home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Корсунь-Шевченковская операция

Конев — 2-й Украинский фронт — произвел свою перегруппировку в полной тишине: его рации молчали, а приказы отдавались только через нарочных. Пехота — такая ее горькая доля — открыла дорогу танкам, и началось мощное движение на яростно защищаемый немцами Кировоград. В холодную ясную ночь 7 января 29-й танковый корпус Кириченко (который скоро станет 6-й танковой армией) ворвался в Кировоград.

18 января 1944 года танки Катукова вошли в Белую Церковь. В тот же день Конев начал стремительное наступление совместно с 3-м и 4-м Украинскими фронтами с целью освободить Никополь (за который, как мы знаем, немцы держались из-за его марганцевых месторождений).

Последовало окончание некоего периода. Немцы потеряли немало, но «спрямили» фронт и постарались «наказать» вырвавшиеся вперед советские войска — из-за чего и последовал приказ Ставки Ватутину затормозить движение, его войска теперь действовали на фронте в необозримые 450 километров. Движение советских войск на Винницу (с ее летней резиденцией Гитлера) было заторможено. Правый фланг Ватутина, состоящий из легких танков и пехоты на грузовиках, уже пересек «старую» (до 1939 года) границу СССР, но вынужден был остановиться.

Германские части в составе 1-й танковой и 8-й пехотной армий заняли довольно прочные позиции в районе Корсуньского выступа, что заставило Ватутина «повернуть назад». Корсунь-Шевченковский выступ продолжал тормозить движение советских войск на запад. Маршал Жуков выступал координатором действий 1-го и 2-го Украинского фронтов, и он тоже отчетливо видел, как Корсуньский выступ блокирует продвижение советских частей. Гитлер полагал, что, пока он владеет Корсуньским выступом и выходом к Днепру, он в состоянии отыграть все потерянное. Как пишет английский историк Эриксон, «Гитлер питал свое воображение мыслями о возврате завоеванного; реальность же была гораздо мрачнее, и она касалась жизни многих тысяч людей, оставленных в качестве заложников во времени и пространстве».

Жуков и Ватутин занялись планированием того, что позже будет названо Корсунь-Шевченковской операцией. 24 января 1944 года 2-й Украинский фронт Конева начал наступление и к вечеру продвинулся на пять километров в глубь германских позиций. В полдень следующего дня в дело вмешалась верная сила — 5-я гвардейская танковая армия Ротмистрова. Ватутин задержался только на один день. После сорокаминутной канонады его дивизии ринулись в снег и бурю, но обстоятельства уж очень противодействовали. Новая, только что созданная 6-я танковая армия Кравченко насчитывала 160 танков и 50 самоходных орудий, но она была недостаточно обучена, у нее не было опыта «старых» танковых армий. Жуков требовал скоростного маневра — обойти Виноград и двигаться на Звенигородку. К ней передовые отряды танковой армии вышли утром 27 января. Этот смелый маневр закрыл немцев в «корсуньском мешке». Корсуньская группировка немцев включала в себя семь пехотных дивизий, танковую дивизию СС, бельгийское эсэсовское формирование и ряд примкнувших групп, спрессованных на относительно небольшом пространстве диаметром в 30 километров. Против нее Конев организовал 13 стрелковых дивизий, три кавалерийские дивизии, 2 тысячи орудий и 138 танков.

Старый знакомый — генерал Хюбе возглавил силы спасения, группу, направленную, чтобы пробиться к Корсуньской группировке (роль Гота под Сталинградом). Но когда немцам удалось пробить первую линию советской обороны котла, в дело немедленно ввязался и Ватутин со 2-й танковой армией.

Последовавшая битва была испытанием для только что созданной 6-й танковой армии Кравченко. В дело была брошена и 2-я танковая армия, а затем и 5-я гвардейская танковая армия Ротмистрова. Плюс 27 стрелковых дивизий. То была одна из наиболее ожесточенных битв, и немцы сражались отчаянно. Но против растущего числа орудий (их было уже 4 тысячи) трудно что-либо возразить. Конев обрушил на «новый Сталинград» бомбардировочную авиацию, тяжелую артиллерию — все, что могло стрелять. Нужда в продовольствии была у немцев ощутима с первого дня окружения. Пока у немцев были в «кесселе» импровизированные аэродромы, снабжение их войск продолжалось. Но путь к окруженным сужался, и ряд высших офицеров покинул котел. 8 февраля генералу Штеммерману предложили сдаться, тот отказался, ища глазами Хюбе. К 10 февраля периметр котла составлял уже 10 километров, Корсунь пал, а Штиммерман прижался к деревням Стеблов и Шендеровка.

И все же четыре германские танковые дивизии извне почти пробили линию спасения окруженных войск. Сталин обрушил гнев на своих командиров, его представителем вылетел маршал авиации Новиков. Коневу придали 27-ю армию, а 5-я воздушная армия прибыла к Ватутину. Погода была сталинградская: метель, нулевая видимость. Летчики обрушили на Шендеровку зажигательные бомбы; получив цель, заработала бомбардировочная авиация. Почти отчаявшийся Штеммерман все же, в отличие от Паулюса, решился пробиваться изнутри. Двумя колоннами немцы во главе с эсэсовскими частями двинулись к деревне Комаровка, на запад. Передовые части уже испытали эйфорию ухода из плена. Было раннее зимнее утро, солнце наконец показало себя, и снег был мокрый. Но тут-то, в открытом поле, на немцев и обрушилась огромная, собранная с двух фронтов сила. Прямо на колонны немцев ринулись танки, огонь шел отовсюду. Из-за леса показалась кавалерия. Это было жестокое наказание окруженных. Поля обагрились, пленных было мало, двадцать тысяч немецких солдат полегли в украинском поле.

В целом в этой операции немцы потеряли 55 тысяч убитыми и ранеными и 18 тысяч пленными. Генерала Штиммермана похоронили в гробу, а его солдат — в общей могиле. Страшный в гневе, Сталин щедро осыпал наградами победителей. Танковый герой Ротмистров стал маршалом бронетанковых войск, а Конев — маршалом Советского Союза. Он продвинулся на запад на 250 километров.


Военная экономика | Русские во Второй мировой войне | На юге