home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава VII

На сцену выходят шпики

Пятница, 13 мая, праздник святого Сервэ. Пятница, 13 мая: попытайте счастья. 13 мая: все на форум. Сервэ теплый… Такие остроумные мысли посещают мою голову, когда я утром просыпаюсь. Где-то там уже десять часов, и солнце заливает город. В дверь стучат. Я иду открывать, и передо мной предстают Элен Шатлен, моя секретарша, и Роже Заваттэ, самый большой франт из всех моих помощников. Несмотря на ночь, проведенную в поезде, они выглядят свежими как огурчики. Мы обнимаемся и пожимаем друг другу руки. После чего они мне сообщают, что их комнаты – на том же этаже: номера восемьдесят и восемьдесят пять, вот так. Чем они могут быть мне полезны?

– Теперь уже немногим,– говорю я.– Дело практически закончено. Когда я это понял, было уже слишком поздно, чтобы отменить ваш приезд. Осталось только задать несколько вопросов некоей Мод Фреваль, содержащейся в исправительном доме. Этим займется Элен. Это женская работа.

Я ввожу их в курс дела. Закончив рассказ и сделав все необходимые комментарии, я объясняю Элен ее задачу: – Вы поедете в Лурд, чтобы побеседовать с этой девицей. В наше время исправительные дома уже не те, что были когда-то. Вы наверняка сможете увидеться с ней. Надо вытянуть из нее имена и адрес того места, где собираются эти «бале роз». Вот бабки, чтобы это было легче проделать. Прошу прощения за то, что я вас подгоняю, но дело срочное.

Немного поворчав (для формы), она уходит.

За достает сегодняшний выпуск «Эко», который он купил, едва сойдя с поезда. Мы ищем, что там написано про трагедию на улице Бра-де-Фер. Я понимаю огорчение Дельма. Этой истории отведено всего тридцать строк в разделе местной хроники. К тому же грубая типографская ошибка делает текст совершенно невразумительным: единственное, что можно понять,– это то, что «полицейские во главе с комиссаром Вайо ведут расследование». Я складываю газету, и в этот момент звонит телефон. Я снимаю трубку. Телефонистка сообщает, что со мной хочет поговорить дама, которая уже несколько раз звонила. Меня соединяют с ней.

– Алло! Здравствуйте, г-н Нестор Бюрма,– произносит голос, который я где-то уже слышал, хотя и не могу сразу вспомнить, кому он принадлежит.– Ну, знаете, до вас дозвониться целая история. В общем… Видите ли, нельзя сказать, что на том снимке в газете фотограф вам очень польстил, но я вас все-таки узнала. Так что? Вы все еще хотите предложить мне стаканчик вина?

Так это блондинка, которую я встретил на дороге в Праду! Я был уверен, что мы еще увидимся.

– Разумеется,– говорю я.

– Ну а я опять отказываюсь. Потому что я сама хочу вас пригласить. Конечно, при одном условии.

– Каком же?

– Я хотела бы доверить вам одно дельце. Вы в отпуске, я знаю, но я подумала, что… может быть…

– Для такой очаровательной женщины я сделаю над собой усилие. В чем должна состоять моя работа?

– Надо найти одного пропавшего человека.

– Какого пола?

– Мужчину.

– Право же… Во всяком случае, можно попробовать.

– Я живу на вилле «Лидия», 90-бис, авеню Бюиссон-Бернар. Вы знаете, где это?

– Я посмотрю по карте. У детективов огромное количество возможностей.

– Не смейтесь. Так я могу на вас рассчитывать?

– Да…– Я повторяю адрес и спрашиваю: – Кого я должен спросить?

– Никого. Я живу там одна. Вы, наверное, хотели узнать мое имя? Нет ничего проще. Меня зовут г-жа Раймонда Сигари.

Не моргнув глазом, я говорю:

– Прекрасно, г-жа Сигари. Сейчас только немного приду в себя и полечу к вам.

Я кладу трубку и говорю За:

– По-видимому, придется вам все-таки повкалывать.

За решеткой, в глубине небольшого запущенного парка, через который проходит аллея, гораздо менее ухоженная, чем внешний вид завсегдатая казино, как декорация к Луи Фейаду, предстает передо мной белая, залитая солнцем вилла «Лидия». Это крепкое двухэтажное строение, знававшее лучшие времена, с толстыми стенами, чердаком в виде мансарды и двумя мраморными колоннами по обе стороны от входной двери, к которой ведет лестница, поросшая мхом. Расположенная в таком месте – на краю города, довольно далеко от соседних домов,– она запросто могла стать миленьким разбойничьим притоном. С такими оптимистическими мыслями я нажимаю на кнопку звонка. На каменном балконе появляется блондинка и знаком велит мне открыть калитку. Я толкаю калитку, и мы одновременно оказываемся у двери главного входа – правда, по разные ее стороны. Блондинка, окутанная благоухающим облаком, открывает дверь. Солнечных очков на ней больше нет, и я могу рассмотреть ее расчетливые глаза. Мини-юбка тоже исчезла – ее сменило утреннее дезабилье, которое легкими воздушными складками ниспадает к ее туфелькам на высоком каблучке. Одеяние, хоть и не прозрачное, все просвечивает. Иногда сквозь ткань проглядывает темная линия пояса для чулок. У платья большой вырез, но все в меру. В вершине острого угла, который образует декольте, на уровне груди, прикреплена благоухающая пурпурная роза. Приятно видеть, когда люди в такое раннее время прилагают все усилия, чтобы выглядеть самым лучшим образом.

– Извините, что я принимаю вас в таком виде,– жеманно говорит она,– но в этих местах так жарко. Проходите и садитесь.

Я прохожу и сажусь. Я оказываюсь в большой гостиной с дубовым паркетом и дверью, выходящей на балкон. Обстановка самая обычная. Ни дивана, ни канапе. По забывчивости, вероятно.

– Прошу прощения за царящий здесь беспорядок,– продолжает блондинка.– Я сняла этот дом за большие деньги, но содержание слуг не входит в стоимость найма. Впрочем, мне слуги не нужны. Я и сама прекрасно могу убрать постель. А еду я беру в ресторане. Тогда зачем, правда? Раз есть телефон, холодильник, ванна… Вы знаете, что до вчерашнего дня я тоже жила в «Литтораль»? Но вчера я наконец смогла оплатить свою прихоть – снять виллу. Здесь нет слуг, подглядывающих в замочную скважину, и можно принимать кого угодно, не опасаясь грубого швейцара. Но вы все молчите, г-н Бюрма! Я думала, что вы более разговорчивы.

– Я вас слушаю,– говорю я улыбаясь.– Вы меня немного смущаете. Вам не страшно совсем одной на этой огромной вилле? Мне кажется, что в номере гостиницы безопаснее.

– Не всегда,– говорит она (я не удивился бы, если бы узнал, что она посмеивается надо мной про себя).– К тому же чего мне, по-вашему, бояться?

– Бандитов, нападающих на одиноких женщин, например. Правда, вы, наверное, не всегда одна?

Она оставляет без внимания мой намек и отправляется за выпивкой. Чуть позже у каждого из нас в руке уже по бокалу, а у нее еще и сигарета во рту (своей трубке я решил дать отдых: кость в зубах – это, знаете ли, иногда раздражает). Скрестив ноги, мы сидим друг против друга, поглощенные взаимным любованием. Ее глазам открывается вид на мои носки, моим – на небольшую часть ее ляжек. Оба наизготове. Я спрашиваю:

– Какую работу вы хотели мне поручить?

– А-а,– говорит она, ставя бокал и беря серебряную зажигалку алжирского производства, которую она начинает вертеть в руках.– Я должна признаться: я солгала вам тогда на дороге. Конечно, я ехала прогуляться, но все же я здесь не в отпуске. Я приехала в этот город, чтобы найти моего… ну, скажем, мужа… хотя на самом деле он мне не муж.

– Неважно, мадам,– говорю я.– Будем считать, что он вам муж. Этот господин исчез?

– Да. Г-н Сигари. Мы живем в Марселе. Г-н Сигари – коммивояжер. Он все время в разъездах, но всегда регулярно звонит мне в Марсель. В понедельник второго мая он поехал сюда. Во вторник я прождала весь день, но он не позвонил. То же самое в среду. В четверг я позвонила в гостиницу «Принсесс», где он обычно останавливался. И тогда я узнала, что он уехал, не закончив дела и не оплатив счет. Я забеспокоилась и на следующий день позвонила одному своему другу в Париже, г-ну Морто, и поделилась с ним своими опасениями. Г-н Морто является одновременно и другом г-на Сигари, и моим бывшим любовником. Я вас не шокирую, г-н Бюрма?

– Нисколько. По-моему, это просто чудесно.

– Тем лучше. Вы снимаете груз с моей души…

И в подтверждение своих слов она испускает вздох, от которого роза, притулившаяся у нее на груди, чуть было не слетает.

– Мне бы очень хотелось, чтобы мы поладили.

– Мы поладим. Не беспокойтесь. Продолжайте.

– Г-н Морто вызвался помочь мне в моих поисках. Но ни г-н Морто, ни я не являемся детективами. Что мы могли сделать, приехав сюда (мы приехали в воскресенье)? Мы пошли в «Принсесс», оплатили счет и попытались собрать какие-нибудь сведения. Ничего не вышло. Сначала я решила, что он меня бросил. Но зачем было бросать и свою одежду в гостинице? Нет, я думаю, что с ним что-то случилось.

– Он был человеком, с которым могло что-то случиться?

– У него не было врагов, если вы это имеете в виду.

– Он коммивояжерствовал чем?

– Что? Ах да, понимаю. У вас необычная манера выражаться!… Книгами, конечно.

– Дорогими?

– Нет. Книгами со скидкой, книгами, получившими премию Гонкуров, и всякими такими штуками.

– У кого он размещал товар?

– У книготорговцев, конечно.

– Но у кого именно, вы, конечно, не знаете?

– Совершенно верно. Я не лезла в его дела. Приехав сюда, мы с г-ном Морто побывали у некоторых владельцев книжных магазинов. Безрезультатно. Вчера вопреки своему желанию г-н Морто больше не мог оставаться здесь. Но, прочтя в «Эко» статью о вас, он мне посоветовал нанять вас. Эта идея мне понравилась, поскольку мы с вами почти знакомы. Простите, вы, наверное, считаете меня сумасшедшей.

– О нет, нет, не волнуйтесь.

– Но прежде, чем вам позвонить, я должна была удовлетворить свою прихоть – снять эту виллу.

Все ясно, куколка. Значит, ты свалилась мне на голову, только когда это стало тебе удобно и абсолютно не волнуясь.

– Ну вот,– говорит она, заканчивая разговор, и широко разводит руками, как бы предлагая отдаться мне.

– Да, вот так,– вторю я.– Вы знаете, это одновременно и просто, и сложно. И к тому же у меня не так много данных…

Как будто бы совершенно машинально, я беру зажигалку с подноса, на котором стоят прохладительные напитки.

– Какая хорошенькая зажигалка. Мне нравятся эти арабские вещички. Это из Алжира, да? Может быть, это подарок г-на Сигари или г-на Морто, привезенный в память о деньках, проведенных на берегах Африки?

– Какое это имеет отношение? – бросает она, глядя на меня с ненавистью.

– К нашему разговору? Никакого…

Я возвращаю зажигалку на место.

– Вернемся к г-ну Сигари и его исчезновению. Я советую вам обратиться в полицию. Лично мне очень жаль, но боюсь, что я не смогу взяться за это дело.

В этот момент все и происходит. Какой-то тип, приближения которого я не слышал, оказывается сзади меня, приставляет дуло пистолета к моему затылку и бурчит: – Да, да, приятель, ты этим займешься. И как еще займешься!

В то время как бокалы с грохотом падают на пол, блондинка набрасывается на меня, и я оказываюсь в пучине разбушевавшегося нейлона и бархатистого тела (до этого момента я не замечал, что на ней нет лифчика, теперь я ощутил это в полной мере). Она прижимается ко мне, не давая мне пошевелиться, и вытаскивает из-под мышки мой пистолет. После этого она отскакивает назад, а бандит, обойдя кресло, в котором сижу я, присоединяется к ней. Как я и предполагал, это Морто, гостиничный вор по случаю, так сказать.

– Вот так – с пистолетами в руках – вы оба просто милашки. Вы собираетесь долго так стоять?

– Столько, сколько потребуется,– огрызается Морто.– Не твое собачье дело. Раз ее прелести на тебя не действуют, мы придумаем что-нибудь другое.

– Иными словами, ты собираешься заставить меня искать Сигари, следуя за мной повсюду с пушкой в руке? Ну, старик, я думал, что бывшие обитатели виллы «Джемиля» умнее.

Он хмурится.

– Я знал, что тебе кое-что известно. Ты тоже там был? Я тебя там не встречал.

– Я был в другом месте. Работы всюду хватало.

– Да уж! Эти подонки из OAS!

– Ты помнишь трех шпиков Мустафы, которые сгорели живьем в своей пластиковой машине? Настоящие Жанны д'Арк.

– Ох, черт подери! Кончай об этом.

– А о чем же тогда? Что ты скорчил такую рожу? Нам надо договориться друг с другом, у нас ведь общее дело, разве не так?

– Да, но я не знаю, насколько тебе можно доверять.

– Ну, старик, тогда придется оставить все как есть: я останусь сидеть в кресле, а вы будете караулить меня с пушками до второго пришествия. И все эти розыгрыши и фокусы на хрен не нужны.

– Ты прав. Нам нужно все обсудить. Эй, Раймонда! Здесь можно сдохнуть от жары, в этой чертовой дыре. Хуже, чем в Алжире. Пойди принеси нам что-нибудь выпить. Мы тут подыхаем.

Не отвечая и не выпуская из рук мой пистолет, она идет за выпивкой. Мы с Морто тем временем не спускаем друг с друга глаз. Потом с видом закаленного воина, вспоминающего славные деньки, он спрашивает меня, в какую команду я там входил. Прежде чем я успеваю выдать ему какую-нибудь ахинею, дверь сзади него открывается. Он оборачивается, думая, что это блондинка, но перед ним оказывается За, тоже вооруженный. Ударом ноги он выбивает пистолет из рук Морто. Я тоже вскакиваю, хватаю шпика, который держится за свою больную руку, и врезаю ему по роже.

– Это,– говорю я,– за ту ночку в «Литтораль», а это…– Я ставлю его на ноги и наношу второй удар.– А это за то, что ты подумал, будто я мог быть шпиком.

Он грохается на пол. Из носа у него идет кровь.

– Не волнуйтесь, шеф,– говорит За.– Шпиков не существует в природе. Вот доказательство.

Со всего размаха он наносит Морто удар между ребер. Тот кричит от боли.

– Дерьмо! – говорит За с наигранным удивлением.– Оказывается, шпики все-таки существуют. Иначе они не могли бы скулить. Вот уж действительно, век живи, век учись. Да, простите, что я не вмешался раньше. Я вошел через боковой служебный вход, который мы с вами засекли раньше, но мне пришлось подождать, пока эта парочка не разъединилась. Когда блондинка отправилась на кухню, я ее немного успокоил. Сейчас она скучает в шкафу. Я пойду освобожу ее. Держите, вот ваша пушка.

Пять минут спустя мы в полном сборе: блондинка в своем сексуальном одеянии, правда немного пострадавшем, в волосах ее запуталась паутина, и Морто, вытирающий измазанную кровью рожу.

– А теперь можно и поговорить,– начинаю я.– Пятьдесят миллионов этого вполне заслуживают. Я начну первым, а вы, если понадобится, внесете добавления. Я думаю, что Сигари и ты, Морто, часто бывавшие на вилле «Джемиля», не могли не знать, что один тип заработал на предательстве кучу денег. Вы знали этого парня. Уволенные без жалованья после известных событий (вот она, благодарность сильных мира сего), вы снова взялись за старое. Пойдем дальше. Сигари продавал особую литературу, он поставлял ее в подпольные бордели. Однажды в одном из этих местечек он сталкивается с этим предателем. Тот живет среди алжирцев, которые (он прекрасно это понимает), если истина выплывет наружу, разделаются с ним, как они разделались с неким Валуна. Сигари, должно быть, прибегнул к легкому шантажу. Но тот, предатель, прекрасно знает, что шантажист никогда не останавливается. Поэтому, дорогая мадам, вам следует носить не только черный пояс для чулок, но и платье того же цвета. Вы вдова.

– А вам-то какое дело? – изрыгает Раймонда.

– Мне? Никакого. Напротив, я обожаю черный цвет. Сигари ввел вас в курс дела?

– Нет! Свинья! По ночам он во сне говорил вслух. Он упоминал этот город и пятьдесят миллионов. Когда я поняла (во всяком случае, мне так показалось), что он хочет от меня отделаться и удрать с денежками, я предупредила на всякий случай Морто. Он мог кое-что знать.

– Я сразу понял,– подхватывает шпик на пенсии.– Он натолкнулся на того типа, выманил у него деньги и смылся. Почему бы и нам не заработать, подумал я. И мы приехали сюда. Но здесь я передумал. Сигари убрался из гостиницы явно не по своей воле. Что-то тут было не чисто. Но меня это не обескуражило. Не может же этот тип всех укокошить. Итак, мы устроились в «Литтораль», так как «Принсесс» была слишком уж грязной, и начали действовать. Но у нас не было никаких зацепок. Сигари, правда, вел кое-какую отчетность, но он держал ее при себе. Тогда я стал просто бродить по улицам в надежде встретить этого миллионщика. Ни черта не вышло.

– Да, ни черта. А тут в «Литтораль» приехал я, этот болван посыльный рассказал тебе обо мне, и у тебя родились некоторые идеи.

– Да. Не сердитесь, но я подумал: частный сыщик и бандит часто являются одним и тем же человеком. У нас был один такой в нашей команде, там. Вот почему я так говорю. Ну вот я и подумал: а что, если этот сыщик явился за тем же самым?

– И ты отыскал возможность нанести мне визит. Тебе мало что удалось узнать, но ты обнаружил номера телефонов двух жителей этого города. Ты им позвонил, чтобы проверить, говорят ли они с акцентом. Это оказались алжирцы. Значит, решил ты, путь выбран правильный. А еще до этого ты поручил незаконной вдовушке на всякий случай следить за мной, чтобы быть в курсе того, что я делаю.

– Мы цеплялись за каждую возможность, месье. Но это мало что нам дало. Во всяком случае, мы чувствовали необходимость следить за вами. Интуиция.

– А когда ты прочел статью в «Эко», ты понял, каким образом можно меня подцепить, чтобы использовать в вашей игре. Ты рассчитал, что блондинка будет идеальным посредником. Вы уехали из гостиницы и сняли -деньги у вас наверняка есть – эту виллу, очень удобную для ваших делишек.

– Ну да! Может, это было не очень умно, но все же лучше, чем бродить по улицам или портить глаза, отыскивая, нет ли его в справочнике.

– Кого?

– Да этого типа, черт возьми! Блуа.

– Его зовут Блуа?

– Его звали так в Алжире. Не настоящее имя, естественно. Ну а вдруг – чего не бывает! Но в справочнике фамилии Блуа не оказалось.

– Как он выглядит, этот субъект?

– О, знаете ли, для меня эти приметы… Ну, он был высокий, худой, с квадратной головой…

– Он хромал?

– Я видел его только один раз: он стоял в каком-то кабинете, а не двигался. Это все, что я могу сказать по поводу его примет. Ведь я его видел всего несколько секунд.

Да, точно так же, как и Шамбор… Черт! Я быстро вскакиваю с кресла. Какими соображениями руководствуются люди, когда выбирают себе псевдонимы? Во время оккупации я знал одного подпольщика по имени Морис Леблан[22], который взял себе псевдоним Люпен, чтобы уподобиться Арсену Люпену. Остроумный ход – Леблан равен Люпену. А Блуа?… Чему равен Блуа? Чему же иному, мои дорогие, как не замку на прекрасной Луаре?[23] Это похоже на бред, но надо проверить.

– Позаботьтесь о мадам,– говорю я За.– А ты, Морто, поедешь со мной. Мне надо тебе кое-кого показать. Еще одного умника, скорее всего. Одного типа по имени Шамбор.

Я сажаю Морто за руль моего «дофина», и мы едем к алжирцам, которые приютили у себя Шамбора, пока его не положат в глазную клинику (как бы не так!). Пока мы ехали, я все время терзался мыслью, не подсунул ли он мне липовый адрес, однако мои опасения оказались напрасными. Но капитана там не было. Хозяева сказали, что он поехал навестить своего друга Дакоста. Ах, еще один первоклассный трюк. Ну хорошо, дамы и господа. Курс на «Дубки».

Когда мы туда приезжаем, первое, что я вижу на дороге, которая ведет к дому,– это две машины, а затем, перед домом (помимо капитана Шамбора и его ординарца, стоящих немного в стороне), двух жандармов и одного типа в штатском с собакой на поводке. Я обращаюсь к стоящему у изгороди представителю закона, который так и сверлит всех своими глазками, и спрашиваю, что происходит. Он отвечает, что хозяин лесопилки повесился.


В этих местах слишком много солнца, чтобы разводить церемонии. Добряк полицейский нисколько не препятствует «друзьям несчастного» (так мы ему отрекомендовались) подойти к месту разыгравшейся драмы. Я сразу же направляюсь к капитану Шамбору и его ординарцу, толстяку Андре, шепчу на ухо Морто:

– Понаблюдай за слепым. Потом скажешь, что ты о нем думаешь.

Он соглашается, совсем растерявшись. Андре, завидев меня, идет к нам, ведя за собой капитана. Оба выглядят совершенно потрясенными.

– Это мы его нашли,– возбужденно рассказывает толстяк.– Капитан, узнав от вас историю Аньес, хотел подбодрить Дакоста, а тот повесился, на крюке. Черт возьми! Подонок!

– Кто подонок?

– Дакоста,– шепчет капитан сдавленным голосом.– Меня обдурили на вилле «Джемиля». Заставили поверить, что предатель – тот, другой, а не Дакоста.

– Что?

– Вам объяснят это в другом месте,– говорит Андре, которому, по-видимому, не терпится смыться отсюда.– Мы предупредили жандармов, дали показания и т. п. Теперь мы уезжаем… Я вам позвоню в течение дня в гостиницу. Нам надо будет встретиться…

Он запинается. Я совершенно не могу понять, что он говорит. Но когда он, ведя Шамбора, уходит, чтобы узнать у фараонов, нужны ли они еще, я поворачиваюсь к Морто, совершенно ошеломленному всей этой комедией, и спрашиваю:

– Слепой – это предатель?

– Черт подери! – восклицает он, обалдев от вопроса.– Вы что, сбрендили?

Прекрасно! Так мне и надо, и мне и моим хитроумным ономастическим[24] умозаключениям. Но признаюсь, что никогда еще мои ошибки не доставляли мне такого удовольствия, как в эту минуту.

Тем временем Шамбор и его тень, получив у жандармов разрешение удалиться, прощаются с нами, садятся в свою машину и уезжают. Я чувствую, что Морто охотно последовал бы их примеру. Ему явно не по себе от близости фараонов. Но он мне еще нужен.

Я пускаюсь в длинные разглагольствования, и в результате нам разрешают осмотреть тело. Его сняли с веревки и положили на землю, недалеко от стола, на котором ветер, дующий с пустоши, шевелит листок бумаги. На листке, не давая ему улететь, стоит поллитровая бутылка знаменитого домашнего абсента Дакоста. По общему мнению, он, видимо, выпил рюмочку перед тем, как осуществить свое роковое намерение. На бумажке дрожащей рукой карандашом, который сейчас валяется на земле, было написано: «Прошу всех простить меня. Я больше не могу жить. Дакоста». Что у живого, что у мертвого – у него все то же малосимпатичное лицо. Я взглядом спрашиваю Морто: «Ну, на сей-то раз, это он?» Шпик в ответ отрицательно качает своей тупой башкой.

Потом один из жандармов начинает жаловаться на «скорую помощь». Ее вызвали уже сто лет назад… Он мчится в соседнюю комнату позвонить по телефону. Больше никто не обращает на нас внимания. Мы выходим и попадаем в царство мух, лениво ползающих под палящим солнцем.

– Надо бы сматывать удочки,– осторожно говорит шпик.– Они еще не требовали наших документов, но скоро потребуют. У меня все в порядке, но лучше…

Теперь он мне не нужен. Его присутствие рядом со мной может только усложнить дело. Вряд ли он, один или со своей блондинкой, попытается предпринять что-нибудь против За.

– Я остаюсь,– говорю я.– Но ты мне пока не нужен. На дороге есть остановка автобуса. Возвращайся на виллу «Лидия» и сиди смирно.

Он кивает головой и потихоньку уходит, никто не думает его задерживать. Согнав с моих штанов транзитную пассажирку – бабочку, я возвращаюсь к жандармам, которые теперь держат совет перед домом. Сейчас появилась надежда на «скорую помощь». Они, оказывается, неправильно записали адрес, но все должно скоро уладиться. Волоча по земле поводок, выпавший из руки хозяина, псина резвится вокруг собравшихся людей, жадно хватая кузнечиков. Ее хозяин, деревенщина в соломенной шляпе, болтает с фараонами, с которыми он, судя по всему, знаком. Они говорят на местном наречии, но благодаря тому, что я здесь родился, я понимаю все до единого слова. Из разговора я узнаю, что этот мужик – отец Роже Мурга, приятеля Аньес, с которым я вчера беседовал. Он не удивлен, что Дакоста покончил жизнь самоубийством. Похоже, у того были неприятности с дочерью, да и дела шли плохо. На это один из полицейских отвечает, что о делах Дакоста он ничего не знает (а машина «скорой помощи», наверное, сломалась, вставляет он некстати), но он знает, что Дакоста сжег в камине кучу денег, а чтобы их сжигать, надо их иметь. Это откровение, которое особенно тяжело слышать скрягам, произвело, по-видимому, свой эффект и на собаку винодела. Она незаметно отошла от людей и вдруг испустила долгий и заунывный вой. Громко вопя (почти так же громко, как и собака), что «этот кабысдох всем осточертел и что надо заткнуть ему глотку», все бегут к тому месту, откуда доносятся эти душераздирающие звуки. Собака стоит около сарая, где лежат пилы.

Не прекращая жалобного воя, Медор лапами и мордой разрывает кучу опилок и проделывает там отверстие.

Сначала, освещенная солнцем, в лучах которого видны плавающие пылинки, появляется нога, женская нога в разодранном чулке, нога молодой женщины, которая никогда уже не состарится.


Глава VI В руках алжирцев | Нестор Бюрма в родном городе | Глава VIII «Бонапарт»