home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


9. А мы пойдем на север

Они вновь подняли проклятые контейнеры – вдевятером, по трое на каждый. И двинулись в направлении, указанном Командиром. Сам же он остался возле четвертого контейнера и троих мертвецов. Алька решил, что наверняка в контейнерах есть система самоуничтожения и Командир решил ее активизировать в одиночку, без свидетелей. Вскоре он их догонит, а затем позади грохнет еще один взрыв.

Он недооценил Командира. Сзади послышался шум, пару раз хрустнула под ногой ветка, а затем их догнала троица, несущая контейнер: Командир и два чернобушлатника.

Вот даже как… Лагерники, которых Алька по умолчанию счел за мертвецов (к чему проверять пульс, если стрелял крутой профессионал?), груз тащили вполне бодро. Бодро – лишь в смысле темпа движений, лица у обоих застыли, не отражая ни малейших эмоций.

Значит, пули оказались не боевые, а усыпляющие или парализующие, Алька слышал, что есть и такие боеприпасы у элитных диверсантов. Магазин у «скорпиона» шестирядный, и одним движением пальца можно сдвинуть рычажок и переключиться на стрельбу патронами другого вида. Командир, очевидно, именно так и поступил: «орел», как самый опасный, получил две пули в лоб, а его подручные – нечто валящее с ног и отключающее, но не смертельное…

А сейчас Командир вколол им антидот и еще что-то вколол, не иначе какую-то химию, превращающую людей в безвольных кукол, способных лишь тупо выполнять команды. То-то они и шагают, как заводные игрушки – ни словечка не произносят, не хмурятся, не улыбаются… Оно и к лучшему. Такие лагерники-манекены куда безопаснее, чем их прежние ипостаси…

…Когда над лесотундрой загрохотал вертолет, Алька подумал, что сейчас его карьера беглеца из рядов ОКР завершится быстро и бесславно. Сепаратистам «вертушка» принадлежать не могла, весь их воздушный флот – и без того немногочисленный – стал одной из главных мишеней ночного авиаудара. А если даже отдельные машины уцелели, как те два вертолета в ангаре, то подняться в воздух, полностью контролируемый федералами, для них равносильно самоубийству.

Значит, летели свои. Бывшие свои. Лесотундра сверху просматривается насквозь, под здешними хилыми елочками даже от взгляда пилота не укрыться, не говоря уж о всяких хитрых приборах, обнаруживающих людей хоть ночью, хоть в тумане…

Алька с надеждой посмотрел на Командира. Почему-то казалось, что тот непременно что-нибудь придумает. Достанет из тайника десяток комплектов «саранчи», например. Или одну большую шапку-невидимку…

Командир тоже услышал вертолет. И отреагировал странно. По разумению Альки, надо было немедленно залечь, попытаться хоть как-то замаскироваться – шанс остаться незамеченными мизерный, но все же лучше, чем стоять столбами и ждать, когда с неба обрушится свинцовый ливень.

Командир ничего не приказал. Поглядел в ту сторону, где грохотала «вертушка», и продолжил шагать, как шагал. Летела она, судя по всему, низко, звук был слышен хорошо, но сама воздушная машина оставалась невидимой.

Звук не приближался и не удалялся. Похоже, вертолет завис над берегом, изучая обломки катера. Мелькнула надежда: может, не заметят уводящий в сторону след? Решат, что все погибли при взрыве и преобразователи канули там же… Да и улетят восвояси. Или приземлятся, станут изучать обгоревшие обломки…

Алька посмотрел назад – стежку из примятого мха они оставили четкую, в хорошую оптику с километровой высоты различимую. Но вдруг там, у реки, мох уже поднялся, распрямился и скрыл следы?

Долго тешиться этой надеждой не позволили вертолетчики. Звук двигателя изменил тональность, стал громче… Заметили след или же просто решили для гарантии облететь окрестности – уже не важно. В любом случае, очень скоро обнаружат их группу, успевшую отойти совсем недалеко.

Носильщики без команды остановились, опустили ношу. Командир тоже остановился, смотрел, не отрываясь, в небо. А если он ждет «вертушку» со Станции? – как только эта мысль пришла Альке в голову, вертолет показался над верхушками елочек. И был он, конечно же, вовсе не со Станции.

«Пчела», российский флаг на фюзеляже, бортовой номер 53… Ракетные пилоны пусты, но и двух шестистволок вполне хватит, чтобы превратить людей внизу в кровавый фарш. Альке показалось, что он даже успел разглядеть лицо пилота, белеющее за стеклом кабины.

Долго не приглядывался – рухнул ничком, вжался в мох. Вертолет прошел над самой головой, грохот уже не просто бил по ушам – проникал внутрь, заставляя содрогаться и вибрировать каждую клеточку организма.

Но выстрелы не прозвучали. Алька напряженно прислушивался: развернется «вертушка» и пойдет на второй заход? Или зависнет в отдалении, высаживая десант?

Не развернулась и не зависла. Грохот стал тише, еще тише, еще… Вертолет удалялся. Алька не понимал ничего. Пилот спешил на другое задание и не обратил внимания на кучку людей, счел недостойной целью? А тогда зачем болтался столько времени у реки? Ледоходом любовался?

– Подъем! – произнес чей-то незнакомый, каркающий голос.

Алька кое-как поднялся, чувствуя, как безмерно устал за сегодняшний день. Пока двигался, не замечал, но стоило полежать какую-то минутку на перине из мха, и мышцы объявили забастовку, настойчиво требуя отдыха.

– Берите груз, – скомандовал тот же голос, и Алька с удивлением понял, что принадлежал он не столетнему старцу, как показалось сначала, а Командиру.

И выглядел тот именно так – лет на сто. Стоял ссутулившись, лицо покрылось глубокими морщинами, и пот катился по нему не то что каплями – струйками.

Алька пытался связать воедино эти два факта: странное преображение Командира и не менее странную слепоту, поразившую вдруг вертолетчиков. Ничего толкового в голову не приходило, а потом он увидел нечто совсем уж удивительное, заставившее на время позабыть о прочих странностях.

На первый взгляд произошло все безобидно: Командир снял повязанный на голову платок, отер им катившийся по лицу пот, скомкал мигом промокшую тряпку и запихал в карман. Затем достал из другого кармана свежий платок и повязал тем же манером. Вот и все, больше ничего подозрительного он не сделал.

Да только Алька во время этой операции успел хорошо разглядеть чисто выбритый затылок Командира. «Балалайки» там не было. И не было разъема, куда ее надлежит пристыковывать.

Еще раз, для непонятливых: «балалайки» не было! Как же он, не произнося ни единого слова, умудрялся командовать «выдрами»? На самом деле вовсе даже не «выдрами», но все равно – как же умудрялся?

И даже шрама от удаленного разъема не оказалось…

А «балалайку» ведь не просто так носят пристыкованной снаружи, несмотря на все неудобства подобного способа ношения: приборчик фактически беззащитен от случайного удара по затылку (или не случайного, злонамеренного). Но в тело человека «балалайку» не вживить, слишком уж она нагревается при работе. Весь ее корпус фактически сплошной керамический радиатор, отводящий тепло в атмосферу. «Таблетка», как в просторечии называют идентифицирующие чипы, дело иное – работает кратковременно, лишь когда при проверке сообщает прошитые данные о своем владельце. Но для внешней связи «таблетка» никоим образом не годится.

Вновь шагая по моховым кочкам с опостылевшим грузом, Алька подумал, что Командир не человек. И даже не генавр (те люди только по документам, а с точки зрения биологии и генетики – нечто совсем иное). Командир – киборг! С мощным компьютером внутри, с металлическим скелетом, с атомной батареей… И кровь его – не только кровь, но и охлаждающая жидкость, не позволяющая перегреться всей спрятанной под кожей машинерии…

Чушь и ерунда, конечно, происходящая прямиком из стереобоевиков, столь любимых в детстве. Гораздо логичнее было предположить, что в «Науком» научились-таки делать вживляемые «балалайки», не нагревающиеся при работе. Позже Алька додумался до этой простой мысли, но в тот момент был уверен: если бы «орел» все же успел ударить своей заточкой, глубоко в тело Командира она бы не ушла, заскрежетав по металлу…

А он, Алька, заключил сделку с дьяволом. С дьяволом нового времени, без копыт, рогов и мохнатого хвоста. С дьяволом, нашпигованным сталью и электроникой. Дьявол и вправду не обманывает тех, кто имеет глупость ему поверить. На Станцию? – легко! Мимо всех постов и фильтров? – да запросто! В новый мир? – ничего легче!

Только вот раем новый мир при таком раскладе никак не окажется. Чем угодно, только не раем.

Пока Алька погружался в пучины не то мистической кибернетики, не то кибернетической мистики, вновь случилась заминка. На сей раз причиной ее стал одышливый старичок из местных, тот самый, что рискнул спросить о предстоящем маршруте. Здоровье старичка явно не позволяло ему совершать пешие прогулки с тяжелым грузом: спотыкался он все чаще, кашлял все надрывнее, а под конец просто упал и не смог подняться. Даже не пытался – лежал с закрытыми глазами, тяжело, прерывисто дышал, лицо стало желтовато-серое, как плохая, из вторсырья сделанная бумага.

Командир объявил привал. Местечко было сырое, болотистое, но люди повалились на мох, даже не пытаясь выбрать, где посуше… Командир наклонился над стариком, подержался за запястье, приподнял веко… Старик на все эти манипуляции никак не реагировал. Лишь когда в его руку вонзилась игла шприц-тюбика, вздрогнул всем телом.

Подействовало снадобье быстро: минуты не прошло – старик открыл глаза и произнес:

– Не дойду я до Усть-Кулома… Да и остальные не сдюжат. Три сотни верст, а скоро болота пойдут сплошные, не обойти…

– Дойдешь, – сказал, будто отрезал, Командир. – И остальные дойдут. Я знаю короткий путь.

Голос его вновь звучал твердо, морщины разгладились, словно незаметно для остальных Командир вколол и себе дозу чего-то бодрящего.

Алька удивился не услышанному диалогу, а своей на него реакции.

Прежнего Альку – ну хотя бы того, что еще утром выпрыгивал из подбитой «Иволги» – возмутили бы такие речи. Триста километров?! С их-то скоростью? А кушать, извините, что? Он не понаслышке знал, как быстро человек слабеет от голода и становится неспособным к тяжелой физической работе… Не говоря уж о болотах, по сравнению с которыми их нынешний путь может показаться городским проспектом, широким и ровным.

Новый Алька смотрел на проблему куда более оптимистично. Командир сказал: дойдут, – значит, дойдут. И пропитание какое-нибудь отыщут, бродят же тут наверняка олени, или лоси, или что-нибудь еще съедобное… Дьявол, даже кибернетический, всегда выполняет свою часть сделки.

А потом была ходьба, ходьба, ходьба, ходьба, короткий привал, снова ходьба… По сторонам Алька уже не глазел, все равно ничего нового тут не увидеть… Смотрел лишь под ноги, чтобы не споткнуться ненароком. Пересменка носильщиков теперь сама собой отменилась, и оказаться в паре с Настеной не стоило надеяться… Может, и к лучшему, пустой, не узнающий взгляд девушки не так давно подействовал на Альку, как нокаутирующий удар. А он и без того близок к состоянию, называемому боксерами «грогги». Надо обязательно поговорить с ней, растормошить, заставить узнать его… Но не сейчас. Позже и без свидетелей. Найдется подходящая минутка, не век же им корячиться под этой тяжестью.

Задумавшись, команду на очередной привал Алька не услышал. Или же органы чувств начали давать сбои от непомерной усталости… В общем, он сделал пару лишних шагов, увлекая за собой всю тройку, впряженную в контейнер. И в буквальном смысле уперся носом в черный бушлат остановившегося впереди человека. Тот не дернулся, не ругнулся, стоял неподвижно и молча. И так же застыл рядом с ним Алька, разглядывая маленький треугольник на черной ткани бушлата. Треугольник образовали три отверстия – маленькие, едва заметные, словно проколотые шилом. Из отверстий торчали наружу обрывки нитей…

Нечто подобное Алька видел сегодня утром (целую жизнь, целую вечность назад) на ватнике убитого сепаратиста: белые траурные цветы, распустившиеся на спине. Только тогда человека и его одежду прошили насквозь большие пули из армейского «абакана». А здесь – из спецназовского «скорпиона», конструкторы которого сознательно уменьшили размеры и вес пули до предела, чтобы максимально увеличить количество носимого боезапаса… Поэтому результат выглядел иначе, не столь заметно. Но причина его сомнений не вызывала.

Что все это означает, Алька не стал думать. Не позволил себе размышлять на эту тему… Командир сказал: дойдут, – значит, дойдут. Сказал: на Станцию, – значит, на Станцию, мимо всех фильтров.

Все остальное не имеет значения. Абсолютно не имеет.


8.  «Вечная жизнь», история вопроса | Пылающий лед | 10.  Собака женского пола