home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


10. Дети льда и дети асфальта – 2

Смутное нечто белело во мраке, но Талькуэ-иа-сейглу хорошо знал, что это, и обрадовался: не заплутал, не сбился с пути. Такое порой случалось, однажды его тело целую неделю пролежало в занесенной снегом хижине, пока душа отыскала путь обратно. Возвращаться в селение в тот раз пришлось пешком – оголодавшие собаки перегрызли привязь и разбежались…

Впереди лежал костяк. Череп – громадный, в половину человеческого роста, – нацелился приоткрытой пастью прямо на Талькуэ. Клыки не уступали в размерах клыкам матерого моржа, но были значительно толще. В пустые глазницы альмеут мог бы просунуть голову, если бы здесь и сейчас у него имелась голова… Остальные части скелета пропорциями вполне соответствовали черепу.

«Я приветствую тебя, Большой Брат», – почтительно обратился Талькуэ к черепу.

Конечно, ни звука не раздалось и не могло здесь раздаться, но Умеющий-ходить-по-Льдам знал: его услышали.

«Я пришел поклониться тебе, Большой Брат, и попросить помощи».

Ответ пришел после долгой, очень долгой паузы, и Талькуэ едва разобрал его:

«Я не хочу говорить с тобой, человек. Я сплю, не тревожь мой сон…»

Обычное дело… Большие Братья и Большие Сестры спят, сон все крепче, и добудиться их все труднее… И альмеуты живут сами по себе, без помощи и совета… Но грех винить за это духов-покровителей – дети Льдов первыми отреклись и позабыли родство, уступив искушениям Стального Демона.

Но есть вещи незыблемые, как Льды в Среднем мире. Вещи, которые не забываются даже в самом глубоком сне.

«Мы порождены с тобой одной плотью и кровью, Брат-Медведь. Когда злой отчим выбросил деву-прародительницу Нильмуэ из байдары и она успела схватиться за борт, он отсек ее пальцы ножом, и из мизинца произошли люди, а из указательного пальца – ты, Большой Брат, и все твои сородичи. Вспомни, Брат-Медведь, наше кровное родство».

На этот раз ответа пришлось ждать значительно меньше. И ощутил его Талькуэ гораздо отчетливее.

«Я все помню, Маленький Брат. Я буду говорить с тобой. Что ты хочешь от меня, Маленький Брат?»

«Я пришел просить твоей помощи, Брат-Медведь. И принес тебе дар: три йетангу ».

«Йетангу зверей?»

«Нет, Большой Брат, йетангу хойту, что летали надо льдом в железной птице».

«Хо-хо, давненько я не пробовал хойту… Я принимаю твой дар, Маленький Брат».

Если бы Талькуэ – бесплотный, бестелесный – мог управлять своим оставшимся в ином мире телом, оно, тело, наверняка сделало бы сейчас резкий выдох. В Междумирье произошло иное – три небольших, слабо мерцающих шара поплыли от Талькуэ к черепу Брата-Медведя и исчезли в пасти, просочившись между клыками.

Пустые глазницы полыхнули яркими вспышками, кости скелета пришли в движение. Талькуэ примерно представлял, что предстоит увидеть, и не был слишком удивлен увиденным. Но в первый раз, когда он разбудил Брата-Кита (будить пришлось гораздо дольше), – зрелище исполинского костяка, стремительно обрастающего плотью и шкурой, потрясло альмеута.

Уже не костяк – громадный медведь поднялся на задние лапы и громогласно зарычал. Эхо вторило слабеющими раскатами. Здесь не могли раздаваться никакие звуки, и, соответственно, не могло откликнуться эхо. Однако же раздались и откликнулось… Брат-Медведь повелевал этой областью Междумирья, и очень многое было по силам ему.

Зверь одним прыжком преодолел разделявшее их расстояние.

«До чего же хорошо проснуться, Маленький Брат… Что хочешь ты за свой дар? Я могу пригнать стада тюленей и белух к твоему стойбищу, могу повелеть рыбам приплыть в твои сети… Лишь над китами и моржами нет власти моей и силы моей, и ты это знаешь, Маленький Брат, раз сумел прийти сюда и разбудить меня».

«Ты слишком долго спал, Брат-Медведь. Средний мир стал иным… Совсем иным… Белухи не резвятся на чистой воде, и рыба горька на вкус, и альмеуты ищут теперь не тюленьи стада, а черные язвы, разъедающие снизу Льды…»

«Я не понимаю тебя, Маленький Брат… Наверное, я и вправду слишком долго спал… Но ты просил помощи. Я готов помочь».

«Подними меня в Верхний мир, Брат-Медведь, а потом верни обратно. Я хочу посмотреть на Льды сверху».

«Да будет так, Маленький Брат…»

Талькуэ, не сделав ни единого движения, очутился на холке зверя. А потом была стремительная скачка сквозь темноту, сквозь черное ничто. Трудно ощущать скорость, когда вокруг нет ничего и встречный ветер не бьет в лицо, но Талькуэ ощущал. Неизвестно, сколько прошло времени до тех пор, когда впереди показалось Древо, но Умеющий-ходить-по-Льдам знал, что Большой Брат унес его очень далеко. Ствол Древа выглядел скорее как выгнутая скальная стена, преградившая им путь. Нанук, Хозяин белых медведей, не сбавил аллюра, понесся вертикально вверх с той же стремительностью, цепляясь за кору громадными когтями. Талькуэ очень хотел бы вцепиться в густую шерсть, но ухватиться было нечем и оставалось лишь наблюдать, как впереди – то есть наверху – становится все более ярким розоватое свечение Верхнего мира…

– Дениза, девочка моя, я не ослышался и правильно тебя понял? Ты только что сообщила мне, что собственноручно застрелила семь человек из числа персонала, охранять которых является твоей главной задачей?

– Именно так, господин президент. Вернее, пятерых рабочих плюс двоих охранников – один видел все из пультовой, другой случайно заглянул в пультовую и тем самым превратился в опасного свидетеля.

– Та-а-а-к… Надеюсь, ты отдаешь себе отчет, что существует целый ряд мер, заранее подготовленных специально на тот случай, если комендант Острова станет… э-э-э… мягко говоря, не совсем адекватен?

– Да, я отдаю себе отчет. Одну из этих мер можете сразу вычеркнуть из списка. Распылитель синильной кислоты с дистанционным управлением, скрытно установленный в моем кабинете, я демонтировала.

– Он был установлен в расчете на то, что ты его обнаружишь и на том успокоишься.

– Я так и подумала.

– Замечательно… А теперь попробуй коротко, но по возможности исчерпывающе обосновать, почему я не должен безотлагательно пустить в ход остальные меры из пресловутого списка.

– Я была вынуждена действовать максимально быстро и жестко. Иначе через день информация о находке стала бы известна всем на Острове. Через два – просочилась бы к альмеутам. Через неделю прибывает танкер, а на нем смена для четверти нашего персонала… После пересменки предотвратить утечку не представлялось бы возможным. Никакими способами, даже самыми жесткими. Я поступила в соответствии с параграфом сто семь инструкции о моих должностных полномочиях.

– Помню, помню этот пункт… Но в нем идет речь о практически невозможной ситуации. О пресечении утечки информации с категорией секретности «четыре нуля». Такого не случалось ни разу за все годы существования корпорации.

– В самом деле? А как же…

– Я сказал – не случалось!! Кем присвоена эта категория секретности вашей находке?

– Мною. И я готова нести любую ответственность в случае ошибки.

– Ну не могли, не могли вы раскопать ничего столь важного на авиабазе, заброшенной полтора века назад!

– По-моему, никакого отношения к аэродрому эта система туннелей не имеет.

– Да-да, их прокопали во льду галактические пришельцы, когда готовились завоевать Землю. А потом передумали и улетели, оставив нам в наследство кучу разного инопланетного добра…

– Господин президент, мне отчего-то кажется, что вы затягиваете наш разговор по единственной причине: вы не хотите узнать, что я нашла.

– Ты всегда была умна, девочка… Не хочу. Веришь ли, мне проще думать, что ты спятила там, во льдах, и начала убивать направо и налево… Потому что сдается мне, что ты откопала очень-очень большую проблему для всех нас… А у меня сейчас и без того проблем выше крыши, и еще одна совсем не ко времени.

– Есть выход: обрушить проход взрывом. И списать на тот же взрыв семерых погибших. Стереть запись нашего разговора и позабыть о нем навсегда. Или хотя бы до той поры, когда разрешатся остальные проблемы.

– Издеваешься? Могла бы и простить старику минутную слабость… Ладно. Рассказывай о находке с подробностями.

– Мне проще показать… Сейчас включу запись того, что я видела своими глазами.

– Да, впечатляет… Сколько их там?

– Несколько сотен криокамер. И криостаты, я сосчитала до трехсот, потом сбилась… Навскидку криостатов около тысячи.

– На вид техника старая…

– Судя по шильдикам, семидесятые-восьмидесятые годы двадцатого века. Произведена в США.

– Несколько сотен замороженных трупов… Бедолаги… Хотя как сказать… Они замораживались, рассчитывая проснуться в прекрасном новом мире… А если бы проснулись сегодня и окунулись с головой во все нынешнее дерьмо…

– Господин президент, вы снова преднамеренно не задаете мне главный вопрос?

– Опять подловила… Задаю: что в пробирках? В тех, что ты достала из дьюара? Если то, о чем я подумал…

– Да. Семенные материалы: сперма, яйцеклетки. На вид вполне пригодны для размораживания и использования.

– Надеюсь, они человеческие? Вдруг здесь хранил свои запасы какой-нибудь Фонд содействия животноводству?.. Да не вздыхай так, сам понимаю, что ерунда… Я еще не свыкся с мыслью о твоей находке… Ты можешь представить, сколько стоит генетический материал, собранный до Чернобыля, до Фукусимы, до Тримайл-Айленда, до нефтяных войн? До Катаклизма, в конце концов…

– Нет. Представить сумму я не могу, даже приблизительно. Но качественную оценку дать постараюсь. По-моему, этот клад стоит больше, чем семь человеческих жизней.

– Забудь о них… Хотя нет, нет… Ты тут недавно высказала дельную мысль… Касательно взрыва, завалившего проход, и семерых его жертв…

– Будет исполнено.

– Сделай все аккуратно, чтобы ничего не повредить. И чтобы чуть позже вскрыть генохранилище можно было спокойно, без лишнего шума.

– Слушаюсь.

– А потом исполнителей… того… отправь куда-нибудь на вертолете. На не самом исправном и надежном, хорошо?

– Нет, господин президент.

– Что?!

– Нет. Возможны всякие неожиданности, и я не могу остаться без людей, готовых на все по моему приказу. Абсолютно на все.

– Ладно, пусть так… Сколько их?

– Пятеро.

– Значит, ты отвечаешь своей головой за шесть языков… Это твой выбор. Приступай немедленно.

– Слушаюсь, господин президент.

– И вот что еще, Дениза… Я не выношу, когда мне говорят слово «нет», особенно подчиненные. Ты сегодня произнесла его дважды. Постарайся в будущем как-то иначе строить фразы, потому что третий раз станет последним.

– Последним на этой службе?

– Последним в жизни, Дениза, последним в жизни…


9.  Искусство красиво погибнуть | Пылающий лед | 11.  Город его мечты