home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Апрель

Жуков и Конев работали без передышки день и ночь. Ко вторнику 3 апреля, уместившись в 48-часовом промежутке, оба маршала завершили свое планирование. Им предстояла теперь новая встреча со Сталиным.

Жуков выступил первым. Он думал о Берлине уже много месяцев. Он сказал, что предполагает начать наступательные операции в предрассветный час, что как минимум надеется на Кюстринскую переправу. Как минимум на километр Жуков распределил 250 артиллерийских стволов. Атака начнется громом 11 000 орудий. Атака начнется в ночной темноте и с целью деморализовать немцев вперед будут выведены 140 мощных прожекторов, ослепляя смотрящих в восточную сторону немцев.

Конев скрывал свои чувства, но в нем все тоже кипело. Позже он напишет: «Берлин для нас был предметом такого всеобъемлющего желания, что каждый — от солдата до генерала — хотел увидеть Берлин собственными глазами, захватить его силой своего оружия. Это было и мое самое жаркое желание… Я был поглощен им». Его силы находились в 120 километрах от Берлина, но он надеялся на силу моторов. Сознательно он сконцентрировал свои танковые части на правом фланге. Прорыв и скорость — вот на что надеялся Конев. И теперь он не хотел слишком рано начинать ссору с Жуковым, который, в конце концов, заслужил свою миссию. И не Жуков ли спас Конева от гнева Сталина под Калинином? У Жукова на Одере имелись восемь армий, а у Конева на Нейссе — три. Ему были нужны минимум еще две армии. После недолгой дискуссии Сталин дал ему 28-ю и 31-ю армии.

Конев предпочел уйти в технические детали. Не за этим столом будет решаться судьба Берлина. Коневу поручили завершить дело, начатое под Сталинградом, — окончательно разгромить 4-ю германскую танковую группу в районе Котбуса и двигаться на юго-запад, в район Дрездена. Обоим фронтам обеспечивалась необычайная плотность артиллерийской поддержки — 250 орудий на километр атаки (для чего присылались дополнительные семь артиллерийских дивизий).

Третьему негласному участнику штурма — маршалу Рокоссовскому с 314 тыс. человек (Второй Белорусский фронт) было поручено с севера помогать Жукову продвигаться к германской столице, а затем маршем в Северной Германии сомкнуться с Монтгомери. Взятые вместе три фронта составляли 1 593 800 человек.

Примечательно было то, как Сталин провел разграничительную линию между Первым Белорусским и Первым Украинским фронтами, между Жуковым и Коневым. Он начал проводить эту линию в далеком тылу, пересек реку и повел линию прямо к старинному немецкому городу Люббен-на-Шпрее, в ста километрах от юго-восточной границы Берлина. Здесь разделительная линия кончалась. Конев: «Хотя Сталин не сказал ничего специфического, возможность проявить инициативу командованием фронта была молчаливо признана… Это был секретный призыв к соревнованию».

Сталин одобрил планы обоих маршалов. Чтобы добиться максимальной эффективности, фронт наступления Жукова свели директивами Ставки до 150 километров. Сталин подписал директиву Жукову 1 апреля, Коневу — 2 апреля. Планы маршалов тут же были переведены в директивы, которые обозначали дату наступление месяцем раньше, чем об этом говорилось Эйзенхауэру. Ради безопасности на директивах не было даты. Но она была определена: 16 апреля 1945 года. Время становилось враждебным фактором, его было мало. Еще в Москве Жуков связался с начальником штаба своего фронта генерал-полковником Малининым вечером 1 апреля и обрисовал ему основную задачу. Не терять ни минуты, начать подготовку. На следующий день, в глухом тумане Жуков и Конев вылетели к своим фронтам. Оба великих маршала, Жуков и Конев, взмыли в воздух на своих самолетах с разницей в две минуты утром 3 апреля. На Центральном аэродроме был очень густой туман. Ни одна метеослужба не выпустила бы самолет в такую погоду, но для Жукова и Конева плохой погоды не существовало.

Рокоссовского вызвал к себе через неделю. Маршалы были бравыми на людях, но огромность задачи не могла не лечь на их плечи тяжелой ношей. Малинин уже работал: уже осуществлены шесть разведывательных полетов над Берлином, обозначены основные пункты его обороны. Впереди, на пути фронта Жукова к Берлину, среди плоской немецкой равнины поднимались не очень высокие, но явственно различимые Зееловские высоты, откуда германская артиллерия и пулеметы просматривали все подходы к своей столице.


«Кто возьмет Берлин?» | Русские во Второй мировой войне | Шернер