home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 3

До конца недели судьба себя не проявляла, словно нарочно давая мне увериться в безнаказанности, и я от души развлекался чтением редстонских газет. Какая волшебная трава способна нашептать такое? Было такое впечатление, что написанием статей занимаются все те же Искусники, потому что с реальностью безумные тексты имели не больше общего, чем философия сектантов. Осознавать глубину чужого идиотизма было приятно и полезно для повышения самооценки, а то я последнее время сомневаться в себе стал, словно и не черный.

Утром среды почти все таблоиды вышли с передовицами про «очередной провал НЗАМИПС», набранными аршинными буквами (в виду скудности содержания). У всех статей была одна общая черта – перед сдачей в набор их явно никто не перечитывал, иначе река вышла бы из берегов изза количества утопившихся от невыносимого стыда, а уж откуда авторы черпали сведения – вообще загадка природы. «Ночной рейд, имеются жертвы. В больницы поступили десятки раненных». Даже чисто логически, скажите: откуда столько народу ночью на складах? Я имею в виду – случайного. Или вот перл: «при задержании подозреваемых команда НЗАМИПС применила силу». А что еще они должны были бы сделать? С бубном танцевать? И почти каждая газета считала должным упомянуть, что «среди пострадавших – сын Ричарда Реста». Да если бы не я, он среди этих пострадавших и остался бы! Причем, заметьте: пришел, увидел, победил – практически без мордобоя (сам удивляюсь). Впрочем, задевать семейство Рестов журналисты опасались, а вот по теме «надзора» топтались с восторгом. На свет были вытащены все мыслимые и немыслимые претензии, начиная от цензуры массовых мероприятий и кончая грехами инквизиции (которая, к слову, белыхто как раз и не гоняла). И это только первый залп!

Я злорадно потирал руки в ожидании репрессий – у меня еще с прошлого раза осталась парочка вопросов к писакам. НЗАМИПС – это вам не одинокого частника пинать, конторой руководит черный маг, свирепый и ужасный, который людей если и не ест, то нетнет да и надкусит. На мой взгляд, происходящее могло кончиться только массовым побоищем, а если Сатал когонибудь пропустит, я обработаю выживших особым ядовитым порошком. Для правого дела никаких запасов не жалко! Главное только, чтобы любимый учитель и меня до кучи не прибил.

Против всех ожиданий, второго залпа не последовало – центральные редстонские газеты охватил необъяснимый прилив здравомыслия (Четвертушка потом признался – его батя объявил редакторам, что не будет оплачивать юристов). Начиная с четверга, в статьях резко добавилось фактов и убавилось непонятных претензий, фразу про «неожиданный успех НЗАМИПС» можно списать на глупый юмор, а сентенцию про «свежую кровь, пришедшую со сменой регионального координатора» даже рассматривать как похвалу. «Городской курьер» выдал огромное, на целый разворот досье на «безвинно пострадавших», как оказалось, седоволосого главаря полиция Ингерники безуспешно разыскивала пятый год. Черный финансист Искусников специализировался на молодых наследниках крупных состояний. Предполагаемую жертву осторожно обрабатывали, приглашали погостить или просто похищали, после чего она в кратчайшие сроки становилась фанатичным сторонником учения. Долго ждать наследства сектанты расположены не были: богатые родственники неофита умирали в течение месяца, а все имущество, пригодное для превращения в наличные, стремительно распродавалось. Скорость имела значение – очень быстро грубые методы «обработки» давали о себе знать, Искусники исчезали с деньгами, а новообращенный отправлялся в дурдом, с неисцелимым расстройством психики.

Я представил себе пускающего слюни Четвертушку и понял, что поступил правильно, несмотря на некоторые непредвиденные последствия. У меня, вообщето, гибкая картина мира, но сумасшедший Рон в нее не вписывался никоим образом (мертвый – еще тудасюда, а вот сумасшедший – нет). Осталось выяснить, чем закончится для меня вся эта благотворительность.

Предупрежден, считай – на половину спасся.

Рассудим здраво: с какой стороны начинающему черному магу может грозить опасность? Из всех возможных угроз мне на ум, почемуто, приходил только Сатал. Немудрено: Искусники словно задались целью заслужить репутацию клоунов, Шорох вел себя скромно, дядину книжку я нигде не засветил и никакие странные личности за мной из подворотен не следили. Мог ли старший координатор обидеться на меня за устроенный в городе шум? С другой стороны, если бы семейство Рестов понесло потери, шума было бы гораздо больше. Или он недоволен тем, что в деле снова замешан Шорох? Так нежить в газеты и не попал, все сошлись на том, один из Искусников был убит при штурме чемто черномагическим. Тщательно рассмотрев проблему со всех сторон, я решил, что Кевинахари в чемто права, когда говорит про расшатанные нервы. В общем, наплевать и забыть. Нельзя строить жизнь, основываясь на деревенских суевериях!

В субботу я исхитрился навестить Рона в лечебнице: всегда хотелось посмотреть, как болеют состоятельные люди. Впечатлило. Особенно – медицинский персонал. Целительница, которая приходила ставить Четвертушке градусник, имела такую фигуру, что при ее появлении разговор замолкал сам собой (и это не считая ковров и хрустальной люстры). Заметно взбодрившийся Рон велел предупредить в Университете, чтобы быстро его назад не ждали (я бы из такого места тоже добровольно не ушел). А по возвращении домой консьерж передал мне записку – капитан Бер сообщал, что Сатал хочет видеть меня на полигоне не с утра, а к пяти часам вечера.

Ну, передал и фиг с ним, казалось бы, о чем тут беспокоиться? Новостьто была скорее положительная.

То, что дело не чисто, я заподозрил только на месте – там, где проселочная дорога упиралась в мост, перекинутый на островполигон через быструю протоку, стоял большой конный фургон военномедицинской службы. Скучающий возница с жуликоватой физиономией встретился со мной глазами, смутился и больше в сторону моего мотоцикла не смотрел (умный мальчик). Наученный горьким опытом, закатывать агрегат на остров я не стал – средство передвижения могло мне еще пригодиться. Осталось выяснить, в чем сюрприз.

Вопервых, новичковчистильщиков нигде не ощущалось и не наблюдалось. Вовторых, на полигоне были посторонние. Втретьих, один из гостей лежал на песке под зеленым армейским брезентом и был, по некоторым признакам, мертв. Над покойником мило беседовали мои наставники (говорил только Сатал, а капрал, молча, кивал) и двое прилично одетых господ – средних лет мужчина в чиновничьем сюртуке, с папкой подмышкой и пожилой маг в пижонском клетчатом костюме, с тросточкой. Поправка: не пожилой, а старый, очень старый. Я в первый раз видел черного, который был бы абсолютно седым, обычно наш брат до последнего сохраняет яркую окраску, а этого человека река времени выполоскала дочиста, до белизны. Ростом пониже дяди Гордона (поколение недокормленных предков), сухощавый, но без признаков немощи, дедок уже какоето время меня разглядывал, и я не к месту вспомнил легенду о костяном драконе, который умел перекидываться в человека.

– А, вот и наше молодое дарование, – объявил Сатал, жестом предлагая мне подгребать ближе.

Я подошел. А что, мне от них бегать, что ли?

– Прошу знакомиться – Томас Тангор, весьма широко образованный молодой маг, выпускник редстонского Университета, практик. А это наши столичные гости: мистер Пирсон, куратор отдела криминалистической магии, и господин Чарак, ведущий эксперт.

Так уж получилось, что слово «куратор» в моем понимании однозначно рифмовалось с «инквизитор», тем более что функции они выполняли похожие, а оговорка Сатала про «господина» означала, что ведущий эксперт Чарак вполне мог эту самую инквизицию в натуре помнить. И чего старого перечника в такую даль понесло? Да еще – с эскортом. Несмотря на попытку Сатала акцентировать внимание на чиновнике, я отлично понимал, что маг в этой паре главный. Интересно, они покойника с собой принесли или на месте сделали?

– Приятно видеть, что в нашем древнем ремесле не оскудевают молодые таланты, – прозрачно улыбнулся господин Чарак.

Я решил не поддерживать в нем иллюзий:

– Вообщето я алхимиком собираюсь быть.

– И как успехи? – скептически уточнил он.

– Осенью диплом! – не без гордости сообщил я.

Подобная новость привела его в некоторое недоумение.

– Двойная специализация, – быстро вмешался Сатал (мой наставник немного нервничал), – программой допускается.

– И что же для вас боевая магия, юноша? – немного чопорно поинтересовался дед.

Я пожал плечами и брякнул первое, что пришло на ум:

– Хобби. Люблю, знаете ли, провести время с огоньком!

У капрала забегали глазки, мистер Пирсон печально вздохнул, из чего я заключил, что делаю чтото не так и начал раздражаться. За пониманием – к эмпатам!

Старый маг поджал губы – явно обиделся на такое легкомысленное отношение к древнему ремеслу.

– В таком случае, займемся делом.

Он призвал Источник и с сердитой поспешностью сформировал какоето экзотическое плетение – невероятно тонкое и вибрирующее, настолько странное в магическом плане, что при взгляде на него мне захотелось чихать. Проклятье упало на зеленый брезент и под материей чтото лениво заворошилось. Так ведь покойник…

Догадка, посетившая меня, никак не сочеталась с ясным днем и спокойно наблюдающим за этим безобразием куратором.

– Вы – некромант, – я постарался говорить спокойно и не тыкать пальцем.

– Да! – не без гордости согласился дед.

– А я – алхимик! – и, прах побери, им придется с этим смириться.

– Диплом ты делаешь у меня, – негромко напомнил Сатал.

– А защищать буду в каталажке! «Воздействие магией на тела людей с целью имитации жизни» – семь лет каторги, Оковы Избавления и пожизненный надзор.

– Нет, нет, – встрепенулся чиновник, – все санкционировано. Ознакомьтесь!

Он вытянул из папки лист гербовой бумаги и протянул мне, я пробежал глазами строчки:

– Принудительная анимация? – это же надо так назвать! – Но здесь нет моего имени.

– А фиг ли? – не удержался от реплики капрал.

– Фиг! Отпечаток ауры индивидуален.

Они сговорились, это ясно, хотят меня под статью подвести. Чем я им помешал?!

– Не нервничайте так, молодой человек, – снисходительно улыбнулся господин Чарак. – Это всего лишь небольшая проверка ваших способностей.

– Спасибо большое, один зомби у меня уже есть!

И я до сих пор расхлебываю последствия его появления.

Некромант дернул седой бровью.

– Труп собаки, – поспешно пояснил Сатал, – последыш гоула.

Мне не понравилось, что о моем псе говорят, как о какойто отрыжке.

– Весьма неразумно, молодой человек, – осуждающе поцокал языком маг, – экономия сил иллюзорная, не говоря уже о качестве стихийно трансформированной плоти.

Угу, следующий раз, когда за мной гули придут, я их сортировать буду – первый сорт, второй сорт. Эксперт, его мать!

– Знаешь, дед, внуков своих учить будешь.

А вот это я зря сказал. Глаза старого мага недобро потемнели, а нервы карябнуло присутствие чужого Источника. Мягче надо быть, скромнее…

– Молодой человек немного не сдержан, – попытался прийти мне на выручку Сатал, – сейчас он сосредоточится и произведет необходимое заклинание. Он, конечно, понимает, что в его интересах показать себя с лучшей стороны.

… и они будут кататься на мне до старости.

– Мастер, у вас аппетиты, как у Шороха. Дальше только публичный секс!

После моих слов потемнело даже небо. Мда, шутка юмора цели не достигла, сейчас будут убивать.

Сатал и некромант стали ненавязчиво брать меня в клещи, капрал, с маниакальной ухмылкой, шел в лоб. Покойник к веселью не присоединился.

Это было чистое самоубийство – нарываться на драку сразу с тремя профессионалами, а хоть бы и с одним. Дуэли черных магов почти всегда для когото заканчиваются летально (слишком уж могучие силы призывают на помощь сражающиеся), но мне сейчас на это обстоятельство было глубоко плевать – я успел прикоснуться к своему Источнику, а это и была самая большая ошибка. Способность размышлять тихо издохла, самосохранение взяло отгул. Наверное, единственным способом спастись было упасть на песок и закрыть голову руками, но подчиниться насилию – все равно, что умереть, так что для меня результат никак не изменится, а вот им будет кисло. С того света являться буду, упыри дрессированные!!!

– Довольно! – спокойно приказал мистер Пирсон. – Думаю, что нам следует перенести этот разговор. Встретимся еще раз на вторник, так сказать, на свежую голову.

– Поддерживаю, – неожиданно объявил Сатал, поворачиваясь к коллегам. Контуры полуооформившихся плетений, которые он удерживал на самой границе реальности, стали четче.

Капрал прищурился на старшего координатора, а старик поморщился – расклад двое надвое его не устраивал.

– Что, так и будем сопли ему размазывать?

– Вы уж определитесь, – на губах Сатала появилась вежливая улыбка, но глаза оставались холодными как лед, – вам нужно обучить некроманта или конкурента уничтожить?

Никогда бы не подумал, что боевые маги, изготовившиеся к мордобою, могут замереть в прыжке, но через пару секунд я оказался единственным, кто еще не заткнул Источник. Вот где сила! Такое самообладание простым умом не понять. Моя черная натура все еще бесилась, требуя крови, но жить мне всетаки хотелось больше, и Источнику пришлось уступить. От произведенного усилия я взмок как мышь и трясся.

Эта ненормальная компания разглядывала меня с медицинским интересом.

– Да, – с некоторым запозданием согласился Чарак, – перенесение разговора действительно имеет смысл.

Да что б вы все издохли! Кстати о ядах…

– До свидания, мистер Тангор, – вежливо поклонился чиновник, – надеюсь, вы обдумаете наше предложение на досуге.

Повернуться к ним спиной я не решился, так и пятился до самого берега, рискуя позорно шлепнуться на пятую точку. На меня никто больше не смотрел, мистер Пирсон чтото спокойно говорил, маги обменивались короткими репликами. Когда дюны заслонили меня от врага, напряжение отпустило, и оставшийся путь до мотоцикла я проделал бегом.

Как бы не хотелось мне исчезнуть из этого проклятого места немедленно, пришлось ждать еще четверть часа, пока руки не перестанут трястись. Глупо ведь уйти живым из лап колдунов и тут же расшибиться о дерево! Капрал тем временем высвистал из фургона двух санитаров, и индифферентное ко всему тело вынесли с полигона. У меня было достаточно времени для того, чтобы все обдумать и ужаснуться. Нет, не близости смерти.

Я, конечно, с могучими магами дружбы не водил, а из дядьки чародей был хиленький, но основным методом контроля над черной натурой для меня всегда было не провоцировать. В детстве мне старательно внушили, в каких ситуациях естественные реакции могут возобладать над разумом, и посоветовали до такого не доводить. То, свидетелем чему я сегодня стал, этой схеме категорически противоречило – трое взрослых черных не могли отступить перед молодым нахалом, раз уж дело дошло до прямых угроз и вызова Источника. Но когда человек (обычный человек!) озвучил рациональный довод, они с ним согласились и отослали Силу, наплевав на бушующий в крови пожар, барабанный бой сердца, застилающую глаза ярость, попросту вывернули свою суть наизнанку, словно половичок вытряхнули.

Нельзя же так над собой издеваться!!!

Нет, я не боялся этих уродов, меня просто мутило от одной мысли о них. Ненормальные они… или наоборот? Что, если Саталу придет в голову потребовать от меня чтото подобное? Убью. Его, себя, всех. Меня упорно преследовало бредовое видение паровоза, остановившегося передо мной лоб в лоб.

Вот почему я никогда не хотел быть волшебником.

Возвращение в город заняло больше времени, чем обычно, и дело было не в осторожности. Мне нужно было подумать, а неторопливое перемещение из пункта А в пункт Б создавало для этого наилучшие условия. Предоставленная отсрочка, похорошему, означала лишь то, что в следующий раз отказ от меня не примут, если я, конечно, не смогу за два дня обзавестись покровителем покруче, чем старший координатор северозападного региона. Мне просто давали время «дозреть». Их ожидает сюрприз: яд в виде аэрозоля (еще ни разу не пробовал – все мышей достать не мог, но возлагал на него большие надежды), единственное – управлять им трудно, вдруг ветер переменится.

Уже закатив мотоцикл в сарай и раскланявшись с завсегдатаями свалки, я подумал, что какието рычаги влияния у меня всетаки есть – это им от меня чтото нужно, а не наоборот, причем, силой получить желаемое они не смогут. Стоит попытаться выторговать какието приемлемые условия, в крайнем случае – упереться рогом. О!! Нажаловаться на них журналистам. Тото пресса будет рада! Даже не обязательно говорить правду, достаточно придумать какуюнибудь омерзительную историю и клятвенно ее подтвердить (например, насчет исчезновения Лорана Пьеро). Фактов мне известно достаточно, предъявлю репортерам Макса, и пусть в НЗАМИПС доказывают потом, что его сделал я. Настроение сразу улучшилось.

Темнота за окнами была разбавлена красноватым свечением газовых фонарей и яркими взблесками магической рекламы, долетающими с соседней улицы. Смысла закрывать шторы не было – четвертый этаж полицейского управления приходился выше крыш соседних домов.

Конрад Бер еще раз окинул взглядом кабинет, проверяя, все ли готово к завтрашней работе: текущие документы ровной стопкой лежали на краю стола, папки с делами заняли свои места на полках шкафа, очиненные карандаши и позолоченное «вечное» перо покоились в подставке. Страсть к порядку сохранилась в нем еще со времен учебки, поэтому сокращение площади кабинета в два раза не сказалось на качестве работы. Разве что стулья для совещаний подчиненным приходилось таскать из бухгалтерии.

Капитан вздохнул – скоро привычки придется менять. Если отношения с мисс Окли будут развиваться дальше (тут еще неизвестно, кто за кем решил приударить), то будущая жена (пусть – немолодая и понимающая) вряд ли позволит мужу ночевать на работе. Да и надо ли ему это?

Он уже открыл дверь и сделал шаг к порогу, когда на столе зазвонил телефон. Это было неожиданно: мало кто знал привычку капитана работать по выходным, тем более – в такой час. Подумав, Паровоз ответил на звонок.

– Слушаю.

– Здравствуй, дружище, – отозвался в трубке знакомый голос, – я не слишком поздно?

Все тревожные колокольчики души Паровоза зазвенели разом – он категорически не верил в добрую память черных магов, особенно – этого мага. За долгую жизнь среди людей Ларкес хорошо научился изображать дружеские чувства, но сам их (в этом Бер был совершенно убежден) не испытывал. Если бывший начальник вспомнил о подчиненном (впервые за полтора года), значит, ему чтото нужно, и, судя по попыткам вызвать симпатию, не вполне законное.

– Да мог и не застать – я уже домой собирался, – дружелюбно пробурчал капитан в трубку, отмечая на бумажке точное время звонка.

– Слышал, к вам из столицы гости приехали?

– Кажется, у региональных очередная комиссия, – немного небрежно отозвался капитан, – к нам пока не суются.

– Вот как, – спокойно констатировали на том конце линии, – и что хотят?

– Без понятия. А что, есть какието проблемы?

– Нетнет. Сможешь узнать, что им надо?

– Я бы не хотел, – вполне искренне сообщил Паровоз, – у меня еще с прошлого раза волосы не отросли.

В трубке раздался негромкий смешок:

– Да, понимаю. Ну, не буду тебя задерживать! Звони, если что.

Паровоз дождался гудков и положил трубку. Предложение звонить было такой же формальностью, как и всякие упоминания об «одолжениях» и «услугах», которыми Ларкес сорил бездумно, не интересуясь, например, знает ли адресат, куда звонить «если что». Прежний босс был одной из причин, изза которых Бер так здорово насобачился исполнять роль «йа тупои палицейский» (исключительно из чувства самосохранения).

Капитан записал на листке время окончания звонка и тут же набрал номер телефонистов:

– Это Бер. Определите, откуда мне сейчас звонили, но без фанатизма. Ответ жду завтра утром.

Паровоз еще постоял, размышляя, потом запер кабинет и спустился вниз на два этажа. Он совершенно точно знал, что его начальник еще на работе – Сатал переволновался, споря со столичным коллегой, а значит – останется ночевать в управлении, дабы не пугать домашних видом озверевшего черного мага. У свирепого регионального координатора было трое малолетних детей, у двух старших черная натура уже вполне определенно заявляла о себе, и отцу было проще вообще не приходить домой, чем пожинать плоды своей несдержанности.

Сатал уже успел кинуть поверх сдвинутых стульев предусмотрительно запасенное одеяло и сменил строгий костюм на мягкие брюки и свитер домашней вязки. В кабинете пахло мятой.

– Чего тебе?

– Возможно, я зря паникую…

– Только короче – я спать собрался.

– Только что мне звонил Ларкес. Просил выяснить, зачем к нам приехали «столичные гости».

Сонливость в глазах координатора сменилась острой сосредоточенностью:

– Что ты ответил?

– Сказал, что не хочу связываться, сослался на то, что уже имел неприятности.

– Молодец. Откуда звонили?

– Выясняют.

– Правильно, – Сатал ожесточенно потер лицо, пытаясь собраться с мыслями, но сдался. – Нет, сегодня не выйдет. Завтра с утра разберемся. С этим типом нам надо быть очень осторожными!

– Я знаю. Я с ним работал пятнадцать лет, хотя мы и не часто виделись. Кстати, кто он теперь?

– Это самое забавное – никто не знает. Вроде бы, есть человек, а начнешь интересоваться – все тычут кудато вверх и глаза закатывают. Хотел бы я знать, как он после пятнадцати лет безупречной службы умудрился до такой степени запустить дела. И еще – так вовремя подать в отставку.

– Меня посещали такие мысли, – признался капитан.

– Тото. Завтра будем думать. Серьезно думать. Не знаю, чего Ларкес задергался, но своего финансиста Искусники нам не простят…


Глава 2 | Алхимик с боевым дипломом | Глава 4