home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


3. Атака по всем правилам

Давно, в полузабытом детстве, мать называла его Збышеком, – свое настоящее имя он не забыл, но хранилось оно в дальнем, редко посещаемом уголке памяти.

В его последней – в очередной последней – «балалайке» было прошито фальшивое имя Стефан Карски, совместно со столь же фальшивой биографией. Таких имен и биографий сменилось много, все не упомнить, да он и не старался запоминать сброшенные личины.

Много лет его звали Апачем, и это прозвище он носил с гордостью, потратив немало трудов и времени на то, чтобы им действительно стоило гордиться…

А вот когда его называли тритоном, Апач не любил. Тритоны – воспоминания о них хранились в том же дальнем уголке памяти, где покрывалось пылью имя Збышек, – тритоны это нечто мокрое, мерзкое, земноводное, что ловят марлевым сачком в грязном болотце и помещают в стеклянную банку-тюрьму… Самое подходящее название для обитателей цифрового болота. Для земноводных, возомнивших себя богами. Но не для Апача, не для одинокого воина, идущего своим путем.

Покойный Чайка был гением, спору нет, по крайней мере написанный им в Африке р-вирус мог создать лишь гений. Но тысячи и миллионы последователей?! На них отблеск гениальности не упал…

Когда-то очень давно косматое существо, больше похожее на обезьяну, чем на человека, додумалось привязать камень к палке, и это стало гениальным прорывом. Но многочисленные последователи существа, тут же с энтузиазмом начавшие разбивать друг другу головы с помощью гениального изобретения? Они гениями не стали. Они остались обезьянами. С каменными топорами, но обезьянами.

А тритоны хуже обезьян. Значительно хуже. Отчасти похожи – обезьяны, если очутятся вдруг в вычислительном центре или вырвутся из клеток в лаборатории, тоже разгромят и изгадят всё, до чего дотянутся. Но в джунглях, в своей законной экологической нише, обезьяна сама добывает себе пищу и служит пищей кому-то другому, леопарду или питону, – короче говоря, является необходимым звеном в пищевой цепочке.

Тритоны ничего созидать и добывать неспособны, они могут лишь разрушить и украсть созданное и добытое другими. Паразитизм в чистом виде. Но есть простой биологический закон: суммарная масса паразитов не может превышать массу организма, на котором они паразитируют. Иначе погибнут все – и организм, и его паразиты… Нарушать этот закон никому не дано, даже самозваным пророкам Цифры. Сорок Два попытался нарушить, и что получилось? Где сам «пророк»? Где его клевреты? Если кто и выжил в жесточайших синдиновых ломках, сидят сейчас по укромным углам и пытаются понять: почему же все так плохо закончилось, если все так весело и хорошо начиналось? А некоторые головы не ломают – пошли в услужение к недавним злейшим врагам, танцуют перед ними на задних лапках за порцию синдина… Новое шоу в цирке уродов – дрессированные тритоны, спешите видеть!

В общем, Апач не считал себя тритоном. И р-вирусом не пользовался принципиально.

Синдин… с синдином сложнее. Без него не обойтись. На работе – не обойтись. Но становиться рабом наркотика Апач не собирался. И не стал. Никогда, ни одной дозы он не принял просто так – чтобы расслабиться, чтобы снять стресс, чтобы просто кайфануть, наконец… Возможные последствия перебоев в поставках синдина он оценил одним из первых – и немедленно вложил все свободные деньги, сделал внушительный запас. Этот запас не растрачен до сих пор, Апач не поддался искушению продать его по пятикратной, по десятикратной, а под конец и по двадцатикратной цене.

Когда – и если – нынешняя операция успешно завершится, можно будет бесплатно раздать оставшийся синдин всем желающим. Зарабатывать на жизнь трудом ломщика больше не придется…

При мысли о своей доле в грядущем куше Апач мечтательно улыбнулся.

…Рыболовное судно они атаковали по всем правилам военной науки: артподготовка, дымовая завеса, под ее прикрытием – отвлекающий удар, затем высадка десанта.

Несколько снарядов из безоткатки, выпущенные Абдельфаридом, легли очень удачно – все судно заволокло густыми клубами дыма. Дым был не простой, густо насыщенный микроскопическими и раскаленными полиметаллическими кристалликами, – любые датчики, любые прицелы у неведомого противника должны были на время ослепнуть и оглохнуть. А у каждого, кто рискнул бы без противогаза вдохнуть задымленный воздух, немедленно приключились бы серьезные проблемы со здоровьем. Не летальные – снаряды эти разрабатывались не для военных, для полицейских операций, – но когда из глаз ручьем текут слезы, а все тело сотрясают приступы жесточайшего кашля, много не навоюешь.

Одновременно с газодымовой атакой вперед устремился один из «Гепардов» – пустой, управляемый Апачем в телеметрическом режиме. Несся он фактически по прямой линии, а второй «Гепард» – за его штурвалом сидел сам Геллуэй – приближался к сейнеру тоже на полном ходу, но скрытным зигзагом, максимально используя мертвые зоны, образованные складками местности. В отдалении, на холме, Олаф был готов отработать из безоткатки по любой обнаружившей себя огневой точке – уже боевыми снарядами, естественно.

И все оказалось напрасным.

Никто не стрелял по пустому «Гепарду». И второй тоже завершил свой путь беспрепятственно. Никто не встретил огнем четверку бойцов (два из них – в «саранче»), устремившихся в прорезанное в борту отверстие. И тройка, заходившая с тыла, через выбитые иллюминаторы надстроек, никакого сопротивления не встретила…

Некому оказалось сопротивляться.

Установленный во вскрытом трюме комплекс «Кадет-7М» функционировал в автоматическом режиме и все наземные цели попросту игнорировал.

В общем, получилась тренировка. Отработка взаимодействия в условиях, близких к боевым. Геллуэй остался доволен: весь его маленький отряд по итогам учения заслужил оценку «отлично», все двенадцать человек. Даже тритон, надо признать, выполнил свою задачу четко и грамотно. Что, впрочем, на его судьбе никак не отразится.

Апач, кстати, совсем не походил на стереотипный образ ломщика, который так любят эксплуатировать сценаристы и режиссеры стереосериалов. Экранный ломщик всегда хилый и слабосильный, а то и вовсе калека, передвигающийся на инвалидном кресле. Апачу же отнюдь не приходилось компенсировать в виртуальных баталиях свою немощь в реальной жизни – парень рослый, плечистый, накачанный. И стреляет неплохо, и в рукопашной не подкачает. Клад, а не ломщик…

Даже немного жалко закапывать этот клад здесь, на бывшем дне бывшего моря.

Но придется.

…Подходы к локатору и к огневой позиции комплекса его владельцы заминировать не позаботились. Едва ли причиной была их небрежность и дилетантская самоуверенность. Скорее, неплохое знание реальной обстановки.

Геллуэй себя дилетантом не считал, не задерживались дилетанты в его нынешней профессии – быстро становились или грамотными специалистами, или трупами. Однако и для Геллуэя столкновение с конкурентами здесь, посреди непролазных илистых болот, оказалось полной неожиданностью. Авиаразведка – да, более реальна, и от нее пришельцы застраховались.

Сухопутный путь сюда Геллуэй прокладывал два месяца, неторопливо, осторожно, устраивая замаскированные склады горючего в кораблях, самых неинтересных с точки зрения скаута-кладоискателя, – «Гепарды» идеальное средство для передвижения по илистой топи, но горючее пожирают в баснословных количествах. Вероятность того, что кто-то еще занимается той же самой работой и нацелился на те же места, Геллуэй считал пренебрежимо малой. И в расчет не принимал.

Но даже самая малая вероятность не есть нулевая, подтвердит любой математик, – именно эта взяла да и осуществилась весьма поганым образом. Радовало одно: Геллуэй о неприятном факте уже знал, а неведомые конкуренты – нет.

Изучал «Кадеты» Абдельфарид, как главный специалист по военной технике. Ни слова не говоря, все облазил, ощупал, чуть ли не обнюхал… Долго исследовал металлический пенал, опустевший после пуска ракеты. Отвинтил крышку распределительного щитка, задумчиво рассматривал провода и контакты – опять-таки молча, никак не комментируя свои действия.

Апач откровенно скучал. Работой комплекса в автоматическом режиме управлял примитивнейший процессор, только и умеющий опознавать обнаруженные цели да выдавать команду на запуск ракеты, – у «мозга» кухонного мультикомбайна и то больше функций. Ломщику высокого класса зазорно подключаться к такому агрегату.

– Старые, списанные, – сообщил наконец швед. – Не армия.

– Зачем? – спросил было Геллуэй, увидев, что Олаф прикручивает крышку щитка, аккуратно уложив на место уплотнительную прокладку.

Но тут же сообразил – зачем. ЗРК, как ни парадоксально, работает не только на своих хозяев. На отряд Геллуэя тоже. Страхует от того, что в игру неожиданно вступит третья сила. Прилетит, например, кто-нибудь на боевом вертолете, позарившись на чужую добычу, – а тут для него наготове два оставшихся «Кадета». Разве плохо?

– Месяц, – сказал швед, вытирая руки тряпкой.

– Э-э?? Что – месяц? – переспросил Геллуэй.

– Месяц назад все это установили. Плюс-минус неделя. Скорее плюс.

И швед замолчал, посчитав, что прочие его наблюдения и выводы к делу не относятся. Какая, в самом деле, разница, в каком году и на каком заводе произведен комплекс?

Но время установки комплекса – информация крайне важная. Значит, месяц назад конкурирующая фирма уже по меньшей мере локализовала место работ. А возможно, и приступила к ним… И вполне может статься, что те работы близки к завершению. Геллуэй практически уверил себя в том, что цель у него и у конкурентов одна: «Истанбул».

О том, что конкуренты могли не только начать, но и завершить операцию, Геллуэй не разрешал себе думать. Если его ждет скорлупа от съеденного ореха – опустошенный корпус «Истанбула» – проще всего достать «дыродел», приставить к виску и на практике проверить все теории о загробной жизни. Люди, кредитовавшие его экспедицию, выстрел в голову считают чересчур гуманным методом воздействия на несостоятельных должников… Фантазия у них богатая, и фильмы о последних часах злостных неплательщиков смотреть без содрогания невозможно.

…По корпусу сейнера загрохотали подкованные ботинки. Чересчур быстро загрохотали, по мнению Геллуэя. Кто-то очень спешил сюда, прямо-таки бежал со всех ног… Очередная поганая новость?

Вниз спрыгнул Фигаро – опытный, проверенный в деле боец, но склонный воспринимать происходящие в жизни события чересчур эмоционально.

– Там… Там… – Слов у Фигаро не нашлось, и он широко раскинул руки, изображая нечто большое.

– Что? Что там? Сейф с «Куин Мери»? Говори толком!

– Во-о-о такие! Здоровенные!!

Геллуэю захотелось его пристрелить. Очень сильно захотелось. Но он сдержался.

– Тьфу… Тараканы у тебя в голове здоровенные, придурок… Что нашел-то?!

Окончательно закипеть и если не выстрелить, то хотя бы отвесить подчиненному пару затрещин Геллуэй не успел – подошел Валет, обследовавший вместе с Фигаро окрестности сейнера на «Гепарде», больше для проформы, чем в надежде отыскать что-то интересное.

Этот доложил четко:

– Следы. Чуть в стороне, где ил немного подсохший. Ведут отсюда на запад.

Четко, но ничуть не более понятно…

– Что за следы? Чьи следы? – изумился Геллуэй.

Ни на вездеходе, ни на танке здесь далеко не уедешь, аппараты же на воздушной подушке, вроде их «Гепардов», своей «юбкой» никаких заметных следов не оставляют.

– Две широкие колеи, – сказал Валет. – Никогда таких не видел. Вроде и не от колес, и не от гусениц…

Решение пришло мгновенно. Наплевать, на чем они тут ездят, на каких аппаратах неизвестной конструкции. Гораздо важнее – куда. К «Истанбулу», куда же еще…

Значит, условия задачи меняются: нет нужды вести кропотливые поиски, проверяя, какой из скрытых под слоем ила кораблей окажется искомым. Эту часть работы выполнили другие, и главный козырь теперь быстрота. Более чем вероятно, что здесь, на сейнере, установлен тревожный датчик – и он уже послал короткий условный сигнал, выделить который на фоне помех может лишь специальный фильтр. Тогда хозяева ЗРК уже едут сюда. Причем не слишком быстро – техника, оставляющая следы в болотной топи, слишком быстро передвигаться не может, законы физики не позволяют. А «Гепард» выжимает на форсаже семьдесят пять узлов, если же считать на сухопутный манер, в километрах, цифра получается еще больше… Есть шанс напасть на врага, пока он разделил свои силы, и уничтожить по частям. Алгоритм атаки только что отработан на сейнере – отчего бы не повторить?

– Собирай людей! – приказал Геллуэй шведу. – Все по «Гепардам», броники и «саранчу» не снимать!


2.  Облагораживающий труд на свежем воздухе | Пылающий лед | 4.  Мирные люди с пулеметом