home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


7. Скажи мне, что ты ешь, и я скажу, кто ты

Здание мы зачистили быстро, куда быстрее, чем я рассчитывал. Бойцы обоих взводов – за исключением троек, отряженных в охранение, – собрались в цеху. Я к тому времени уже понял, отчего пусты все полки на здешнем складе. Товар тут производился весьма в наше время дефицитный, на складах не залеживающийся.

Тушенка…

Именно сей незамысловатый продукт изготавливали на секретном объекте, столь заинтересовавшем генерала Кравцова. Когда я это понял, мне захотелось прихватить с собой тяжеленный ящик, набитый прозрачными пластикатовыми банками, чтобы потом грохнуть его на генеральский стол: на, жуй свои секреты!

Понятно, отчего внутренняя охрана столь малочисленна и вооружена в основном дедовскими двустволками. Непонятно лишь, чем охранники стреляли из своих пукалок – пробивая в бронежилетах дыры, способные вместить арбуз средних размеров. Какой-то очень смертоубийственный боеприпас сварганили местные эдисоны-кулибины… Семнадцать человек безвозвратных потерь, не считая экипажа «Иволги»… Дорого нам обошлась генеральская тушенка.

Загадку небывалой убойной силы дробовиков разгадал Багиров. Эмпирическим путем – извлек патрон из патронташа убитого сепаратиста, расковырял десантным ножом пластиковую гильзу.

– Взгляните, капитан… Любопытная хренота.

Я взглянул. Вот оно что… «Самодельный подкалиберный боеприпас» – так будет сформулировано в грядущем рапорте. Пуля от «ревуна», кумулятивная, судя по цветокодировке. К пуле приделан кустарный хвостовик с лопастями, не позволяющий ей кувыркаться в полете. Просто и эффективно. На открытой местности, конечно, таким оружием много не навоюешь, скорострельность и дальнобойность слишком низкие. Но в здешних закоулках, выскакивая из засады и стреляя почти в упор, сепы поначалу разменивали одного своего на одного нашего…

Докладывать о результатах не хотелось, но пришлось.

– Каньон, я Мангуст. Боевая задача выполнена. Здание полностью зачищено. Обнаружено производство консервов в промышленном масштабе. Больше ничего интересного. Потери – семнадцать человек, противник применил новый тип самодельных боеприпасов. Жду приказа на дальнейшие действия.

Доклад сопровождала небольшая нарезка кадров из моей «балалайки» – пусть и Каньон полюбуется на захваченные трофеи. А заодно и на «оружие возмездия» сепов, может быть, парням, зачищающим сейчас другие районы самозваной столицы, эта информация пригодится.

Под псевдонимом «Каньон» скрывался подполковник Нехлюдов. Ничего конкретного о дальнейших наших действиях он не сообщил: приказал оставаться на связи, и я слышал, как он по другому каналу почти слово в слово пересказывает мой доклад. Судя по обращению «господин генерал-полковник», информация ушла прямиком к генералу Кравцову. Вот уж шеф обрадуется результатам нашего тушеночного рейда…

Пока я дожидался начальственного решения, сержант Багиров занялся одним из своих бойцов – тем самым, что удивил меня на крыше странной мимикой.

Паренек выглядел неважнецки. Краше в гроб кладут – если не брать в расчет тех, кто угодил в цинковый ящик после смерти, чересчур уродующей тело. После прямого попадания в голову разрывной пули, например. А среднестатистический, умерший в своей постели покойник выглядит куда приличнее. Сказать, что на парне лица не было – не сказать ничего. Такое впечатление, будто его вылепили из снега на манер Снегурочки и теперь он начал таять. Пот катился по его вискам крупными каплями, впитывающие прокладки шлема не справлялись. Подозреваю, что у него уже в ботинках хлюпало.

Сержант снял с парня шлем, сунул его в руки одному из подчиненных. Нагнулся к мертвому сепу, лежавшему возле конвейера, макнул пальцы в кровь… Вскоре лоб бледного и взмокшего паренька украсился стилизованным изображением горной кошки, манула, растянувшего свое изящное тело в прыжке. Вот оно что. Экзамен кровью. Неудивительно, что парень расклеился. Случается и хуже после первого человека, которому собственноручно выписываешь путевку из живых в мертвые…

А вскоре мертвецов добавится. Потому что Каньон очнулся от раздумий и осчастливил нас новыми указаниями:

– Мангуст, я Каньон. Зачищайте окрестности объекта. И ждите гостей.

– Что за гости?

– От реки, от порта в вашу сторону выдвигается колонна сепов. До двадцати единиц тяжелой бронетехники плюс до двух батальонов мотопехоты. Постараемся накрыть их с воздуха, но кто-то может прорваться.

– Задачу понял. Приступаю к выполнению. До связи.

– Подожди, не отключайся, Мангуст… – заговорил Каньон другим тоном. – Главный попросил, чтобы поискали еще раз хорошенько. И вокруг, и под землей. Что-то там должно быть…

Тьфу… Хуже нет, когда начальство не приказывает, а просит . Значит, ни в чем генерал не уверен и не желает приказывать подчиненным идти на смерть ради своих смутных подозрений. За все потери при таком раскладе отвечаю лично я, капитан ОКР Руслан Дашкевич, позывной Мангуст. А потери будут. В этой бетонной коробке мы худо-бедно закрепились, и без тяжелого вооружения или массированного штурма нас не выкурить. Но периферийная оборона объекта жива-здорова, и стоит бойцам высунуть нос наружу, на открытое и простреливаемое насквозь пространство – тут-то и начнется веселая жизнь, перенацелить зенитные скорострелки и УРСы на стрельбу по наземным целям минутное дело.

Однако невыполнение просьб высших руководителей чревато многими неприятностями. К тому же я и сам подозревал, что нашли мы далеко не все. Слишком уж здесь мощная противоздушная оборона для обычной консервной фабрики. Да еще колонна, двинувшаяся в нашу сторону… Двадцать единиц тяжелой бронетехники – это, пожалуй, все здешние резервы, если только наша разведка безбожно не занижала боевой потенциал Печорской республики.

Я переключился на канал связи с сержантом, коротко обрисовал ему ситуацию и поинтересовался:

– Как думаешь, они сюда рвутся, чтобы отбить свою тушенку?

– Хрен его знает, капитан, что они хотят отбить, свою тушенку или нашу печенку… Но если сюда прикатит хоть один «самурай» и возьмет эту консерваторию на прямую наводку, хреновато нам будет.

– А мы «самураев» дожидаться не будем… Смотри сюда…

Я погонял курсор по крохотному экрану, вмонтированному в сетчатку глаза, выбрал опцию «транслировать», и теперь на экранчике Бага появилась та же картинка, что и на моем: консервная фабрика и прилегающая территория. Изображение суммировалось из того, что попадало в объектив четырех сканирующих микрокамер, оставленных нами на крыше.

– Если тут и есть что-то интересное, то в этом ангаре, – сказал я, проделав еще пару манипуляций с курсором и подсветив здание, похожее на половинку гигантской пивной банки, разрезанной вдоль. Именно из-за него на крышу не так давно летели самодельные мины.

– Хм… – проронил Багиров.

– Зачищаем его и, если ничего не находим, пробиваемся к своим. Напрямик, через лесотундру.

– Хм… – вновь произнес Багиров, и теперь в его хмыканье явственно слышались нотки сомнения.

– Берешь свой взвод и половину моего, – продолжил я излагать план действий. – Занимаешь исходную позицию – вон там, у ворот.

Я кивнул на здоровенные раздвижные ворота цеха. Надо полагать, именно через них в цех заезжали фуры. Или подводы, или оленьи упряжки, или на чем тут еще вывозили готовую продукцию…

– Половину бойцов уложим, пока до того ангара доберемся, – мрачно произнес Баг.

– Я с остальными обеспечиваю огневую поддержку, – продолжал я, проигнорировав реплику сержанта.

– Поддержку? Чем? – поинтересовался Багиров вовсе уж безнадежным тоном.

Водится за ним такое – пока бойцы не слышат, любит пророчить неудачи и предрекать потери. Зато в бою, командуя «манулами», – орел!

Однако сержант прав – средств огневой поддержки у нас нет. Даже разборную безоткатку и два переносных РК, полагавшиеся роте по штату, перед десантированием изъяли. Дабы не повредить невзначай будущие трофеи, заинтересовавшие генерала. Ну а раз тушенка нам досталась целой и невредимой, не грех теперь вооружиться поосновательнее.

– Будем бить врага его оружием, – вразумил я Багирова.

– Дробовиками? Хреноватое оружие…

– Зенитками. Вон те две скорострелки… – На карте подсветилась огневая позиция, обложенная мешками с песком. – Я беру ее с пятью тройками бойцов. И начинаю гвоздить по всему живому на территории, чтоб никто голову не мог поднять. А вы – к ангару.

– Ну, если с зенитками…

Сержанту очень не хотелось продолжать нашу увлекательную игру «найди то, сам не знаю что». Не хотелось атаковать ангар по открытому месту. Не хотелось ради непонятных генеральских заморочек терять бойцов, которые ох как понадобятся, если сюда все же прорвется колонна сепов… И Баг выдвинул последний довод:

– Люди устали, да и голодные, с ночи не евшие. Привал бы минут на пятнадцать…

Ну да, ну да… А тут, глядишь, и колонна подкатит – от речного порта до нас километров десять, не дальний свет… И пожелания генерала Кравцова можно будет проигнорировать: старались, мол, да боевая обстановка не позволила.

Бойцы, словно желая доказать справедливость слов сержанта, время даром не теряли: споро вскрыли банки и за обе щеки употребляли трофейную тушенку, используя десантные ножи в качестве столовых приборов. Сухой паек у нас имелся, но когда еще доведется отведать тушенки из настоящего, не синтетического мяса?

– Устали, говоришь? Ну так сейчас я их взбодрю…

Я переключился на общий канал и гаркнул:

– Подъем, парни! За мной! Банки можете захватить с собой!

После доедят… Кто захочет, конечно.

Через полминуты бойцы столпились в разделочной, примыкавшей к цеху. Пахло кровью – несвежей, давно свернувшейся. Пахло требухой. Вдоль стены на крюках висел исходный продукт, туши.

С десяток северных оленей, еще какая-то более массивная зверюга – не то корова, не то лошадь местной некрупной породы. Несколько туш поменьше, козы или, что более вероятно, собаки, – надо быть зоологом или хотя бы мясником, чтобы уверенно опознать ободранных, обезглавленных и подготовленных к разделке животных.

Но туши, свисающие с последних пяти крюков, узнавались сразу. С первого взгляда. Даже в обезглавленном, ободранном и выпотрошенном виде.

Когда «манулы» поняли, что они видят, у меня за спиной раздались вполне ожидаемые звуки – тушенка извергалась обратно.

Ничего, с пустым желудком воевать легче.


6.  Тихая кабинетная работа | Пылающий лед | 8.  Как нарушают уставы