home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Пирл-Харбор

Руководство далекой азиатской страны, тысячелетия не знавшей военных поражений, сделало важнейшие для себя умозаключения: Германия окончательно побеждает в Европе, Россия исчезает как фактор мировой политики, Британия отступает на всех фронтах, изоляционистская и материалистическая Америка не сможет в одночасье превратиться в военного гиганта — такой шанс бывает раз в тысячелетие. Тем более, в стране разлилось недовольство санкциями Соединенных Штатов. И Япония сделала свой выбор.

Обычно скрупулезные японцы сделали свой последний дипломатический шаг неловким. В Токио предполагали, что в полдень 7 декабря 1941 года посол Номура передаст госсекретарю К. Хэллу состоящую из четырнадцати параграфов финальную ноту. Однако Номура попросил государственный департамент об отсрочке встречи до 13 часов 45 минут. Его шифровальщики запаздывали с подготовкой ноты, объявляющей состояние войны. Государственный секретарь Хэлл, благодаря декодированию японского шифра, уже знал, что ему предстоит услышать, и согласился ждать сколько угодно. Ему трудно было представить себе степень японского коварства. В это время американские моряки Тихоокеанского флота США спали, завтракали и читали газеты воскресного Гонолулу. Немногие из них подняли голову, когда 189 японских бомбардировщиков зашли со стороны солнца над основной американской базой на Гавайских островах.

Император Хирохито включил свой коротковолновый приемник. В 1 час 5 минут по вашингтонскому времени первая эскадрилья японских бомбардировщиков увидела северную часть крупнейшего из Гавайских островов — Оаху, на южном побережье которого в Пирл-Харборе стояли на рейде основные корабли Тихоокеанского флота США — 90 кораблей, в том числе восемь линкоров, два современных тяжелых крейсера, шесть легких, тридцать миноносцев, пять подлодок. Командир эскадрильи, глядя на плотное скопление судов, подумал: «Разве американцы никогда не слышали о Порт-Артуре?» В 1 час 10 минут были открыты бомболюки. Летчики хорошо помнили огромную модель Пирл-Харбора, построенную на северном побережье Японии еще в предшествующем октябре. По радио, впервые нарушая запрет о молчании, прозвучало: «То-то-то» (это означало трижды повторенное «Атака») — и первая волна пошла на цели с разных углов.

Уверенность японцев в успехе своей внезапной атаки была такова, что следующим в эфир, наполненный американской музыкой, понесся сигнал «Тора, тора, тора» — трижды повторенное слово «Тигр». Это было заимствование из китайского эпоса, в котором одна из пословиц гласила: «Тигр может рычать в дальнем далеке, на огромном расстоянии, но он обязательно возвратится домой». Император Хирохито, услышав этот сигнал, выключил радио и пошел спать. Ценой потери 29 самолетов японцы вывели из строя пять линкоров, три эсминца, тральщик, 200 самолетов. После третьего захода японцев Тихоокеанский флот Америки потерял пять тысяч моряков. Три минуты спустя после начала бомбардировки Пирл-Харбора контр-адмирал П. Беланджер получил извещение, которое передал в Вашингтон: «Воздушный рейд на Пирл-Харбор. Это не маневры». Так началась война на Тихом океане.

В Стране восходящего солнца император обратился к нации со словами: «На нас сверху смотрят святые духи наших имперских предков. Мы полагаемся на лояльность и мужество наших подданных и надеемся, что задача, поставленная нам нашими предками, будет осуществлена». Премьер Тодзио заявил по радио, что американцы спровоцировали японское выступление. В императорском рескрипте о начале войны с США и Британией говорилось, что целью боевых действий является создание зоны мира и стабильности в Восточной Азии и защита этого региона от американо-английской эксплуатации. Эта тема сделалась основной в пропагандистской войне Токио. Во главе Великой Восточноазиатской сферы сопроцветания должна встать Япония — лидер на всех направлениях от военной экономики до культуры. Вокруг японского лидера должны были, согласно японским представлениям, сгруппироваться благодарные сателлиты, в большей или меньшей мере зависящие от Токио.

В мировой борьбе произошел тектонический сдвиг. Япония, военной мощи которой так опасался Сталин, своими действиями привела в лагерь противников «оси» Берлин — Токио — Рим великую заокеанскую державу. Самоослепление самураев, преступная гордыня японского милитаризма повернула события таким образом, что у стоящей на краю пропасти России появился великий союзник. Японские летчики в Пирл-Харборе топили не стальные корабли, а собственную судьбу. Черчилль, узнав о Пирл-Харборе, не смог спрятать своего волнения — в присутствии американского посла Гарримана он позвонил в Белый дом с выражением величайшего удовлетворения по поводу органически складывающегося военного союза, на что президент Рузвельт ответил: «Теперь мы в одной лодке».

Еще четверть века назад британский министр иностранных дел сэр Эдуард Грей говорил молодому тогда Черчиллю: «Соединенные Штаты — это гигантская топка. Стоит ей разгореться — и нет пределов энергии, которую она сможет породить». Позже Черчилль напишет: «Иметь Соединенные Штаты на нашей стороне было для меня величайшей радостью… Теперь я знал, что Соединенные Штаты погрузились в войну по переносицу и будут в ней до конца. Итак, мы победили в конце концов!.. Гитлер обречен. Муссолини обречен. Что касается японцев, то они будут стерты в порошок… Я пошел к кровати и спал сном спасенного и исполненного благодарности человека».

Нападение на Пирл-Харбор буквально наэлектризовало США. Адмирал Хэлен заявил, что теперь на японском языке будут разговаривать только в аду. Президент Рузвельт заявил законодателям, что дата 7 декабря «будет навсегда датой позора», поскольку Япония начала неспровоцированную атаку в то время, когда японская делегация по своей же просьбе вела мирные переговоры в Вашингтоне. «Соединенные Штаты Америки были внезапно и предумышленно атакованы». Рузвельт постарался сделать объявление войны кратким и выразительным. Его мысли лежали уже по другую сторону прежнего мира: страна входила в коалицию великих держав, которым суждено было сокрушить фашизм и установить новый политический порядок. Но входила она достаточно осторожно — Рузвельт не помянул в своей речи Германии и Италии (хотя на этом настаивал такой влиятельный член его кабинета, как Г. Стимсон). Конгресс возмущенно и дружно объявил состояние войны.

Стратеги начали подсчитывать ресурсы. Цифры говорили о примерном равенстве. В японских вооруженных силах к декабрю 1941 года насчитывалось около 2,5 миллиона человек. ВМС Японии состояли из 10 авианосцев, 10 линейных кораблей, 37 крейсеров, 110 эсминцев, 63 подводные лодки. ВВС подчинялись преимущественно флоту, не будучи выделены в особый род войск. У Японии было более 5 тысяч самолетов, из них 575 — на авианосцах. В это же время в быстро развертывающихся вооруженных силах США пока служило 1,7 миллиона человек, но эта цифра неумолимо росла. В американских военно-морских силах насчитывалось 6 авианосцев, 17 линейных кораблей, 36 крейсеров, 220 эсминцев, 114 подводных лодок, в ВВС США — 13 тысяч самолетов. Но значительная часть американских вооруженных сил была прикована к Атлантике. Собственно, на Тихом океане японскому агрессору противостояли совместные силы американцев, англичан и голландцев — 22 дивизии (400 тысяч человек), около 1,4 тысячи самолетов, 4 авианосца с 280 самолетами, 11 линейных кораблей, 35 крейсеров, 100 эсминцев, 86 подводных лодок.

Авантюризм и самонадеянность стран «оси» сказалась, помимо прочего, в отсутствии хотя бы минимальной координации на глобальном уровне. Награждая друг друга немыслимыми орденами, японцы и немцы не доверяли друг другу самые общие сведения о направлении своих стратегических ударов.

Гитлер узнал о японском нападении на Пирл-Харбор вечером в воскресенье, 7 января, и немедленно позвонил Геббельсу, восторженно оценивая произошедшее. Его восторг был искренним: «Теперь мы не можем потерпеть поражение в войне. С нами союзник, который не знал поражений 3 тысячи лет». Теперь японцы полностью свяжут Соединенные Штаты на Тихом океане и американцам будет не до европейского театра военных действий. Британия будет ослаблена на Дальнем Востоке и на восточных подходах к Индии. Америка и Британия не смогут оказать помощь изолированной Германией и Японией России. У вермахта абсолютно развязаны руки сделать со своим противником все, что угодно. Геббельс размышлял в том же ключе: «С началом войны между Японией и США произошло полное смещение сил на мировой арене. Соединенные Штаты отныне будут не в состоянии предоставлять военные материалы Британии, не говоря уже о Советском Союзе».

Гитлер приказал созвать сессию рейхстага. 8 декабря он покинул «Вольфшанце», отправился поездом в Берлин и прибыл на вокзал Анхальтер утром 9-го. Во время полуденной встречи с Геббельсом Гитлер сиял. Геббельс записывает: «Так хорошо после многих дней неприятных новостей встретиться с ним сейчас». Предстояло решить, как отреагировать на благоприятно изменившуюся мировую ситуацию.

Весной 1941 года Гитлер дал прибывшему в Берлин с визитом министру иностранных дел Японии Мацуоке обещание «сделать соответствующие выводы», если Япония вступит в конфликт с США. В сложившихся обстоятельствах он, в принципе, мог игнорировать трехсторонний пакт, нарушать свое слово ему уже приходилось. Да и потом, если следовать тексту этого пакта буквально, Германия и Италия должны прийти на помощь Японии только в случае нападения на нее. Пирл-Харбор никак не был случаем такого нападения. Это был не столь частый в истории случай, когда у Германии руки, строго говоря, не были связаны. Гитлер не был обязан объявлять войну Соединенным Штатам. Так и советовали некоторые приближенные. Немалое число влиятельных немцев не хотело иметь США открытым врагом, их у Германии было достаточно. Скажем, Риббентроп колебался в выборе позиции. Между 8 и 11 декабря 1941 года в Берлине шли ожесточенные споры.

Но дьявол уже увлек Гитлера, и он не мог ни думать, ни говорить ни о чем другом. Если Германия держалась в Европе в 1914–1918 годах, имея против себя и Америку и Японию, то сколь выгоднее положение Германии, когда Япония на ее стороне и крушит американские и британские позиции! Ведь это оставляет Советскую Россию один на один с Германией. Это шанс, и им нужно воспользоваться. Уже в ночь с 8 на 9 декабря Гитлер отдал приказ германским подводным лодкам топить американские суда. Риббентроп явно цитировал Гитлера, когда сказал своему заместителю Вайцзеккеру, что «великая держава не позволяет, чтобы ей объявляли войну, она сама объявляет ее». Все опасения перевесило то обстоятельство, что Япония завяжет США на тихоокеанский регион, давая Германии большие возможности в Европе. Согласно обнародованным в Нюрнберге документам, Гитлер утверждал, что «главной причиной» объявления войны Соединенным Штатам было то, что те «уже топили наши корабли. Они стали мощным фактором в этой войне и своими действиями они уже создали ситуацию военного характера». Важным было и то, что Германия никак не отвлекала сил на помощь Японии на Тихом океане. Следовательно, рассуждал Гитлер, объявление войны Америке не будет означать дренажа столь необходимых ресурсов. По этой логике Японию нужно было поддержать. (Отметим, что даже в этот момент провозглашения союзной солидарности Гитлер не без презрения говорил о желтых, возомнивших себя равными белым. Что касается Америки, то нацисты всегда рисовали ее иудаизированной и смешанной с негроидной расой.)

Все эти обстоятельства и соображения сфокусировались в речи Гитлера перед рейхстагом в четверг, 11 декабря 1941 года, которая продолжалась полтора часа. Первая половина этой речи была посвящена оценке положения в мире до декабря 1941 года. С началом войны против Советского Союза Германия потеряла, сообщил Гитлер, 160 тысяч солдат (явное преуменьшение). Но она овладела грандиозными пространствами и почти поставила Россию на колени. Вторая половина речи была посвящена Рузвельту и «сатанинским махинациям евреев». В конечном счете, Германия воюет за свои права. «И она обеспечит себе эти права, даже если тысячи Черчиллей и Рузвельтов вступят в заговор против нее… Сегодня вечером американский поверенный в делах получил паспорта». Весь состав рейхстага вскочил на ноги, слова вождя потонули в овациях. По мнению Геббельса, речь Гитлера оказала «фантастическое» воздействие на германский народ.

Между тем происшедшее говорит только о том, что нацистские главари жили в собственном мире. Человек, от которого зависела судьба Германии, сделал еще один роковой шаг к своей гибели. Объявление войны Соединенным Штатам означало, что все ресурсы этой огромной страны будут направлены на дело победы над агрессорами. СССР получил мощного союзника. Не потерявшие ориентации в мире немцы не могли не ощутить нового характера войны на востоке, и их едва ли радовало появление у Германии еще одного мощного противника. Сам Геббельс начинает ощущать понижение морального уровня.

Получив из Берлина объявление войны, Рузвельт послал письменную просьбу в конгресс, и тот признал состояние войны между США и Германией. Многие американцы (и не только они) с большим основанием посчитали данные действия Гитлера глупостью колоссальных пропорций. Гитлеровское объявление войны разрешило трудности тех американцев, которые рассматривали Германию в качестве наиболее опасного звена «оси», но не видели возможности убедить сенат объявить ей войну. «Наконец-то наши враги с неподражаемой глупостью разрешили наши дилеммы, заставили отбросить сомнения и колебания, объединили наших людей для долгой и тяжелой работы, которую требовали наши национальные интересы» — пишет Черчилль.

Итак, Соединенные Штаты вступили в мировую борьбу. Президент Рузвельт послал в конгресс военный бюджет небывалого объема: 109 миллиардов долларов — никто нигде и никогда не расходовал в год столько средств на военные нужды. Крупнейшие корпорации распределили между собой заказы — «Боинг» стал готовиться к выпуску «Б-17» («Летающая крепость»), а позднее — «Б-29» («Сверхкрепость»); «Консолидэйтид» производила бомбардировщик «Б-24» («Либерейтор»); компания «Норт Америкен» — «П-51» («Мустанг»).

Не менее важным стало более тесное сотрудничество Америки с уже воюющими противниками стран «оси». Особенно активно происходило сближение военного планирования и материального обмена между США и Британией. Накануне Рождества 1941 года двое (из трех) ведущих лидеров антигитлеровской коалиции — Рузвельт и Черчилль — начали секретные переговоры стратегического характера. Сутью этих первых тайных дипломатических усилий по сближению позиций США и Британии стало определение того, «кто есть кто» в коалиции, направление стратегического планирования, определение целей войны. Рузвельт постарался избежать употребления в создаваемом документе слов «военный союз». С самого начала он (подобно президенту Вильсону в 1917 году) стремился дать понять, что Америка не считает себя жестко связанной союзническими обязательствами. Существенными виделись лишь следующие договоренности: не заключать сепаратного мира и рассматривать фашистскую «ось» как единое целое.

Разумеется, западные союзники делились своими оценками той страны, которая в данный момент сдерживала основную мощь Германии, той страны, от выживания которой зависело будущее и англосаксонского мира. Президент и премьер-министр обратились к анализу положения третьего из главных участников складывающейся коалиции — России. Разведка и радио сообщали о жестоких боях на советско-германском фронте, об отступлении немцев под Москвой. Рузвельт сказал, что Сталин возглавляет «очень отсталый народ», и это многое объясняет. Но Россия — огромная страна, и мир будущего можно построить только в союзе с ней.

Черчилль, как и после Первой мировой войны, считал, что «гранды» современного мира могут обеспечить свои интересы посредством союза наций в организации глобального охвата — идея, чрезвычайно близкая и Рузвельту. Этой организацией предстояло стать ООН. Вечером первого дня 1942 года президент Рузвельт, премьер-министр Черчилль, посол СССР М. М. Литвинов и китайский посол Т. Сунг подписали в кабинете Рузвельта документ под названием «Декларация Объединенных Наций». Так складывалась антигитлеровская коалиция. Название «Объединенные нации» пришло к Рузвельту, когда он вкатился в покои Черчилля на коляске, а премьер-министр, только что принявший душ, нашел новое название более впечатляющим, чем «Ассоциированные нации». Черчилль тотчас же извлек из своей бездонной памяти строки Байрона, воспевшего «меч объединенных наций будущего».

Главным практическим итогом встречи Рузвельта и Черчилля было создание англо-американского Объединенного комитета начальников штабов для «определения общей стратегии». Две страны объединяли ресурсы для совместных действий. В случае возникновения противоречий, говорил совместный документ, «президент и премьер-министр обязуются разрешить их между собой». Создавался Объединенный совет распределения военных материалов (с отделениями в Вашингтоне и Лондоне), ответственный за сырьевые ресурсы, промышленную продукцию, морской транспорт, распределение продуктов питания.

На том этапе Черчилль был согласен обсуждать мировую стратегию лишь с Рузвельтом. Такое состояние дел в выработке союзнической стратегии не устраивало многих. Пожалуй, первыми это выразили китайцы. Генералиссимус Чан Кайши получил звание верховного главнокомандующего союзными войсками на китайском фронте, и он немедленно выразил желание участвовать в выработке большой союзной стратегии. Напрасные усилия. С точки зрения статуса, наиболее привилегированного союзника у Англии в США не было конкурентов. Когда правительство Чан Кайши попыталось превратить дуумвират в триумвират, эти «поползновения» были отвергнуты на том основании, что, находясь в отдаленном и плохо связанном с внешним миром регионе, Китай не может быть членом клуба, главной задачей которого является мировое распределение ресурсов. Созданные в Вашингтоне органы не пошли на включение в свое число и других Объединенных наций, в частности Советского Союза.


На других фронтах | Русские во Второй мировой войне | Цунами