home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Юг

Здесь ситуация для советских войск выглядела более суровой для Воронежского фронта. Ватутин планировал на утро 5 июля ударную контратаку, но Катуков отговорил его от этой рискованной операции. Как и на севере танки были наполовину врыты в землю, а противотанковые орудия выдвинуты вперед и тщательно закамуфлированы. Ждали два танковых корпуса: 48-й и 2-й СС.

Утром 6 июля германский ас лейтенант Рюдель пролетел над полем боя: «Под нами ведется яростное танковое сражение… Картина, которую мы редко видели после 1941 года». Из-за врытых в землю «Т-34», минуя травяное море, вырывались самоходные установки СУ-85. Немецкая воздушная атака поразила большое число советских танков — немцы били по моторам («Где моторы, там и бензин»). Черно-синий дым говорил о гибели. Рюдель: «На бортах советских танков часто сидели пехотинцы. Но если слышался гул пикирующего самолета, мы уже знали, что пехотинцы спрыгнут с танков, даже если те шли на полной скорости. Они думали, что пришел их час и у них в распоряжении несколько секунд. Иван предпочитал встретить врага на твердой земле». А на этой земле русские пехотинцы сражались с немыслимым упорством, преграждая путь двум германским танковым корпусам. Им помогала речушка между Алексеевкой и Серцевым. Немцы пытались под прикрытием дымовой завесы построить некое подобие моста, но советские танки били прямой наводкой… Справа «Тотенкопф» прошел уже более 30 километров и перерезал дорогу Белгород — Обоянь и остановился у железной дороги Белгород — Курск.

На следующий день три эсэсовские танковые дивизии атаковали высоту 243. Битва шла немыслимая, но немцам удалось взять 243-ю и выйти на дорогу на Лучки. За нею еле виднелась Прохоровка. Немецкий артиллерист из «Дас рейх» Рюэль пишет: «Русский штурмовик атаковал нашу батарею, и это стоило нам 108 человек, включая командира роты… У меня было столкновение с „тигром“, который повредил наше орудие. Я пошел за заменой и был легко ранен — на этот раз в спину. Рану протерли алкоголем, налепили пластырь и я вернулся на батарею, где обнаружил своих товарищей мертвыми».

Вечером 6-го Ватутин доложил по телефону Сталину, что запросил помощи 27-й армии. Результат — «перед нами 332 подбитых немецких танка и 80 сбитых самолетов. Мы отразили двенадцать атак, на холмах лежат 10 000 немцев» Сталин согласился с Ватутиным; он настаивал на том, что немцев нужно встречать на подготовленных позициях «отражая атаки до тех пор, пока не наступит время генерального контрнаступления Западного, Брянского и других фронтов».

В Ставке начали ощущать давление Манштейна, и Василевский, координирующий операции вместе с Жуковым, предложил выдвинуть два танковых корпуса к Прохоровке. 5-й тановой армии было приказано двинуться из Острогорска к Старому Осколу — в 80 километрах на северо-восток от Прохоровки. Сталин по телефону предложил Ротмистрову пользоваться железной дорогой, но тот опасался стать легкой жертвой немецкой авиации.

Немецкие танкисты 8 июля перегруппировались. В 10 утра 8 июля на семикилометровом участке Гот бросает главную ударную силу Германии — 500 танков — вперед по дороге на Обоянь. Впереди «тигры» и «фердинанды». Никогда еще, пожалуй, 4-я танковая армия Германии не выглядела столь впечатляющим образом. В ее составе пять танковых дивизий — «Гроссдойчланд», «Адольф Гитлер», «Тотенкопф», 3-я и 11-я. Последняя отправилась на Обоянь прямо по шоссейной дороге, остальные к востоку и западу от нее. 9-го немцы, после многих часов отчаянной борьбы, сумели найти «слабое место» в левом центре советских позиций. «Отодвинув» советские войска примерно на четыре километра, германские танки пересекли небольшую реку Псел — последнее естественное препятствие на пути к Курску. Весь следующий день — 9 июля — эти элитные германские дивизии сражались против армии Катукова и пехотинцев Чистякова. Немецкие танки вошли в Кочетовку, где размещался штаб 6-й гвардейской армии Чистякова.

Приобретший известность своим упорством 48-й корпус и танковые дивизии СС вышли к пяти деревенькам на берегу невидной речки Псел — Завидово, Раково, Алексеевка, Лучанино и Сырцево. Ночью пехота при танках («панцергренадеры») сумела захватить дома на противоположной стороне Псела, и Гот решил перевести через реку элиту — «Гроссдойчланд» и 3-ю танковую дивизию.

Дивизия СС «Тотенкопф» также попыталась создать плацдарм, но за ночь речушка, благодаря мощным дождям, превратилась в настоящий поток, а соседние поля — в тяжелые болота. Под прикрытием темноты советская пехота также перешла реку — но в противоположном направлении — с танками и пушками и в результате нанесла двум танковым дивизиям тяжелые потери своим прямым кинжальным огнем с фланга. Созданная днем дымовая завеса скрыла маневры обеих сторон. В эти дни нечеловеческого напряжения ясно стало, по крайней мере, одно: советская артиллерия — страшный враг германских танков. Манштейн и Гот обратились к штурмовой авиации. Этого оказалось недостаточно — Гот был вынужден «возвратить» две свои дивизии и переформировать. А советские войска продолжали контратаку и отвоевали часть деревни Завидово.

Маневрируя, Гот переместил 3-ю танковую дивизию на свой левый фланг с целью вернуть потерянное. На правом его фланге «Гроссдойчланд» устремилась через прогал между Лучанино и Сырцево, чтобы затем пустить в брешь «Лейбштандарт» и «Дас райх». Прицельный огонь немецких танков ослабил советскую артиллерию, «Гроссдойчланд» снова перешла речку и захватила Сырцево. Германская танковая армада сделала реальный шаг вперед и на следующий день развила свой успех.

Немцы уже были в паре десятков километров от этой маленькой Обояни, незначительного городка, но важнейшего пункта обороны Курска с юга. Сражение было столь ожесточенным, что немцы решили упростить себе задачу и «переместили» осевую линию своего движения несколько западнее. Лучшие стратеги вермахта решили обойти эту проклятую Обоянь, и единственный обходной путь лежит через богом забытую деревню, произнести название которой могли лишь германские лингвисты. Перед лучшими немецкими танковыми генералами предстала совсем незаметная деревенька, важная холмами, на которых поставили ее география с историей. Изучая карту, Гот заметил, что советские бронерезервы движутся против него с востока между реками Донец и Псел, а в центре этого «прохода» стоит деревенька Прохоровка. Гот приказал встречать противника у этой богом забытой деревни.

Забытую богом до того дня. Отныне ее не забудут до тех пор, пока на нашей планете говорят по-русски. Отныне путь нашей истории пролегает через эту деревню — символ нашей стойкости и мужества, свидетельницу нашей любви к родине, через Прохоровку.

Стало очевидно, что кульминация битвы приближается. Немцы находились в состоянии постоянного наступления уже пятый день, и утомление не могло не сказаться. Гот видел контуры успеха в центре своих позиций, где «Гроссдойчланд» с боевой группой прошла сквозь деревню Гремучая — уже по ту сторону советских оборонительных позиций. Выйдя за эти оборонительные линии, генерал Хернлайн бросил полк «панцергренадеров» и сорок танков несколько налево, западнее линии советских войск, чтобы решающим образом ослабить левый фланг Ватутина. Советские войска были вынуждены отступить из деревни Раково, что стояла на пути у 3-й танковой дивизии немцев.

В ночь на 10-е Гот совещался с Манштейном и утром сказал своим подчиненным о необходимости собрать все силы, все штурмовые орудия и танковую пехоту в единый кулак и пробить линию советских укреплений между населенными пунктами Круглик и Новоселовка. К вечеру двух отчаянных дней немцы сумели захватить маленькую долину реки Пена, овладеть прибрежными селами и оттеснить советские войска в прибрежные леса выше Березовки. Образовалась зона прорыва примерно в 15 километров глубиной и 25 в ширину. Это и стало самым уязвимым и опасным местом обороны Ватутина. Незначительный результат для недельных боев элиты германских вооруженных сил. Но опасная точка, грозящая прорывом фронта для советской стороны.

Эсэсовцы сражались отчаянно; они достаточно хорошо знали, что тем, кто носил опознавательные знаки дивизии СС, было трудно, в случае попадания в плен, рассчитывать на выживание. То были последние дни, когда в войска СС принимали только немцев. Позднее Гиммлер начинает вводить в них добровольцев из других стран. Многие уголовные элементы нашли там пристанище. Рядом с претендентом взрывали гранаты, его закапывали в землю перед идущими танками и т. п. Их учили, что они «сверхчеловеки». Но, попадая на фронт, эсэсовцы очень быстро убеждались, что «недочеловеки» не менее храбры, самоотверженны, энергичны, предприимчивы. И дело было не в природном мужестве. Их противники сражались за родину.


Ватутин | Русские во Второй мировой войне | Вернер фон Браун