home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Берлин

Берлинцы же вели себя так, словно не верили в свою печальную участь. Красная Армия была уже в 50 километрах от германской столицы, но в Берлине еще не прозвучал знак тревоги. Берлинцы знали, что русские атакуют — об этом говорил гром с востока, но ощущение огромной перемены наступало медленно и постепенно, от соседа к соседу. Никто не знал на каком расстоянии находятся русские армии. Появились новые плакаты: «Берлин останется немецким», «Победа или рабство», «Вена будет немецкой снова», «Тот, кто верит в Гитлера — верит в победу».

Немцы в центре оборонительной линии держались долго, но наступил предел и их решимости. Не хватало транспорта, почти полностью отсутствовало горючее, дороги были забиты беженцами — что очень затрудняло перемещение войск. Немцы начали оставлять орудия — очень показательный знак. Телефон периодически переставал работать. Офицеры прибывали к местам назначения и никого не находили. Немцы уже не знали, кто воюет на их флангах.

У немцев было две группы генералов. Одна, во главе с командующим 9-й армией генералом Бюссе и командующим группой армий «Висла» Хейнрици, хотела дать бой Жукову в просторных полях и дальних пригородах — «Берлин не должен стать вторым Сталинградом». Вторая группа уже не видела различия, она в ослеплении отказывалась проводить грань между битвой в пригородах и собственно в Берлине. Если настал конец света, то и Берлин ни к чему. Назначив генерала Реймана ответственным за Берлинскую оборонительную зону, Гитлер предопределил судьбу некогда четырехмиллионного города. Будет бой за каждый дом; первая задача Реймана — взорвать многочисленные берлинские мосты. Рейман очень надеялся на стоявшую в Требине (15 км юго-западнее Цоссена) пехотную дивизию 12-й армии Венка. Но этой дивизии не повезло оказаться на пути танковой армии Лелюшенко. Все немецкие орудия были уничтожены почти немедленно, а сама дивизия распылена южнее Берлина. Рейман довольно быстро перестал обращать внимание на приказы, поступавшие к нему от начальника штаба ОКХ генерала Кребса. Можно ли было всерьез воспринимать приказ «атаковать авангард Жукова и отбросить его на юг»? Речь шла о двух лучших танковых армиях мира — Катукова и Богданова, — и «отбросить их на юг» не мог уже никто.

Только в двух местах фронт на Висле держался — северная зона генерала Хассо фон Мантейфеля (3-я танковая группа); и к югу 9-я армия генерала Бюссе отчаянно оборонялась. Мантейфель (как и Хейнрици) никогда не недооценивал русских, он слишком много с ними воевал. Теперь на разведывательном «Шторьхе» он облетал позиции между Одером и Берлином. Он видел, как с севера Рокоссовский устремился к германской столице. Германии здесь не продержаться. Вместо танкистов последним пополнением были техники из летных частей. Но откуда взять танки? Фон Мантейфель пришел к выводу, что решающего русского наступления следует ждать 20 апреля. Он будет отчаянно сражаться, а затем, «локоть к локтю» отступит назад, к западным союзникам. Правда, здесь союзники были заняты окружением армии фельдмаршала Моделя и завершили его в 18 апреля (через три дня Модель покончил с собой).

Ситуация в 9-й армии была катастрофическая. Но генерал Теодор Бюссе принял для себя решение: он будет сражаться до последней возможности… Отход равнозначен измене. Бюссе чувствовал как порыв Жукова, так и стремительный поход Конева (они уже прошли Люббен). Это грозило 9-й армии расколом.

Стоявший в центре — на пути Жукова генерал Карл Вейдлинг был полностью обескровлен. Его 56-й танковый корпус остановил Жукова на 48 часов, но поплатился за это страшно. Парашютисты Геринга бежали и ничто не могло их остановить. Хейнрици не преминул позвонить в Каринхалле и сообщить об этом Герингу. В Вальдзиеверсдорф прибыл неожиданный посетитель — министр иностранных дел Иоахим фон Риббентроп. Часть немецких офицеров хотела, чтобы он начал переговоры с западными союзниками. «Это дало бы нам надежду в последний час.

Гитлер приказал адмиралу Деницу и части ОКВ находиться на севере, остальным отступать на юг. Сам он останется в Берлине.

Генерал Йодль пытался уговорить свою супругу Луизу сложить вещи и бежать на Запад. „С твоей фамилией ты немедленно попадешь на Лубянку. Спеши, в день рождения фюрера бомбардировка будет особенно свирепой“. Геринг тоже надеялся показать свою лояльность, но сразу после дня рождения он намеревался отбыть на юг Германии. Грузовики с припасами и драгоценностями уже ждали.

Гитлер 20 апреля проснулся в 11 часов утра. И начиная с полудня получал приветствия и подарки от ближнего окружения. Пришли Геббельс, Борман, Риббентроп, Шпеер, Дениц, Кейтель, Йодль, Кребс, Гиммлер. Потом последовали гауляйтеры. Гитлер волок ногу, руки его дрожали. А большинство германского правительства уже покинуло Берлин. Один из берлинцев заметил соседу: „Крысы покидают корабль первыми. Вот смотрите — это убегает адмирал Рёдер“». Немцы называли это «бегством золотых фазанов».


Жуков после Зеелова | Русские во Второй мировой войне | По берлинской дороге