home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Судьба Ленинграда

На Северо-Западном фронте маршал Ворошилов прибыл в Ленинград в качестве главкома направления. Официально — согласно документам — в его руках были тридцать дивизий, в реальности же у него были лишь пять полностью экипированных и готовых к бою дивизий. Немцы планировали пробиться к Ленинграду через свои плацдармы в Ивановском и Сабске — до города на Неве было примерно сто километров. В начале августа Ставка отправила к Ворошилову девять пехотных и две кавалерийские дивизии.

На северо-западном направлении в девять часов утра 8 августа 1941 года германская армия начала наступление, которое ее генералы считали последним. 19 августа немцы вошли в Новгород Великий, до сих пор единственный русский город, никогда за тысячу лет не видевший иноземной оккупации (за исключением шведского господства в 1611–1617 гг.). Они перерезали в Чудове Октябрьскую железную дорогу, соединявшую Москву с Ленинградом. К 24 августа танки Рейнгарда вышли к пригородам Гатчины — сорок километров до северной столицы. Связь Ленинграда с остальной Россией была прервана. Ленинград приготовился к уличным боям, карта обороны города была уже открыта, когда прибыли Молотов и Маленков с задачей «организовать оборону города». 26 августа Сталин разрешил укреплять оборонительные позиции танками, непосредственно сходящими с заводских конвейеров города, и обещал четыре авиационных полка для прикрытия города сверху. Когда слабым местом обороны города стало справедливо казаться высшее руководство, Сталин решил прислать в Ленинград Жукова. Его назначение означало только одно — Ленинград будет сражаться до конца.

Город покинула лишь та наука, без которой Россия не мыслила ни своего выживания, ни своего возрождения. Ведущие ленинградские институты двинулись на восток. Оборудование грузилось на платформы, книги складывались в грузовики. Физико-технический институт был переведен в Казань — в 797 км к востоку от Москвы. Страна требовала быстрых, полезных решений. Курчатов и Александров были заняты защитой судов военно-морского флота от магнитных мин. Будущий президент Академии наук Александров отправился на Северный флот, а Курчатов остался в Севастополе. Флеров надел мундир ВВС и был приписан к Академии военно-воздушных сил в Йошкар-Оле. Он был уверен в ведущейся ядерной гонке и просчитывал шансы России. В ноябре 1941 года он послал письмо в ГКО со своей оценкой российских возможностей в создании атомного оружия.

Курчатов возвратился в Казань больным воспалением легких. Больной и слабый, он поклялся не бриться до дня победы. Мир узнал его с бородой. Курчатов приветствовал идеи Флерова (этот доклад Флерова Курчатов до последних дней держал в ящике своего письменного стола). Его страсть была дорога будущему руководителю нашего атомного проекта. У обоих этих людей столь органично соединилась любовь к отечеству с научным скептицизмом. Рядом с Курчатовым стояли изобретатели лучшего в мире танка, конструкторы прекрасных боевых машин авиации, создатели непробиваемой брони, творцы «катюши», изобретатели радара. Эти «недочеловеки» заставили Германию задуматься. Их умом и талантом был остановлен враг.


Август | Русские во Второй мировой войне | Самое тяжелое решение