home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Летняя кампания

Немцы продемонстрировали лучшее, на что были способны на оперативном уровне. Они достигли быстрого продвижения в Донбассе (60 % угля СССР), вышли к Северному Кавказу, подошли к Сталинграду.

Гитлер в ожидании окончательной победы над Россией переводит свою ставку из болотного туманного «Вольфшанце» в солнечную украинскую Винницу. Когда Гитлер и его ближайшее окружение 16 июля 1942 года вышли на аэродром Растенбурга, шестнадцать транспортных самолетов с уже заведенными моторами ждали их для броска на благословенные украинские степи. В иллюминаторах видна была огромная территория, которую вермахт уже присоединил к рейху. Через три часа после взлета самолетный караван начал снижаться. Присланные с немецкой точностью автомобили уже ожидали на аэродроме — Гитлер прибыл в свою южную резиденцию, где ему предстояло пробыть следующие три с половиной месяца.

Это убежище фюрера было названо «Вервольф» — оборотень. Несмотря на «мириады мух и комаров», складывалось впечатление, что Гитлер устраивается в своей южной военной резиденции надолго. Гитлеру нравилось слово «вольф» — волк, — и он привносил его повсюду, где это было уместно. «Вервольф» представлял собой комплекс деревянных зданий, построенных за очень короткий период времени к северу от Винницы, близ шоссе Винница — Житомир. Имелись и деревянные дома, и подземное бетонное убежище — очень тщательно построенный бетонный бункер, где с немецкой тщательностью было припасено все — от продовольственных припасов до баллонов с кислородом на случай пожара и нехватки воздуха. Разумеется, нацисты постарались нейтрализовать запах от сожженных строителей «Вервольфа».

Дом фюрера из сосновых бревен был просторным и уютным, и все претензии Гитлера как архитектора-любителя не касались строений. Отметим исключительную охрану данного объекта. Рентгеновские лучи просвечивали все приносимое, продукты подвергались строгому химическому анализу, шеф-повар отбирал необходимые продукты сам, а химики охраны производили анализ всего, включая минеральную воду. Масштабный огород специализированной немецкой фирмы снабжал стол вегетарианца Гитлера овощами и обязательными для него яблоками. Все обитатели «Вервольфа» ежедневно принимали лекарство от малярии.

Распорядок дня у Гитлера оставался неизменным. Главное, что нервировало Гитлера на Украине, было необычайно жаркое в 1942 году лето. Климатические особенности данного региона со столь отличным от германского континентальным перепадом температур нервировали Гитлера, он не выносил жары. Хотя «Вервольф» постоянно поливали, особенного облегчения Гитлер не чувствовал. Жаркая погода отрицательно сказывалась на неврастенике, она влияла на его эмоциональное состояние. Его сотрудники нередко вяли от солнца, безделья и отсутствия развлечений. Положение несколько смягчал ежедневный просмотр фильмов и посещение местного театра.

И все же эмоциональное состояние Гитлера было значительно лучше, чем в проведенную в Восточной Пруссии зиму. Секретарши в своих ежедневных записях сообщают о его хорошем настроении. Утомительными для окружающих признаками этого были, в частности, бесконечные монологи за обеденным столом о пользе вегетарианства и вреде курения. Застольные беседы фюрера зафиксированы. Он называет Сталина современным Чингисханом, говорит о необходимости сохранить низкий жизненный уровень среди завоеванных народов, о преимуществах частной инициативы над контролируемой государством экономикой, о мастерстве англичан во владении огромной Индией и необходимости у них учиться. Ведь русская Индия распростерлась на весь колоссальный континент, а русские индейцы ждут хозяйского решения немцев. Контрапунктом звучали только сводки с Южного фронта, из которых значилось, что русские не поняли, что разбиты.

В первый же день пребывания в «Вервольфе» Гитлера посетил глава СС Гиммлер, расположившийся неподалеку — в Житомире. Гиммлер записал на следующий день, что речь шла о судьбе Кавказа. Фюрер не желал инкорпорировать этот регион (он слишком пестр этнически, местные племена непримиримы во взаимной вражде) в рейх, он хотел оставить его военным протекторатом с базами в местах нефтедобычи. О чем еще говорили творцы «окончательного решения», неизвестно. Но на следующий день Гиммлер вылетел в Освенцим, где наблюдал высадку заключенных из железнодорожного состава, татуирование отобранных на работы, методическое удушение прочих, разбор тел, очистку газовой камеры, приготовления к приему новой партии заключенных. Он пожелал показать, как наказывают палками, «чтобы убедиться в необходимом эффекте». Возвел коменданта лагеря в чин штурмбаннфюрера СС. Весьма буднично и прозаически проходил инспекционный тур. Рвение не поощрялось, высоко оценивалась профессиональная методичность. Блестело пенсне Гиммлера, звучал негромкий голос, вопросы задавались самые прозаические, безостановочно дымил крематорий. И эти люди собирались взять в свои руки наши судьбы.

Гитлер не отвлекался на прозаические вопросы. Он смотрел только на восток, и возбуждение охотника все более владело им. Обстановка на Южном фронте оправдывала самые оптимистические ожидания германского командования. Ширина фронта прорыва между Курском и Таганрогом достигла полутысячи километров. Ко второй половине июля 4-я танковая армия вышла в большую излучину Дона западнее Сталинграда. 17-я германская армия 17 июля взяла Сталино и Ворошиловград, затем она сумела выйти к Дону по обе стороны Ростова. Никогда враг не углублялся так в российскую территорию. Впервые за весьма долгое время сводки Информбюро стали принимать буквально трагический характер.

Гитлер мог позволить себе предаться стратегическим мечтаниям. Население России составляло уже не 170, а примерно 110 миллионов человек, в то время как население рейха неизменно и быстро увеличивалось — уже не 80 миллионов, а более 200 миллионов человек. История сделала фантастический поворот. Уже не Россия, а (впервые в истории) Германия была самой населенной страной Европы. Это население владело всеми необходимыми атрибутами могущества. На Германию работал почти ведь огромный потенциал Западной и Центральной Европы. Россия же откатилась к северо-востоку Евразии. Немцы практически перекрыли пути подхода с моря к Мурманску и Архангельску. Они неуклонно шли к тому, чтобы оборвать и южную нитку, связывающую Россию с внешним миром.

Впервые не обескураживали союзники. Японцы находятся в пике боевой формы. Императорская армия изгнала американцев из Филиппин, а англичан из Гонконга и Сингапура. Страны «оси» наступали повсюду — на Кавказе, в Северной Африке, в Бирме, на атоллах Тихого океана. В ходе войны наступил решающий момент. Следующее обстоятельство стало казаться критическим: Россия не сможет продолжать войну за Уралом, если внутренние водные пути и пути западного ленд-лиза будут перерезаны вследствие потери Нижней Волги. За океаном старались трезво оценить слова посла СССР в США М. М. Литвинова: «Он полностью отверг теорию о том, что, коль скоро Россия имеет бескрайние просторы, она может сражаться до бесконечности. Потеряны районы, производящие продовольствие и сырьевые материалы, возникла угроза нефтеносным регионам». На виду у западных лидеров коалиции Литвинов скептически отнесся к мнению, что «Россия имеет большие нефтяные резервы». Так советские дипломаты еще не говорили.

Расположившись в винницком бункере, Гитлер каждый день занимал металлическое кресло в обитой деревом комнате заседаний и заставлял себя выслушать человека, чей внешний облик давал представление о классическом прусском (хотя по происхождению он не был пруссаком и фоном) офицере. Начальник штаба сухопутных войск генерал-полковник Гальдер, поблескивая очками, рисовал картину большого южного наступления германской армии. Гальдер не питал симпатии к фюреру, но он был лояльным офицером и прилагал максимум стараний. Перемены настроения Гитлера он воспринимал стоически. Гитлера Гальдер раздражал своим вольным и невольным скепсисом, своими подчеркнуто корректными манерами, в которых видел прямой упрек себе. Постепенно взаимная неприязнь приняла стойкие формы и дело пошло к развязке. Гальдер не верил в декларируемую Гитлером окончательную дезинтеграцию армии противника. Что касается его взглядов на собственную армию, то Гальдер полагал, что зимнее поражение под Москвой лишило ее некоего основополагающего элемента — потеря почти восьмидесяти дивизий (восьмисот тысяч человек) не прошла бесследно для боевой мощи вермахта. До начала реализации «Синего» плана, то есть до лета 1942 года, боесостав германских дивизий был на уровне 50 процентов от штатного расписания. Основных целей вермахт не достиг: Ленинград вымирал, но стоял; Москва продолжала сохранять положение центра национальной жизни России; советская индустрия работала; моральный дух советского народа поколеблен не был.

Важное сообщение 14 июля передал германский агент Фламинго-Минишкий. Гелен с помощниками сидели всю ночь, подготавливая отчет по этому сообщению наиболее важного германского агента в СССР. Утром Гальдер получил этот отчет: «Ночью 13 июля в Москве завершилась сессия Военного совета. Присутствовали Шапошников, Ворошилов, Молотов и главы британской, американской и китайской военных миссий. Шапошников сказал, что отступление будет продолжаться до Волги, с тем чтобы заставить немцев провести зиму в этом регионе. Во время отступления все будет уничтожаться, чтобы не попасть в руки противника; вся промышленность будет эвакуирована на Урал и в Сибирь. Британский представитель потребовал советской помощи в Египте, но получил ответ, что советские резервы не столь велики, как думают союзники. У них не хватает самолетов, танков и артиллерии отчасти потому, что часть вооружения, предназначенного для России, была через Басру в Персидском заливе переведена в Египет. Было решено провести наступательные операции в двух секторах фронта: севернее Орла и севернее Воронежа с использованием танков и воздушного прикрытия. Отвлекающая операция будет произведена у Калинина. Важным считается удержать Сталинград, Новороссийск и Кавказ». Гальдер отметил в своем дневнике, что информация Гелена отличается исключительной точностью. Этот доклад был передан Гитлеру в первый же день его прибытия в «Вервольф».

Гитлера нельзя было обвинить в незнании этих базовых фактов. Но он не делал трагических выводов. Собственно, он делал другие, очень отличные от гальдеровских выводы. Главный их пункт заключался в том, что, по мнению Гитлера, СССР стоял, но стоял из последних сил. Гальдер не мог понять, почему Советский Союз должен был вот-вот рухнуть — ничто из того, что он знал, не предполагало такой удачи. А Гитлер, одновременно ненавидевший и разведку, и военных профессионалов, считал «от германских потерь». Если осторожная, дисциплинированная, умелая и хладнокровная германская армия понесла чудовищные потери, то какими же должны были быть потери противоположной стороны — лихой, бесшабашной, идущей часто навалом, не считающей в бою потерь, слепой от жажды мщения, не воспитавшей еще ответственно-осмотрительных командиров? Гитлер знал о трех с половиной миллионах пленных. Сколько же русских надели шинели? И что можно ждать от новобранцев и от без году неделя командиров, окончивших трехмесячные курсы? В конечном счете Гитлер непререкаемо верил, что германский расчет, неимитируемая эффективность, умение концентрировать силы в нужном месте, опыт офицерской касты, убеждающая сила национал-социалистической идеологии окажутся решающими в этой, оказавшейся затяжной и бесконечно кровавой войне.


Реализация «Синего» плана | Русские во Второй мировой войне | cледующая глава