще три стула.

– Староста я, стало быть, тутошний, Агапий.

– Рад знакомству. Тангор.

– Окажите, стало быть, божескую милость! Избавьте общсчество от чужеземных злодеев.

Кажется, я начал понимать суть проблемы. Очевидно, в глазах этой деревенщины каждый, путешествующий в автомобиле, был, по меньшей мере, членом правительства, а уж глядя на мой мотоцикл, они просто не могли подобрать подходящего титула – фантазия отказывала. То есть, они взывали к представителям власти, а поскольку двое из нас были сотрудниками НЗАМИПС, мы даже послать их нафиг с чистым сердцем не могли. Вдруг нажалуются?

Я почесал шелушащийся нос (результат извращенного времяпрепровождения на пляже).

– Это тех, что в фургоне? А что с ними не так?

– Ну, дык, как они приехали, так человеки пропали!

Люди у них кудато делись.

– Черные? – для проформы уточнил я.

Староста и присные энергично замотали головами.

– Мельник, стало быть, наш, Пафнуций!

Нет, черного не могли назвать таким именем, черный бы не дался. Пришлось набраться терпения и продолжить разговор (все равно они от нас просто так не отвяжутся).

– Сколько людей пропало?

– Мы ж говорим, Пафнуций!

– Один, стало быть, человек, – тьфу ты, еще и словечко привязалось!

Селяне заулыбались понятливости начальства.

– Как пропал, опишите подробно.

Гдето через четверть часа выяснилось, что мельник уехал в соседний городок за какойто мелочевкой на трехосной телеге (жернов ему, что ли, новый нужен был?), а через пару дней, когда селяне ужа начали беспокоиться, с той же стороны приехал пестрый каштадарский фургон. И повозка, и кони у приезжих были другие, почему местные решили, что каштадарцы в чемто виноваты – не разбери поймешь, на мой взгляд, наиболее вероятной причиной исчезновения человека были нежити.

– А может, ваш мельник просто загулял гдето?

– Не можно, господин хороший, у Пафнуция – семья, да и собака его дурно выла.

С точки зрения черного, наличие семьи говорило только в пользу загула, а собака… Мда.

– Оставайтесь здесь, сейчас я все выясню!

«Чистильщик» увязался следом.

Мне нужно было поговорить с каштадарцами. В то, что им за какимто Шорохом потребовалось убивать мельника, прятать гдето его лошадей и фургон, а потом являться в деревню покойного, я категорически не верил. Вот только поймут ли они меня?

При моем приближении обитатели фургона приняли боевую стойку, в смысле, дети скрылись внутри, а взрослые вышли навстречу. Впереди встала тетка с буйно начесанной шевелюрой (по всем признакам – черная), а за ее правым плечом занял место плечистый мужик весьма специфической наружности. Выглядел каштадарец как заправский телохранитель, только рост (он был на полголовы ниже меня) немного портил впечатление. Наверное – муж, а может и сын, кто знает, сколько лет этой кикиморе.

– Какая телка! – восхищенно пробормотал Соркар, из чего я сделал вывод, что он черный по отцовской линии. Ято в Краухарде вдоволь насмотрелся на этих чернооких красавиц. Вон, староста наш, вроде – тихий мужик, а со своей старухой так ругается, что на полдолины слышно. Нафиг, нафиг! Идеальная женщина должна быть как хомячок – маленький, пушистый и не разговаривает.

Я остановился за три шага от цели – правильно выбранное расстояние предотвратило множество конфликтов. Кланяться не стал, но и долгих разглядываний себе не позволил – просто чуть прикрыл веки, пряча взгляд.

– Добрый день, мадам! – обращаться всегда следует к старшему. – Вы понимаете поингернийски?

– Мы понимаем, – ответил изза ее спины боец.

– Эти добрые люди, – я мотнул головой в сторону мрачной толпы, исподволь заполнявшей площадь, – беспокоятся о своем соплеменнике. Не попадалась ли вам на пути в последние дни трехосная телега, запряженная парой крупных гнедых лошадей?

Каштадарцы обменялись парой фраз на чирикающем наречии.

– А что, если нет?

– Тогда я развернусь и уеду, а вам придется разбираться с этими добрыми людьми самостоятельно.

За нашим общением наблюдало уже человек сорок.

Они еще немного посовещались.

– Кто вы такой, чтобы спрашивать? – уточнил мужик.

Почти нахальство. Или тетка решила, что сможет завалить полноценного мага?

– Я – сотрудник НЗАМИПС! – пришлось расправить плечи и продемонстрировать мое очередное временное удостоверение, которое я по чистой случайности нигде не потерял, а Сатал – не забыл мне выдать.

Новость вызвала сильное возбуждение и нездоровый интерес черноокой ведьмы.

– Надзораа? – с сильным акцентом переспросила она, строя мне глазки.

– Он тоже из «надзора», – поспешил я переключить ее внимание на Соркара, – только раненный. А мне нужно знать про телегу.

– Нам не нужны неприятности, господин! – громила едва заметно скрючился (явно привык иметь дело с черными, но сам – не волшебник). – Мы сами ничего не знаем, но один из детей видел большую повозку, рядом с которой ходили люди. Потом чтото ярко вспыхнуло, он испугался и убежал.

– А какого цвета была вспышка? – уточнил я.

– Это важно?

– Важно.

По цвету иногда можно определить тип Источника. Белые заклятья никогда не бывают синими или фиолетовыми, а черные – желтыми или оранжевыми.

Мужчина сходил к фургону и о чемто поговорил с детьми, каштадарка продолжала подмигивать Соркару. Наверное, он ей отвечал (вот баран!).

– Мальчик у нас еще мал, – виновато пожал плечами вернувшийся каштадарец, – но по его словам выходит – словно солнце зажглось.

– Ждите здесь, никуда не уезжайте!

Это следовало обсудить без посторонних. Велев селянам скрыться с глаз и не раздражать начальство (меня, то есть), я вернулся в харчевню и устроил свой собственный военный совет.

– Белые хулиганят.

– Ббелые ннн…

– Могут, если это Искусники. Вопрос, на кой им сдался этот мельник. Он даже не черный был!

– Телега, – подал голос Соркар. – Это, наверное, те, что стырить грузовик пытались.

– Гилад отсюда далеко, – не согласился я.

– Дык, пять дней. Если пешком, то – как раз.

Я задумался. Если вспомнить «звезду путешественников», то какието белые маги в Гиладе, определенно, были. Знали ли они про взрывчатку на корабле? Да пофиг теперь, главное – я о ней вовремя узнал. Допустим, они прибыли на побережье пароходом, стали искать транспорт для продолжения пути, пытались спереть грузовик (неудачно), и быстробыстро пошли сюда. По времени проходит. Тогда как в картинку вписывается убитый на тракте «чистильщик» (тамто грузовик никто не взял!) и, если уж на то пошло, вспыхнувший как свечка хутор? Обогнать меня пешком или на лошади они не могли. Что, две, а то и три колонны Искусников, марширующие по Арангену? Типа, коллективные гуляния, с песнями и костерком. А нафиг? Они, конечно, психи, но не на столько, чтобы устраивать маршброски в компании нежитей, чисто для моциона.

– Сходим на место, – предложил я «чистильщику», – сравним, похоже ли это на то, что было с Гатаем.

Соркар сразу согласился (он тоже был немного пьян). Зомби остался присматривать за Алехом и грузовиком (Максу я доверял больше, чем белому), а мы отправились в указанном каштадарцами направлении. Мотоцикл шел немного зигзагом. Действительно, хорошее здесь пиво!

Никакого беспокойства по поводу сомнительного мероприятия я не испытывал, на мой взгляд, Искусникам (если это были они) полагалось вовсю улепетывать отсюда на краденной повозке. Хотя, если задуматься, с какой скоростью будут шагать мельниковы битюги, еще не известно, как быстрее. И вообще, что может угрожать черному магу в отсутствии «надзора»?! Гм. Ну, был в Краухарде случай, когда селяне забросали камнями надоедливого колдуна… Но то в Краухарде, в Арангене народ пожиже будет.

Короче говоря, запамятовал я, что у сектантов непостижимая логика. Наверное, они тоже не видели причин бояться, а когда заметили нас, въезжающих в деревню, желание завладеть грузовиком их просто ослепило. Мы пили пиво часа два, времени, чтобы спланировать захват у них было достаточно, но начали они банально – с гопстопа.

Найти на проселочной дороге место, в котором никогда не был, чисто по описанию – задача не для слабонервных. Мы уже четверть часа плелись почерепашьи, останавливаясь каждые сто метров и пытаясь соотнести данные каштадарцами ориентиры с местностью. Я отплевывался от мошкары (на такой скорости рассекатели не работали) и всюду выглядывал проплешины в траве или пятна свежей зелени.

– Здесь или чуть дальше?

– Наверное, здесь, – кивнул Соркар.

Я проследил за его взглядом – в нашу сторону решительно шагал взъерошенный юноша (почти мальчишка), неприятно напоминавший мне укурка с копьем и покойного Лорана. И ведь чешет прямо в лоб…

– Замри! – приказал я ему, готовясь садануть чемнибудь ошеломляющим.

Он остановился, одновременно вынимая из кармана руку, в которой был зажат крупный серебряный амулет, весь в разноцветных стразах. Какая пошлость! Я приготовил щиты. Разрушительных заклятий в белой магии немного, но, чтобы отразить их, черному приходится строить невероятно плотную оборону. Это как попытка избить когото сквозь подушку: противозаклятья воздействуют не на враждебную магию как таковую, а на среду, в которой та распространяется (неэффективно до жути).

Золотистая вспышка ударила по глазам раз, другой. Никаких странных ощущений это не вызывало. В принципе, заклятья другого Источника магу не доступны, но, если знать теорию, их схему можно реконструировать по результатам воздействия. В данном случае, ничего угрожающего я не замечал.

Третий раз вспышка получилась слабее.

– Ты скажи, что сделать хочешь. Может, я помогу.

Нахальный юноша побледнел, швырнул в мою сторону амулет, развернулся и дал деру.

– Фас! – скомандовал я.

Псазомби со мной не было, зато был Соркар, а рефлексы на бегущую добычу у них совершенно одинаковые. «Чистильщик» припустил за жертвой так, как Макс не всякий раз бегает, в считанные мгновения незадачливый злодей был настигнут и брошен на землю. Соркар принялся избивать его ногами.

Я поднял амулет и, не спеша, подошел к дерущимся. Вообщето, пытаться отнять у боевого мага его жертву чревато (можно по шеям получить), но мне нужно было поговорить с задержанным, а на двоих его явно не хватит. Я хлопнул пару раз в ладоши перед лицом «чистильщика» и тот, инстинктивно избегая контакта, подался назад.

– Достаточно! Берем его и возвращаемся.

– Зачем? – набычился черный.

– Надо его допросить.

– Я его убью, ты – поднимешь, и мы будем знать все!

– Я не собираюсь смешивать свое сознание с мыслями этого дегенерата! Мой интеллект может серьезно пострадать. И вообще, будешь возражать – получишь в морду еще один шарик и сможешь забыть про Источник на полгода.

Такая угроза подействовала лучше, чем тумаки.

И мы поехали обратно. Втроем, на одном мотоцикле. Причем, пленный Искусник постоянно кудато сползал, норовил оббить ноги о камни или приложиться носом к раскаленному цилиндру. Соркар зверел и предлагал тащить его волоком, я слабо возражал, ссылаясь на гигиену. Вы представьте: черные въезжают в деревню, волоча на веревке изувеченный труп. Местные вообразят себе неизвестно что, а мне потом от них отбиваться!

В селении нас встретила мертвая тишина, контраст был такой, что проняло даже Соркара. Где сердито бурчащие мужики, где встревоженные грядущим мордобоем тетки? Собаки и те нам в след не брехали. Да что собаки, кур не было!

Только на площади перед трактиром нам встретились первые люди. Кащтадарец замер посреди улицы со здоровенным топором в одной руке и вполне ингернийского вида арбалетом – в другой. Алех сидел на подножке грузовика, привалившись к двери, судя по окровавленному лицу, его стукнули по башке (самый слабый его орган), ведьма склонилась над белым и сосредоточенно бинтовала рану. Очень профессионально, на мой взгляд, и перевязочным материалом они запаслись в достатке. Мирные переселенцы, ха! На лице бойца отразилось невероятное облегчение.

Макс, виляя хвостом, уже спешил мне навстречу, напоминая при этом клубок для вязания – из него под разными углами торчали три арбалетных болта.

Черный маг страшен в гневе.

– Кто стрелял в мою собаку?! Испепелю!!!!

Последовала минута смятения – каштадарец мучительно подбирал слова, Алех пытался мотать головой и чтото выговаривать, а я – полыхал гневом. Признаюсь, от резких действий меня удержало поведение Макса – рядом с ненадежными людьми он не стал бы вилять хвостом.

– Это не мой! Они убежали, они пытались взять грузовик!

Каштадарка закончила перевязывать Алеха и целеустремленно зашагала в нашу сторону. Я оглянуться не успел, как дурная баба вцепилась в пленника и принялась молотить его головой об мотоцикл.

– Эй, шабаш!

Она же мне всю эмаль обдерет!! Вместе с меняющими цвет проклятьями, значащими для меня не меньше мотоцикла – Искусник столько не стоит. Соркар вежливо, но твердо, перехватил буйную дуру и стал подталкивать ее в сторону трактира. Я избавил зомби от сомнительных украшений, поправил реанимирующие проклятья и оставил охранять наш транспорт – у него это хорошо получается.

– Они приехали на лошадях…

– Мельниковы были кони, – вставил трактирщик, без понуканий принесший нам выпивку.

– … «трясучкой» всех обложили и – к грузовику.

Он даже термин ингернийский знает, тот самый, для белого заклятья, вызывающего неодолимое желание спрятаться и не выходить. И защита у них в фургоне гдето установлена. Мирные переселенцы, верю, верю! А топор у них – хворост рубить.

Со слов каштадарца получалось так, что Искусники вошли в селение по наглому, разогнали магией местных, стукнули по голове не вовремя подвернувшегося Алеха и сразу полезли в кабину грузовика. Тутто Макс их за задницы и взял. Бой был короткий, но кровавый – зубы у зомби длинные, а белые заклятья мертвецу фиолетовы. Каштадарец дождался, когда все арбалетчики сделали залп (а боевому магу перезарядка не потребовалась бы!), и присоединился к веселью. Спрашивается, зачем? То ли азарт одолел, то ли выслужиться захотелось.

– Это неээ…

– А кто, бандиты с амулетами из белой магии? – уточнил я.

Алех, смущенно, замолчал.

Одно хорошо – встретив воинственно настроенного белого можно почти не сомневаться, что он – сектант. В нормальном состоянии эти ребята милые, тихие и добронравные. А Искусников мы разъясним.

– Сейчас мы узнаем, кто они такие и что им было надо!

Допрашивать пленника я доверил Соркару (не потому, что не могу ударить связанного человека, а для того, чтобы не мешать профессионалу). Помогать «чистильщику», неожиданно, вызвалась каштадарка. Не знаю, что они делали с несчастным, но меньше, чем через час он был полностью готов к сотрудничеству, а сумасшедшая баба все еще шипела и пыталась вцепиться ему в рожу. Соркарау такое поведение женщины явно нравилось (извращенец!). Посмотрим, как он запоет, когда Источник вернется, а сматываться будет поздно.

Несостоявшийся убийца исходил слюнями и соплями. Почему убийца? Потому что надеяться остановить черных магов легкими увечьями мог только идиот.

– Я не хотел!!

Естественно, попадаться – не хотел. При этом то, что ему придется когото убивать, он отлично знал, но возможность быть убитым в его планы не входила. В остальном, Искусник вел себя как мальчишка, пойманный на краже конфет.

– Куда вы шли?

– Не знааю!

– Что собирались делать?

– Не знааю!

Группа доморощенных магов шла за лидером, не задавая вопросов, все были счастливы уже тем, что могут участвовать в общем деле. Учили и инициировали их внутри секты, судя по тому, что пленник не понимал простейших вещей, задачей боевиков было просто активировать амулеты в нужное время.

– Как должен действовать амулет?

– Не знаа…

– Понятно.

После этого содержательного разговора пленного заперли в чулан. Я сидел под навесом и при последнем свете рассматривал трофейный амулет, мысль, что при помощи этой штуки любой клоун может убить настоящего боевого мага, мне не нравилась. И кем, в таком случае, оказываюсь я?

– Ну, и что это? – Соркар был мрачен.

– А я знаю?

Неинициированный Алех помочь делу не мог. Я напряженно вспоминал те ощущения, которые вызвало у меня срабатывание амулета. Нет, ничего угрожающего, просто белая магия, как почесаться, а Искусники, конечно, придурки, но не на столько, чтобы идти в бой с непроверенным оружием.

– А нука, выгребай карманы!

Соркар набычился:

– Зачем?

– Затем, что сама по себе эта штука никого убить не может. Гатая они вынесли без проблем – черного мага при исполнении, я и ты – ничего не почувствовали. Ты – временно не маг, а я – ни разу ни «чистильщик». Вопрос: что у Гатая было при себе такого, чего нет у меня? Ты же с собой все, что мог, забрал. Выворачивай карманы!

Стол наполнился массой всевозможных предметов, от перочинного ножика до «манка» (где он столько прятал?!!). Я зачаровал на яркий свет самую большую лампу, и принялся осторожно передвигал вещицы, пытаясь вспомнить их устройство и назначение.

– Здесь все? Все, что должен иметь при себе «чистильщик»? Имей в виду, они были уверены, что это сработает с каждым.

Соркар только плечами пожал.

В норме сотрудник НЗАМИПС имел при себе массу полезных вещей: эликсиры, пробники, всевозможные амулеты (защитные и не совсем). Я припомнил взломанный периметр в Редстоне. В работу черного проклятья почти невозможно вмешаться, эликсиры, несомненно, сработаны белыми, но их прежде еще нужно выпить. Значит, откладываем все снадобья и чисто черномагические прибамбасы. Передо мной осталось полдюжины штуковин, имевших сложное либо неизвестное мне устройство. Тутто мне и поплохело.

– Вот это вот – что?

– «Хранитель».

– А как он определяет момент смерти владельца?

«Чистильщик» таких тонкостей не знал. Я лихорадочно пытался вспомнить теорию. Поэтически говоря, «хранитель» срабатывает, когда душа волшебника покидает телесную оболочку, и делает невозможным вмешательство потустороннего или проведение некромантических ритуалов. На землю падает лишь серый пепел – амулет уничтожает труп качественно и целиком.

Насколько распространены эти штуки у боевых магов? При работе с потусторонними феноменами всегда присутствует риск появления лича – облажавшегося колдуна, заселенного враждебной сущностью. Особенно это актуально для слабосильных недоучек, которыми является большинство «чистильщиков», поэтому им «хранителей» раздают в обязательном порядке. Пары примеров из недалекого прошлого было достаточно, чтобы власти начали за этим очень жестко следить: ловить измененного волшебника – крайне неблагодарная задача. «Хранитель» – маленькая изящная штучка, ювелирное украшение, которое совершенно не обязательно каждый раз снимать и одевать – в постоянном ношении смертоносного амулета боевые маги видели признак крутизны. Другое дело, что я упорно считал себя алхимиком и традиционных атрибутов колдуна избегал (мне черного костюма и лакированных туфель хватало по горло). Можно ли вмешаться в работу этого смертельно опасного устройства?

Избавиться от «хранителя» Соркар согласился охотно и для того, чтобы бросить амулет в мешок, воспользовался двузубой вилкой – возможность даже теоретически быть испепеленным заживо ему совсем не улыбалась. Насущную угрозу мы устранили, истинное лицо убийц предъявили общественности, бесплатным пивом накачались до бровей и отправились спать в кузов грузовика (попытки жены трактирщика устроить нас в доме ни у кого энтузиазма не вызвали). У меня перед глазами уже стояли паравоздорогаРедстон. И душ. О, да! Многомного горячей воды, пушистые полотенца, никакой экономии мыла и никаких свечей.

Проснулся я среди ночи, мокрый от пота, и разбираться, что это за странные реакции, мне было недосуг. Перед моим мысленным взором висела карта Арангена, та самая, на которой Ридзер показывал маршрут продвижения своего отряда к каштадарской границе. Оттуда начнется войсковая операция по зачистке восточного побережья от потусторонней заразы, там сейчас собралась добрая половина армейских экспертов – элита боевых магов Ингерники. И туда же (именно туда!) несколькими отрядами пробирались Искусники. Нет, если они собираются подходить со своими амулетами к каждому бойцу, то долго не протянут. А если у них есть чтото более поганое на ту же тему?

Сна больше не было ни в одном глазу. Я вылез под бледный лунный свет, и попытался собраться с мыслями. Почти немедленно ко мне присоединился Соркар. Определенно, Источник к нему возвращался (наверное, стресс помог). Ну, вот, я раскрыл чудовищные планы сектантов и что мне теперь с этим делать?

Самое простое будет – наплевать и забыть. Соркар возражать не станет – мысль о моем старшинстве намертво впечаталась в мозги «чистильщика». Алеху можно ничего не говорить. В конце концов, какое мне дело до армейских отморозков, которых я все равно никогда не увижу?

«Никогда» – вздохнула внутри чужая память об опыте потерь, которой у черного не могло быть по определению. Мессине Фаулер приходилось терять близких людей – ждать встречи, надеяться на близость, а потом сознавать, что прерванный разговор не продолжится уже никогда. Никогда. Я приобретать подобный опыт не желал принципиально. Нафиг надо! У меня здоровый сон и крепкие нервы, мне не совершенно не обязательно испытывать их на разрыв. Значит, Искусников придется както обломать. Самое простое было бы – доехать до станции и позвонить по телефону, если бы я знал, кому звонить.

Соркар терпеливо ждал моего решения.

– Собирайся, – сказал я ему, – едем на юг.

Зачем он мне понадобился, черные ведь предпочитают работать в одиночку? Не знаю, какойто новый инстинкт появился – не желал я идти на дело без страховки.

Мы собрались за пять минут. Разбудили Алеха – велели взять зомби и ехать к станции. Разбудили каштадарцев – посоветовали следовать за белым и охранять его. Разбудили трактирщика – пригрозили, что, если староста упустит пленного злодея, ему не сдобровать. Потом наполнили маслом запасные канистры и умчались в ночь.

В двух часах езды от селения начинался широкий тракт, тот самый, на обочине которого убили «чистильщика» Гатая, дорога, по которой нам с Искусниками было по пути.


Глава 18 | Алхимик с боевым дипломом | Глава 20