home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Осада

Протяженность внешнего кольца окружения составляла более 300 километров, и оборона этого периметра стала главной задачей вооруженных сил страны. Расстояние между внутренним и внешним кольцами, замкнувшими сталинградскую группировку, составляло примерно 15 километров (в некоторых местах до 40 километров). К югу и юго-западу от сталинградского кольца в степи собирались остатки разбитых гитлеровских частей и частей союзников-сателлитов. Они могли быть использованы в качестве авангардных сил внешнего наступления. В то же время немцы уже начали снабжение своих окруженных частей по воздуху. Неужели повторится злополучный Демянский котел, одно лишь воспоминание о котором заставляло холодеть ноги у советских военачальников? Тогда германским войскам удалось из своего несчастья (окружение под Демянском) сделать очевидное достоинство — Демянский котел был, во-первых, неприступен; во-вторых, он отвлекал очень большие силы Красной Армии; в-третьих, советские войска не могли развивать наступательные операции, имея позади страшный груз в виде демянской группировки немцев. Если «Сталинградская крепость» сыграет такую же роль, то не стоило предпринимать грандиозных усилий по окружению.

На советской стороне лихорадочно собирали силы, чтобы скрепить созданное кольцо и не позволить немцам его прорвать. Никогда в русской военной истории в окружение не попадало столь огромной силы противника. Только Жуков решал в некоторой мере схожую проблему во время окружения японцев под Халхин-Голом — но там их было в четыре раза меньше.

В данном случае Жуков руководствовался во многом опытом зимней кампании 1941 года, и он помнил, как грандиозность планов Сталина обернулась тяжкими потерями и конечной потерей инициативы. Он слишком хорошо помнил громадность планов января-марта 1942 года, обернувшихся жестоким разочарованием и у Демянского котла, и у Ленинграда, и на Волховском фронте, и под Москвой и — венец отсутствия расчета — провал у Харькова. Он не хотел давать полководцам типа Тимошенко еще одну возможность сыграть в гражданскую войну с лихим кавалерийским навалом и «Даешь!». Он не хотел повторения этого под Сталинградом. Каждое движение в эту первую неделю операции было им тщательно выверено. Жуков знал и ценил своих командиров, но он знал, что их величайшей слабостью является недостаточная ориентация на местности, что проявлялось особенно во флюидной ситуации. Сколько раз немецкий перехват фиксировал слова командиров танковых и прочих частей: «А что будем делать сейчас?» Жуков не желал знаменитого русского полагания на «авось». Именно в свете своего опыта Жуков не был страстным поклонником «Сатурна». Разумеется, он хотел развития успеха, но он столько раз видел безалаберность в минуты, когда требовалась исключительная организованность, что бросок к Ростову был и желанен и страшил его. 6-я армия, цвет ударных сил вермахта, была прекрасным призом.

Перед ним стояла самая сильная армия мира, и Жуков хотел сокрушить ее умом, а не кавалерийской атакой, не ажиотажем на всех фронтах. Аргумент, который всегда казался надежным Жукову, — это его две тысячи орудий вокруг 6-й германской армии. Излишества казались ему опасными. Немцы были чемпионами в мобильной борьбе, Жуков ждал, когда наши командиры преуспеют в этой науке, а до того предпочитал войну позиционную.

Между тем немцы в Сталинграде обновляли старые городские позиции. Легендарная 62-я армия привычно стояла насмерть, но ее силы были расколоты на сегменты. Волга еще не замерзла, и помощь Чуйкову была затруднена. Лишь в середине декабря лед встал окончательно, и Волга, как все наши реки зимой за последнюю тысячу лет, стала каналом сообщения, своего рода российским автобаном.

Москва требовала действий. Еременко и Рокоссовскому было поручено не оставлять окруженного врага ни на секунду. Семь армий осуществляли наступательные операции. 66-я и 24-я армии оказывали давление с севера; 21-я и 65-я армии преграждали путь на запад; 57-я и 64-я — наступали с юга; 62-я не давала покоя в самом Сталинграде. Их атаки были спроецированы прежде всего на Гумрак как на центр коммуникаций и были рассчитаны на расщепление вражеской группировки.

Чуйков был в нервном состоянии. Где-то в полях советские войска творили историю, а он здесь в подвалах и руинах несет свою страшную, неослабеваемо тяжелую долю. 27 ноября он жалуется руководству своего фронта: «Течение Волги к востоку от Голодного и Сарпинского островов полностью блокировано плотным льдом… Никакие боеприпасы не доставляются и никто из раненых не эвакуирован». Нервы бессмертного командира, вынесшего ад на земле, дрогнули. Он стоял насмерть и был тверд как скала, когда сгибались самые сильные. Но теперь, когда напуганный противник затих в ожидании своей доли, Чуйков уже не мог ждать. Ведь наступление в степи пока никак не сказалось на его положении великого заложника этой самой страшной из войн. Его сыны, его солдаты жили на голодном рационе. Чуйков рвал и метал: «Когда каждый солдат сердцем и душой стремится расширить плацдарм, чтобы шире вздохнуть, такая экономия является несправедливой жестокостью».

На севере котла немцам были видны приготовления к советскому наступлению. В бинокли отчетливо просматривались нагромождения техники; производил впечатление и бодрый вид буквально преобразившихся русских солдат. 4 декабря началось атакой советских войск с севера и северо-запада. Удар приняла 44-я германская дивизия, к которой немедленно поспешила резервная 14-я танковая дивизия. Ярость боя была необыкновенной. Обеим сторонам нужна была только победа. Пока у немцев хватило сил не пропустить русских внутрь котла. Требовались более методичные действия.

Совместная работа в этом направлении в конечном счете была обобщена в послании Сталина Василевскому от 11 декабря. «Операция „Кольцо“ будет осуществлена в два этапа. Первый этап — прорыв в районе Басаргино, Воропоново и ликвидация западной и южной группировок противника. Второй этап — общее наступление всех армий обоих фронтов для ликвидации основной части войск противника к западу и северо-западу от Сталинграда. Операции первого этапа начать не позже, чем это было условлено в телефонном разговоре между Васильевым (Сталин) и Михайловым (Василевский). Операции первого этапа завершить не позднее 23 декабря».


Попытки спастись | Русские во Второй мировой войне | Миссия Манштейна