home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Выработка германской стратегии

С весенними дождями, туманами и слякотью приходит время размышлений, время выбора решающей схемы победы в войне — кампании лета 1943 года. Время уже не работает на страны «оси», и они, эти страны, начинают осознавать необходимость быстрых решений. Лишние месяцы войны уже означают мобилизацию невиданных ресурсов — советских, американских и прочих, которым «ось» может противопоставить только сокращающиеся ресурсы. Берлин и «Вольфшанце» не были в ослеплении — там видели, что возможности Германии сократились даже в сравнении с прошлым годом. Грозовой горизонт диктует: Германия должна напрячься в решающем усилии, сейчас или никогда. Важными были соображения стратегической разведки.

На фоне благоприятного для Германии поворота фортуны в конце февраля 1943 года руководитель германской военной разведки Гелен завершает большую аналитическую оценку положения на Восточном фронте. Каковы стратегические наметки советской стороны? Главными целями Москвы Гелен назвал: 1) уничтожение 17-й германской армии на Кубани; 2) удар по 1-й танковой армии и армейской группе «Холидт» (Донбасс); 3) освобождение территории к югу от Ладоги с целью снятия блокады с Ленинграда. Давая характеристику достижимости этих целей, Гелен был достаточно оптимистичен. Операции Центрального фронта русских ни к чему особенному не привели, положение в центре и на флангах не внушало особых опасений. Гелен отмечает удачное перемещение германских войск (16 дивизий) из долго защищаемого района Вязьма — Ржев — здесь немецкое командование ослабило свою группировку (ориентированную, при определенных обстоятельствах) на Москву, в направлении Орел — Харьков, укрепив силы, ориентированные на оборону в Северной Украине.

Германские генералы приступили к главному занятию своей профессии — к планированию летних операций. Среди свидетелей отметим министра вооружений А. Шпеера. Личная дружба с Гитлером способствовала его несколько отстраненному и независимому взгляду на происходящее. В спартанской обстановке «Вольфшанце» (исключение составлял барак с мягкой мебелью, построенный специально для Геринга) заседания проходили дважды в день — большое и малое заседания. На большом было шумно и душно. Группы военных переговаривалась между собой довольно громко, пока Гитлер не поднимал на них недовольный взгляд. Кто-то пытался устроить систему вентиляции, но Гитлер сказал, что она создает «дополнительное напряжение», и ее включали до и после заседаний. На малых конференциях после обеда присутствовали ближайшие военные сподвижники, здесь не было места спорам, шло общее обсуждение складывающейся ситуации.

В воздухе в феврале-марте 1943 года незримо присутствовал дух Сталинграда. Впервые Гитлер был относительно молчалив, он не был таким уже двадцать лет. Менее, чем прежде, вмешивался в дела профессионалов, на некоторое время он — воплощение уважения к своим генералам. Недолго это будет продолжаться, но пока фюрер молчаливо слушал тех, кого он неизменно унижал последние годы.

Фельдмаршал Манштейн предложил два варианта германского планирования на текущий год.

Первый лично ему нравился больше: основные массы германских войск имитируют ослабление и полный отход на западный берег Днепра; нет сомнения, что воодушевленные южные фронты Красной Армии триумфально двинутся за ними; огромная масса советских войск окажется втянутой в западню, расставленную между Херсоном, Запорожьем и Днепропетровском; на следующем этапе мобильные танковые части вермахта, прячущиеся в районе Харькова (где имитируют перенапряжение), ждут своего часа; убедившись в быстром отрыве авангарда советских войск от баз снабжения, германский танковый молот выйдет из района Харькова и обрушится всей своей мощью на тылы увлеченных к Днепру сил. В этот суперкотел попадет не менее миллиона советских солдат, элитные советские атакующие части, множество тех соединений, которые получили бесценный военный опыт под Сталинградом. Это будет германский ответ на Сталинград.

Гитлеру в этом плане не нравилось одно, но важнейшее обстоятельство — необходимость массового отступления на весьма значительные расстояния. А если русские закрепятся на новых позициях и сумеют отбить танковый набег с севера? Не рискованно ли все положить на то, что русские, услышав позади урчание германских танков, впадут в панику? А если не впадут? На дворе не 1941 год, и русские многому научились. Характер их отступлений все менее походит на панический. Большой риск. А выигрыш? Конечно, если это будет повторение Киева или Вязьмы — игра стоит свеч, но если они не позволят себя обойти так, как это удалось сделать в районе Харькова ранним летом 1942 года?

Второй вариант требовал обращения центра внимания севернее. Здесь у русских позиции венчал стратегически внушительный Курский выступ: 200 километров в ширину и на 100 километров вонзающийся в германскую линию фронта. У германского командования почти не было сомнения в том, что советские генералы попытаются с этого выступа нанести удар либо в северном направлении — в тыл группе армий «Центр», либо на юг, пытаясь зайти в тыл группе армий «Дон». Русские собирают здесь свои резервные силы. К текущему моменту здесь уже расположена основная мощь Красной Армии — 40 процентов войск и 70 процентов танков. Есть смысл не дожидаться окончания их приготовлений и нанести мощные упреждающие удары с севера и юга в два основания Курского выступа, погребя при этом все, что Советы хотят выставить против Германии на поле брани в 1943 году. Взять эту элиту противостоящей армии клещами с двух сторон, с севера и юга, использовать маневренность германских танковых армий, обыграть «органическое единство» всех элементов машины вермахта на относительно ограниченной территории. Вот уже в двух мировых войнах германскую армию в таких сражениях не превзошел никто.

Манштейн (как и Модель) решительно настаивал только на том, чтобы не откладывать операции, не дать этим упорным русским времени подготовиться, использовать великолепную германскую способность импровизировать — то, что плохо получается у русских. Удар по Курскому выступу нужно произвести быстро — в марте — и в полной мере использовать фактор неожиданности, слабость русской системы снабжения. Завершающаяся рядом харьковская операция является хорошим трамплином. Нанести главный удар года, начать собственно летнюю кампанию следовало сразу же после взятия Харькова в марте 1943 года. Манштейн готов был начать выполнение этого плана в апреле, в худшем случае в мае.

Идею радикально отступить к Днепру, а затем нанести решающий удар разделял фактически лишь один автор идеи — Манштейн. У прочих военачальников сработал инстинкт собственничества, отдавать колоссальные территории ради возможного успеха в будущем германские генералы были не готовы. Атака на Курск на этом фоне выглядела менее авантюрной, менее рискованной. Цайтцлер: «По меньшей мере, она (атака на Курск. — А. У.) не создаст такого напряжения на резервные силы».

Гитлер избрал второй вариант (названный им «Цитаделью», а Сталиным — «Германским Сталинградом»). Несколько обстоятельств усложнили обрисованную Манштейном схему. Во-первых, группа армий «Центр» отказалась принять максимально возможное участие — она, мол, занята своими сложными проблемами на критически важном центральном направлении и волнуется о судьбе Смоленска и прочих подступов к Москве (где русские войска и руководство наиболее чувствительны). Во-вторых, русские уже забеспокоились. Уже в конце марта 1943 года советская разведка обратила особое внимание на явно занимающие ударные позиции две группировки германских войск, расположенные по противоположным сторонам Курского выступа, — у Орла (север) и в районе Харькова — Белгорода (юг). После двух лет войны у русских начало срабатывать правило: там, где одновременно находятся сорок пехотных и двадцать танковых дивизий вермахта, места самоуспокоению быть не должно. Ради стратегического успеха ОКВ и ОКХ должны санкционировать наступательные операции как можно скорее.

Два года войны на Восточном фронте и Гитлера сделали менее податливым в отношении германского таланта импровизировать. В этот решающий раз и он склонен лучше приготовиться — ведь немцы лучше готовятся, чем природно беспечные русские. Пусть русские попытаются подготовиться. Они ведь смертельно серьезно готовились в 1941 и 1942 годах, но из этого у них так ничего и не получилось. Почему должно быть иначе в данном случае? В конечном счете два объективных обстоятельства воспрепятствовали быстрой реализации «Цитадели»: наступившая весенняя распутица и неспособность фельдмаршала Клюге организовать необходимое давление на Красную Армию с севера.

Идея, выраженная в вышеописанном варианте номер два, снова оказалась поставленной в конкретную плоскость на конференции начальников штабов, созванной главным командованием сухопутных сил в Летцене, в апреле 1943 года. Меморандум, содержащий описание крупного наступления в районе Курского выступа силами предоставленной Клюге 9-й армии Моделя (с севера) и 4-й танковой армии Гота (с юга), был дан на подпись Гитлеру 11 апреля 1943 года.

Итак, после двух неудач — под Москвой и Сталинградом — германские вооруженные силы решили попытать удачи в третий раз. Дважды немцам удавалось восстановить свои силы, на третий раз они были полны решимости приложить все возможные силы, чтобы склонить весы истории в свою пользу. Вермахт пересмотрел свою структуру, ввел новые виды вооружений, согнал в рейх миллионы рабов и провел тщательную плановую подготовку. Летом 1943 года эти реформы должны были дать ответ на вопрос, может ли Германия рассчитывать на гегемонию в Евразии. Пехота получила «шмайссеры», огнеметы и реактивные минометы-небельверферы, танкисты — «тигры», «пантеры» и «фердинанды» с 88-мм пушками — готовые вступить в борьбу с «Т-34». Ради германского могущества рабы в рейхе трудились по 18 часов в день. Вермахт использовал все ресурсы науки и репрессивного государственного аппарата — и почти восстановил танковое равенство с тысячами «Т-34».

Но судьба всех этих усилий зависела не только от немцев. Воины России и ее тыл трудились на пределе человеческих сил, чтобы никто и никогда не гнал наших людей, щелкая бичами. Предстояло определить, где и когда произойдет схватка, которая определит судьбу исторического поединка. Образовалась некая пауза. Между апрелем и июнем 1943 года потери советских и германских войск были наименьшими за все время войны. (За это время немцы потеряли 48 тысяч солдат и офицеров — минимальная цифра за время войны).


Контрнаступление Манштейна | Русские во Второй мировой войне | Япония остановлена