home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Ватутин

Он наблюдал за ситуацией к югу от Белгорода, где германская армейская группа «Кемп» 5 июля в 2.25 ночи нанесла удар через реку Донец. Активна была 3-я танковая группа. Немецкий свидетель: «Русская артиллерия открыла огонь. Мы мчимся по деревне. Мы должны пересечь реку у брода около Соломино, в семи километрах к юго-востоку от Белгорода. Ведущий танк нащупал брод. Остальные — под защитой. Вокруг разрывы от снарядов артиллерии противника. „Орг'aны Сталина“ („катюша“) присоединяются к артиллерии. Лидирующий „тигр“ № 321 скрывается в воде. Вот он выходит на противоположный берег, медленно движется по воде, но вот уже танк поднимается на противоположном берегу. Болотистая местность сложна для 62-тонного танка. Широкий „Тигр“ поднимается на долину перед Донцом. Русская артиллерия концентрируется на месте переправы. Один из снарядов попадает в мост. Инженеры предпринимают сверхчеловеческие усилия. Первые раненые бредут назад. Они не могут понять, почему некоторые „тигры“ стоят недвижимо».

В конце первого дня коммюнике Красной Армии объявило о подбитых 586 вражеских танках. Вечером 5 июля Н. С. Хрущев сказал, находясь в штаб-квартире Ватутина: «Следующие два или три дня будут ужасными. Либо мы выстоим, либо немцы возьмут Курск. Они все поставили на одну карту. Вопрос жизни или смерти для них. Мы должны сделать так, чтобы они сломали себе шею». Ватутин издал приказ: «Ни при каких обстоятельствах не пропустить противника в Обоянь». Немцы пришли к осознанию, что блицкриг уже невозможен. Пробиться одним махом в Курск нереалистично.

К 8 июля были подбиты 76 «пантер». Издалека «тигры» крушили «Т-34». Но в близком бою сказывалась высокая маневренность «Т-34». И, главное, пишут немцы, «сопротивление противника оказалось более прочным, чем ожидалось».

«В прежних германских наступлениях по радио слышались взволнованные вопросы советских командиров, обращенные к вышестоящим чинам: „Меня атакуют. Что должен я делать?“ 5 июля этот характерный симптом удивления и замешательства нигде не был слышен». Немцы потеряли 5 июля 26 самолетов. А люфтваффе смотрело на тающие запасы горючего.

Утро 6 июля было окрашено в черный цвет — горели поля кукурузы, рожь тлела на ветру между свежими окопами. Восточный ветер разносил гарь. Отовсюду автоматные очереди, периодические залпы «катюши», разрывы мощной пушки «тигра».

На рассвете на Центральном фронте Рокоссовский осуществил контратаку по оси Ольховатки. К полудню обозначилась возможность скоординированной наступательной операции. 3, 16-й и 19-й корпуса вышли на линию атаки. Короткая летняя ночь и немецкие мины задержали движение. А к рассвету инициатива перешла к Моделю, направившему свои танки против центра русской обороны. Рокоссовский стал наполовину закапывать свои танки — разрешалось пускать их в бой только против немецкой пехоты. Модель приказал танковым командирам захватить высоты у Ольховатки, Теплое, Поныри. С этих высот Курск был виден весьма отчетливо. А на пути — лишь Рокоссовский. Однако к нему спешили подкрепления, и вскоре он мог выставить 3000 пушек, 5000 пулеметов и 1000 танков.

7 июля «тигры» германского танкиста майора Сована взяли Соборовку, но застряли на смертельном поле полузарытых «Т-34» и противотанковых пушек. 8 июля 1943 года Модель ринулся на Теплое, Ольховатку и Поныри при энергичной помощи штурмовой авиации. Тяжкой оказалась доля советских артиллеристов; черный дым взвился к небесам. Но Рокоссовский представлял значимость этих позиций и еще ночью 7-го июля ввел на высотки два стрелковых батальона во главе с полковником Рукосуевым. Вот каким был бой: «С расстояния в 200 метров советские противотанковые пушки открыли огонь. В одной из батарей осталось одно орудие и трое артиллеристов — они уже поразили два танка. Прямое попадание бомбы разнесло эту батарею. К полудню такая же участь постигла орудие лейтенанта Герасимова. Командир бригады в конечном счете оповестил Рокоссовского: „Бригаду атакуют 300 танков. Батареи № 1 и 7 разбиты. Ввел в дело последний резерв — батарею № 2. Прошу снарядов. Буду либо держаться, либо погибну. Рукосуев“».

Родина могла положиться на такого артиллериста, Родина знала, что он не отступит. Но она держалась 48 часов — за это была пролита кровь Рукосуева и его товарищей. Они погибли все — простые, непритязательные парни, люди прекрасной души. Дважды немцы брали высоту 272 и дважды Рукосуев с товарищами отбивал ее. Полк танковых гренадеров взял ее только в третий раз — и по простой причине — более некому было оборонить этот клочок русской земли. Но и у немцев в атаку, в бой вел последний оставшийся в живых офицер, гауптман Дизенер.

На пути к Ольховатке немцев остановил артиллерийский огонь с соседних холмов. В Понырях ожесточение битвы стало столь ярым, что немцы назвали его «Сталинградом у Курска». Опорными пунктами Красной Армии были железнодорожная и тракторная станции, школа и водонапорная башня, защищаемые 1032-м стрелковым полком. В конечном счете немцы взяли школу, но русские укрепились в центре деревни. В ночь с 10 на 11 июля Модель бросил сюда дивизию баварских танковых гренадеров генерала Шмидта плюс все артиллерийские резервы и роту небельверферов. Многочисленные советские атаки были отбиты германскими пушками. Лес вокруг Понырей сгорел дотла, а конная советская атака была остановлена пулеметами. Лошадиные трупы усеяли обожженную землю.

Поныри пришлось уступить, но ликующие гренадеры еще не знали, что в результате они вышли к главной линии обороны Рокоссовского, прорвать которую у них уже не было сил. И в воздухе появились краснозвездные штурмовики «Ил-2» 16-й воздушной армии. Советская сторона уже знала, что новые немецкие танки более всего уязвимы с тыла, где их броня была самой тонкой. С советской стороны насчитали 70 поверженных немецких танков.

Итак, в первый день наступления Модель прошел 8 километров, но за последующие 7 дней ему удалось оттеснить наступающих всего лишь на еще 9 километров, теряя при этом лучшие из своих сил.


Южный фланг | Русские во Второй мировой войне | cледующая глава