home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Дата

Перед Центральным фронтом — на северном основании Курского выступа, где Модель проверял последнюю подпругу, внезапно стало тихо. В десять вечера 4 июля 1943 года советский патруль наткнулся на группу из семнадцати немецких саперов, пролагающих дорогу в советском минном поле к югу от села Тагино. Один из немцев, инженер пехотных войск, был взят в плен, и Рокоссовский стал обладателем важнейшей тайны: в 4 часа утра — наступление. Он немедленно поделился с Жуковым — тот был в штаб-квартире Центрального фронта.

Пленные сообщили о грядущем и на юге, в хозяйстве Ватутина — немецким солдатам выдали шнапс и рацион на пять дней. На той стороне были слышны лязгание гусениц и шум моторов. В полночь на 5-е Ватутин собрал командиров своего Воронежского фронта. Вопрос был непростой — производить артиллерийскую контрподготовку или нет? Ведь она «съедала» более половины боеприпасов. Ватутин после совещания высказался «за», и 600 орудий двух его армий осветили небо. (При этом строжайше запрещено было себя обнаруживать противотанковым орудиям.) Авиация на фронте Ватутина произвела предварительную бомбардировку. Эти предварительные меры не остановили противника.

Немецким солдатам внушали: им нужно просто пробиться — 50 километров от фланга до фланга. Настроение постоянно проводящих маневры немцев поднялось. В день 2-й годовщины «Барбароссы» привезли на автобусах женщин из Полтавы. И все же трудно было забыть, что вместо обещанных двух месяцев немецкие войска воюют 24 месяца — без особого просвета впереди.

Советское командование полагало, что северное направление — более опасное, а южное — менее. Соответственно, это сказалось на делегированных на оба направления частях.


Оружие битвы | Русские во Второй мировой войне | «Началось…»