home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 2

Если черному в голову чтонибудь втемяшится, пиши – пропало. В Университет я пришел, надев шмотки попроще – в трезвом виде Рон был сильным противником, а штопать рубашки у меня получается того, не очень.

Облом. На лекциях Четвертушка не появился. Ну, что ж, первый день после выходных, с кем не бывает! Хотя раньше запойного пьянства за Роном не замечалось. Однако на следующий день Четвертушки в Университете снова не было. Он что, издевается?!! Но предупредить его о моих намерениях, мог разве что Шорох, а это было уже из разряда паранойи. Спрашивается, как мне теперь себя вести: начать злиться или вздохнуть с облегчением? И тут мои мысли словно карябнуло – лезть на рожон Шорох опасался, но мнение свое доносил, а заключалось оно в том, что Рон и без меня уже имеет достаточно неприятностей. Интересно, каких? Когда нежить с моралью о комто беспокоится, это плохой признак.

Я немного подумал, а потом пошел и на большой перемене позвонил на старую квартиру Рона – ключей от своего нового жилья Четвертушка родственникам не давал, но что с ним происходит, они знать обязаны.

– Будьте добры Рональда Реста, – очень светским тоном попросил я.

– А кто его спрашивает?

– Это староста его группы, из Университета, – и попробуй не поверь.

– Что вам надо?

– Рональда Реста.

– Он заболел, и его сейчас нет дома. Что ему передать?

– Не трудитесь. Я перезвоню в конце недели.

Я повесил трубку и задумался – с некоторых пор мне не нравились разговоры о лечении вне дома. К тому же, Рон намекал на знакомство своей матери с сектанткой Мелонс, а идиотизм в позднем возрасте не лечится. У кого бы выяснить, что происходит? И тут я понял, что есть коекто, кому может задать парочку вопросов сердитый черный маг.

Найти Сэма было не сложно – вечером во вторник заседал исторический клуб, а мелкий гном считался одним из его завсегдатаев. Помнится, узнав об этом, я стал регулярно ходить на собрания и безжалостно критиковать его доклады (сам виноват, нечего зачитывать вслух такие шизофренические тексты), а чтобы общественность не поняла меня превратно, пришлось самому сделать там выступление – о Белом Халаке, с иллюстрациями и выкладками из теории белой(!) магии. Я ввернул фразу про булку и изюм и имел уважение.

Клуб заседал после окончания занятий в одном из главных лекториев, меня узнали и даже были рады видеть. Темой сегодняшних дебатов было правление короля Гирейна – краткий период расцвета инквизиции, впоследствии дорого обошедшийся Ингернике. Первокурсница с факультета фармацевтики излагала сильно упрощенную версию событий и искренне не понимала, как идею добра можно обратить во зло (девочка была из белых). Я краем глаза наблюдал за Сэмом – мелкий гном был напряжен больше обычного и почти не слушал доклад. Тогда зачем он пришел? Оказалось – ни за чем. Как только началась дискуссия, Сэм встал и направился к двери. Осталось решить, где мне будет удобнее его перехватить. Варианта было два: мужской туалет в правом конце коридора и кладовка в левом (ее дверь я предусмотрительно отпер). Если появятся свидетели, придется идти за ним на улицу, а там народу еще больше…

Сэм повернул налево. Как только несчастный поравнялся с неприметной дверцей, я рывком догнал его и сгреб за плечи. Со страху он даже не сопротивлялся.

– Привет! – воспользовавшись нервным параличом, я втолкнул его в кладовку и закрыл дверь. Бедняга придушенно взвизгивал. – Я хочу знать, что случилось с нашим общим знакомым, прямо сейчас.

– Не понимаю, о чем вы!

Но глазкито бегали. Я улыбнулся ему, ласковоласково. Тусклая лампочка не давала в точности определить цвет его лица, но мне показалось, что он стал зеленым.

– А они предупредили тебя, что невозможно солгать черному магу? – эти доверительные, мурлыкающе интонации удаются меня лучше всего. – Я имею в виду, настоящему черному магу.

Ну, два раза – точно невозможно. Сэм попытался спрятаться за швабрами, и это у него почти получилось. Это еще что! Он у меня от черных магов шарахаться будет, до конца дней, и при этом жидко пачкать.

– Где он?

– Я ничего не знаю!

А ведь и вправду – не знает, никто не станет посвящать шестерку в такие серьезные дела. Однако у меня были коекакие мысли на этот счет… Я очень гадко усмехнулся:

– Ты думал, мне нужны твои откровения? У тебя будет возможность понять, как далеки внушенные тебе идеи от реальности. Сегодня же до исхода дня я верну Рона домой, а у тебя будет шанс подумать, готов ли ты бросить вызов стихии, которая терпит тебя чисто из снисхождения.

Вот так! Я оставил его офигевать в подсобке, уж не знаю, обоссался он или нет.

Нет, всетаки не зря капрал возил меня мордой об пол – какойто недорезанный герой в мою родню, определенно, затесался. Иначе откуда этот дурной раж? По всему выходило, что Рон угодил в переплет, причем, по собственной глупости. Поделом! Нужно ли мне вмешиваться в его терки с Искусниками? (То, что здесь замешаны они – к гадалке не ходи, мелкий Сэм мне с первого взгляда не понравился.) Шепнуть кому надо, и пусть «надзор» с ними разбирается. С другой стороны, неужели я упущу такую картину: «Четвертушке наваляли»! Тем более что найти Рона мне и вправду несложно, другое дело, что для этого в очередной раз придется переступить через собственную гордость, хорошо хоть свидетелей не будет.

Я забросил удочку туда, где обычно обитал Шорох. «Вылезай, страшилище!» Не выходит, обиделся. «Обещаю не пугать, я сегодня добрый». Кажется, пытается сообразить, что сможет вытянуть из меня в обмен на услугу. «Значит так, предлагаю первый и последний раз: поможешь найти Рона – я тебя прощу и больше шпынять не буду. Дальнейшее будет зависеть от твоего поведения. Откажешься – пеняй на себя, лучше тебе тогда забыть обо мне». Не знаю, что из моей речи Шорох понял, но выбор я постарался обозначить четко. В моем сознании появилась трудноразличимая еще картинка. Конечно, нежить не имел глаз, а потому «видеть» мог только чисто условно, представленное им изображение было в известной мере реконструкцией и выглядеть то место могло совсем иначе. Но ориентиры были: опять – река, опять – склады. «Этот берег или другой?» – Другой. «Выше или ниже по течению?» – Ниже. Я постарался воскресить в уме карту города и предместий. «Перед мусорным причалом или после?» – Перед.

Ну, вот, просто, как два пальца!

Я покатал в уме представленный Шорохом образ и решительно отправился к трамвайной остановке, на ходу ощупывая карманы в поисках надзоровского «манка» и посылая призыв Максу – нужно быть готовым ко всему. Привлекать Сатала к делу без крайней необходимости не хотелось: если господин координатор узнает, что я переборол свое отвращение к нежитю, он заберется мне на голову с ногами. Забавно, но то, что переться на ночь глядя в портовый район – немножко глупо, мне в голову както не пришло.

Поводов для героизма я немедленно получил по самую маковку.

Вопервых, оказалось, что трамвай не доезжает до нужного склада целый квартал (знал бы, ни по что бы сюда не поехал!). Вовторых, рельеф мостовой напоминал изваяние краухардского проселка в камне – копыта битюгов успели промять и раздолбить дешевую брусчатку местами на три пальца, хорошо хоть под ногами не чавкало. Дождь, для разнообразия, перестал, но грязь – осталась. В лицо дышал специфический запах весеннего города – аромат растаявшего снега и всего того, что скопилось в нем за зиму.

Я шагал по лабиринту глухих заборов, старательно лавируя между лужами неизвестной глубины и размышляя над тем, что собственно собираюсь делать (вовремя, правда?). У черных не бывает друзей, только знакомые, но мы с Роном были знакомы давно, с первого дня в Университете, притерлись друг к другу и умели делать пропуски (а это дорогого стоит). Потом вдруг появляется какойто мелкий Сэм, и мой приятель с размаху на него вешается. И главное, было бы что в этом задохлике… С чего, спрашивается, Рона потянуло за мной шпионить? А потом – прятаться. Он ведь прятался от меня, да? Возможно, у него была на это какаято причина (не следует мне так много общаться с эмпатами), но гадать о ней черный может до бесконечности. Нам с Четвертушкой следовало серьезно поговорить, и я собирался сделать это прямо сейчас, невзирая на лица.

Увиденное глазами соотносилось с переданным Шорохом образом, скажем так, с трудом – нежить както странно «раскрашивал» окружающее по степени своего интереса. Дома, например, сильнее всего различались характером использованной для их защиты магии, люди – степенью приобщенности к волшебству, прочие индивидуальные черты если и присутствовали, то не улавливались. Таков был именно ЕГО взгляд на вещи, а цветные образы и картинки он заимствовал исключительно из чужих мозгов. В итоге, нужный мне склад проще всего было опознать по удачной имитации охранного периметра, устроенной вдоль забора (без магии от настоящего не отличишь).

В будке привратника горел свет, но самого сторожа видно не было.

Вот и чудесно.

Я оглядел забрызганные навозом брюки, плюнул и тупо перелез через ворота, обнаружив, что Макс уже ждет меня с другой стороны, грязный до ушей и счастливый. (Опять его купать! Квартирная хозяйка и так уже посматривает на меня косо – на содержание в доме животных у нас договора не было.) На главных воротах склада висел большой заклятый замок, а вот боковая дверь оказалась приоткрыта. Ловушка или недосмотр? Вот так войду, скажу «Привет!» и тут же получу по куполу, хорошо, если не молотком. Я всерьез задумался. Не стоит ли мне дать свисток и притащить сюда хваленую команду капитана Бера? А что если Четвертушка задружился с какойто компанией (маловероятно, но возможно) и они там сейчас дружно выпивают, а Искусники существуют только в моем воспаленном воображении? Я буду выглядеть круглым дураком! Трусость черным не свойственна, даже осторожность среди нас – редкая гостья, но псазомби всетаки стоит отправить первым.

Макс проник в здание через духовое окошко под крышей – просто взял и заскочил. Внутри склада было одно огромное помещение, заставленное штабелями ящиков и бочек, и темнота – ни лампочки, ни свечки, окон тоже не было, а если бы и были – солнце уже ушло за крыши, обещанный Сэму день был на исходе. Обоняние и слух подсказывали псузомби, что в темноте прячутся, по меньшей мере, шесть человек, они напряжены, они ждут, но есть еще ктото – он явно болен, кисловатотерпкий запах нездоровья буквально пропитал помещение. Опознать заболевшего Макс не мог – Четвертушку он никогда прежде не нюхал.

Вот зараза! Должно быть, Сэм отзвонился своим друзьям и они устроили на меня засаду. Надо было избить его для порядка (чтобы до завтра из больнички не вылезал). Вступаться за какогонибудь складского сторожа меня не тянуло, но что, если пострадавший всетаки Рон? Шорох зря шуршать не будет.

Что ж, будем действовать, как всегда. То есть – нахрапом.

Я вошел, плотно прикрыл за собой дверь и отправился в ту сторону, где Макс засек засаду. Сделаем людям приятное! Идти пришлось не далеко: стоило мне миновать какуюто незримую черту, как зажегся свет. Множество электрических лампочек осветили сцену: трое неприятелей передо мной (один держит нож у горла Четвертушки, другой тычет в мою сторону арбалет, третий – босс), еще один арбалетчик стоит в конце прохода справа, и ктото прячется за ящиками слева (думает, я про него не знаю). Того, что зажигал свет, отсюда не видно. Всякие мысли о том, что Рон находится здесь по собственной воле, отпали – бедняга был в полуобморочном состоянии и ничего вокруг не замечал.

Да, наваляли ему по первое число… Я какоето время постоял, ожидая, что они скажут. Ну, допустим, арбалеты мне теперь не страшны – когда кончилось действие блокираторов, я первым делом изучил методы защиты от подобного оружия. Вот только тот тип, что справа, целится не в меня, а в Четвертушку. Защитить себя я смогу (сколько бы нападающих не было), но защитить еще и Рона от двоих – это выше моих сил. Стоило тащиться сюда, чтобы наблюдать, как его зарежут! Вмешательство Макса ничего не изменит – враги стоят слишком далеко, к тому же, псузомби придется заняться шестым, который включил свет и теперь осторожно забирается на галерею (то ли у него там оружие, то ли он спасается бегством, я не понял его маневр).

– Вот ты и попался, колдун, – возвестил тот, кто выглядел здесь главным.

Я пожал плечами. Ну, хочется человеку в это верить!

– Отпустите парня.

– Попробуешь колдовать – и он умрет!

– Он умрет – вам всем конец. Принцип объяснять надо?

Глаза уже привыкли к тусклому свету, теперь мне был отлично виден говоривший – пожилой мужчина с буйной седой шевелюрой, не из магов, но обвешанный защитными амулетами с ног до головы. Дурь, конечно, но от самоучек помогает. Я мог составить плетение, которое поломает его игрушки нафиг, но не мог сделать этого незаметно. Паршивая ситуация.

Главарь Искусников (если это были они) оскалился:

– Это ты убил Учителя Лорана!

Сомнения об Искусниках пропали. Я не стал отрицать очевидное и пожал плечами:

– Он бросил вызов черному магу, мы такое не прощаем. Кстати, у него тоже была такая штука, – я кивнул на арбалет. – Но это ему не помогло.

– У нас есть твой приятель, – резонно заметил этот козел. – И мы можем его убить!

– А смысл? Если это будет стоить всем вам жизни?

Я не представлял, как он будет выкручиваться из этой ситуации. Можно было подождать, когда арбалетчики устанут (оружието у них тяжелое), можно было дождаться Макса – он неуклонно приближался к своей жертве, заминка была в том, что зомби надо было лишь слегка придушить человека, а не вырвать ему глотку.

Должно быть, мысль о временном факторе не давала главарю покоя.

– Мы готовы умереть! – объявил он. – А наши соратники сумеют заставить тебя ответить за твое преступление. Твои хозяева не смогут прикрывать тебя вечно!

Я понял, куда он клонит и забеспокоился: моих навыков не хватит на то, чтобы проделать все незаметно, а месть за смерть друга совсем не то же самое, что необходимая самооборона, тут Сатал может и не пойти мне навстречу. Таким образом, опосредованно они сумеюттаки мне навредить – попросту выставят уголовником. В толковании закона по отношению к черным суд не знает снисхождения (нам только волю дай, мы все в свою пользу повернем), а значит, вместо нимба героя я получу минимум двадцать лет и Оковы Избавления (уже настоящие). Как я буду выглядеть в глазах Лючика? Если честно, мнение семьи на этот счет волновало меня гораздо сильнее жизни Рона. Вот такой я гнусный, эгоистичный и вообще – черный маг.

– Почему ты решил, что мне нужно вас убивать? Вас посадят как убийц, плюс – хранение оружия. Считаешь, этого мало?

Но, конечно, сколькото там лет заключения в обмен на жизнь Четвертушки меня не устраивали, чисто из эгоистических соображений – не симметрично както. Наверное, это было ясно и Искуснику, он оскалился и бросил в мою сторону какойто предмет:

– Либо ты выпьешь это прямо сейчас, либо можешь начинать звонить в полицию – твоему дружку конец!

Как это свойственно не знакомым с черными людям, он оценивал мое поведение по себе, наивный. Я уже знал, что в пузырьке – запах у блокиратора очень уж специфический. Да, Рон, ты мне дорог, но собственная жизнь – дороже. Утешься, я позабочусь, чтобы эту компанию притравили в тюрьме (есть у меня парочка рецептов – противоядия не существует). Их смерть будет ужасна! Но в тот момент, как я отказался от мысли об убийстве, ситуация предстала передо мной совершенно в другом ключе.

«Эй, чудовище! Вылезай, монстр проклятый!» Шорох испустил волну подозрительного внимания. «Сейчас я попытаюсь нейтрализовать того, что с ножом, а остальные меня прикончат. Если не хочешь, чтобы все твои труды пошли прахом, действуй! Солнечного света здесь нет». Согласие нежитя пришло неожиданно легко, он был не против возможности показать мне себя, так сказать, для пущего страху, а отвращающих амулетов в этой части города не было. «Четвертушку не тронь!» И это – пожалуйста. Ну и отлично!

Я улыбнулся в глаза козлу с амулетами, подкинул пузырек на ладони: самое сложное было решиться вот так вот – плюнуть на себя. Но лучше умереть, чем позволить Шороху стать свидетелем моего позора! Я глубоко вздохнул и взвинтил Источник, жаром его ярости выбивая из души всякие сомнения. Нож, царапающий горло Четвертушки, рассыпался в пыль, мудак, угрожавший его жизни, отлетел в сторону с переломами обеих рук, арбалет у стоявшего справа дзинькнул. Я рванулся вперед, стремясь увести Рона с линии огня – заклинание отклонит стрелу, но не помешает арбалетчику выстрелить снова – заряженных арбалетов у него в запасе три или четыре.

Однако никаких ответных действий от Искусников не последовало, стрела не вонзилась мне в ребра, главарь не заступил мне дорогу, а тот, что прятался слева, не атаковал со спины с заточкой в руках. Я успел подхватить Четвертушку прежде, чем он хлопнулся лбом об пол, а вокруг уже творилось черти что. Тусклый свет электрических ламп стал совсем блеклым и дрожал, нет, это дрожал воздух, заполненный черной рябью, словно миллиардом падающих листьев. Голову будто набили ватой, воцарилась такая глухая тишина, что даже биения сердца не было слышно, только непрекращающийся шорох, словно ветер заблудился в ветвях. Я рискнул посмотреть на врагов сквозь эту вакханалию теней – они замерли там, где стояли, их глаза были широко раскрыты, а лица искажены ужасом. Черные хлопья закручивались вихрями и летели В НИХ, вливаясь в тела непрерывным потоком. Жертвы Шороха чтото видели – зрачки метались тудасюда, а мышцы подергивались – но что именно, сказать было невозможно. Хотя, учитывая мой собственный опыт, им можно только посочувствовать – их живыми забрали в ад.

Надо сваливать отсюда. Не то, чтобы мне было страшно, но лучше Шороха не дразнить.

Я взвалил Рона на плечи (ох, тяжел боров!) и зашагал к двери, попутно нажал в кармане надзоровский «манок» (посмотрим, как быстро они среагируют!). Снаружи было уже совсем темно, следом за мной в дверь проскользнул Макс, так и не успевший никого потрепать. Вокруг складов попрежнему было тихо и пусто. В одном Искусникам не откажешь – умеют они делать все без свидетелей, хотя и не всегда знают – что.

Я усадил стонущего Рона на ящики и принялся возиться с веревками (его не только опоили, но и связали), а псазомби отослал в гараж (нечего ему мелькать лишний раз перед посторонними). Осталось дождаться, когда «надзор» меня найдет.

– Что это было? – бормотал немного оклемавшийся Четвертушка.

– Черная магия, черная магия, – успокаивал я его.

– Они умрут?

– Почем мне знать! – оставался маленький вопрос, который мне хотелось бы разъяснить. – Это они изза меня тебя взяли, чтобы ловушку сделать?

– Нет, – Четвертушка горько усмехнулся. – Папкины деньги. Им нужны были папкины деньги.

Ах, да, конечно! Это более рациональный повод. Я повеселел: значит, все затеяно не ради мести мне. Вот и славненько! Кстати, раз он очухался, то можно начинать допрос:

– Зачем ты тогда поперся к управлению?

– Сэм сказал, что ты в «надзор» за деньги стучишь.

Я не удержался и фыркнул – как же, за деньги! Стрясти чтото с этих жмотов просто не реально.

– А с Сэмом у тебя что?

– Да ничего!! – Четвертушка попытался вскочить, но явно не рассчитал сил и рухнул обратно, осовело хлопая глазами. – Он подлизывался, к друзьям своим зазывал. Я не сразу понял, что это за фрукты.

– Я ж тебе говорил, что от него Искусниками смердит, слушать надо умного человека!

На то, чтобы ругаться у Рона сил не было, мне даже показалось, что он снова отключился. Вокруг сразу стало тихо и скучно.

Неожиданно Четвертушка дернул меня за рукав:

– Можешь их убить?

– Ты что, меня под трибунал подвести хочешь? Пусть твой папка сам разбирается, когда их посадят.

Если мне память не изменяет, наказание за похищение людей в Ингернике очень суровое. Плюс создание банды, плюс хранение оружия – им хватит, если, конечно, в своем уме останутся.

– Извини.

Если Четвертушка извиняется, значит, он ОЧЕНЬ болен, а сердиться на увечного – грех.

– Проехали.

Команда быстрого реагирования появилась минут через десять, не в экипаже, а на приземистом полувоенном фургончике, отчаянно чихающем и воняющем спиртом. Старший метнулся ко мне:

– Сержант Квинто. Что происходит?

Я ткнул пальцев в дверь:

– Там шестеро и Шорох. Это – Рональд Рест, его похитили.

– Лекаря!

Бойцы в голубом сиянии защитных амулетов ворвались в двери склада. Естественно, Шороха там уже не было. Через пару минут подъехал запряженный битюгами фургон, карета целителей, вокруг начали устанавливать зачарованные светильники, из склада потянулась процессия с носилками. Седой главарь тоненько повизгивал.

– Здесь только пятеро, а где еще один? Вы на антресолях посмотрели?

– Ему потребуется контейнер поплотнее.

До моего сознания дошла тень удовлетворения – нежить не только развлекся, но еще и поужинал. Что он вообще за существо? Я никогда не думал, что потусторонний феномен может вести себя осмысленно, и в книгах о таком не говорилось. В теории, нежити способны были реагировать на все только ситуационно, с возрастом количество используемых поведенческих схем увеличивалось, но анализировать их и чтото планировать твари все равно не могли, если бы не это, сражаться с ними было бы практически невозможно. Надо поподробнее изучить вопрос, раз мне с этим уникумом до конца дней общаться. Должна же быть от работы в НЗАМИПС какаято польза!

Тут на меня накатила волна совершенно неожиданных образов – Шорох жаловался на свою жизнь. Оказалось, что изза всех этих предосторожностей и конспирации, ему все труднее становится найти подходящих для контакта магов. Быстро распадающиеся жертвы его, видите ли, не устраивают – образ получается не четкий. Ему печально и одиноко, а я веду себя с ним нехорошо – пугаю и обзываюсь.

Тоже мне цаца! Ведь была бы возможность – сожрал бы и не поморщился, а я в его положение входить должен. Перебьется.

Обиделся. Ушел. Офигеть! Нежить с моралью и тонкой духовной организацией.

Слово, данное малявкеСэму, я сдержал, правда, отправился Рон не домой, а в больницу. Ну, это мелочи, а суть в другом: совершенное мною действие оказалось прямо противоположенным задуманному, и избить Четвертушку в ближайшее время у меня не выйдет. Логически рассуждая, теперь моя жизнь должна была войти в пике…


Глава 1 | Алхимик с боевым дипломом | Глава 3