home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 12

Переговоры в Вашингтоне и наши дальнейшие действия

Честно говоря, я даже не ожидал, что после всего, что мы натворили, нас пригласят не куда-нибудь, а в Белый Дом, причём уже на следующий день и не на ленч или ещё что-то в этом роде, а на самые настоящие переговоры. Нас известили об этом ещё вечером. Мне позвонил капитан Ван Данер и чуть ли не торжествующим голосом сказал, что заедет за нами завтра утром. Не знаю уж как, но этот американец, попросив Бориса, поехавшего с ним, дать ему несколько уроков вождения, чтобы он мог сам приехать к Элиу Руту, действительно приехал к нам гордо восседая за рулём сверкающего "Мерседеса". В десять утра мы были уже в Белом Доме и президент США не отказал себе в удовольствии осмотреть наши автомобили. Там же он и задал нам самый главный вопрос:

— Господа, как вы считаете, когда наши промышленники смогут начать производить точно такие же машины?

Мой ответ был весьма оптимистичным:

— Мистер президент, полагаю, что начиная с весны многие американцы смогут ездить на надёжных, простых в управлении, мощных и достаточно быстрых автомобилях.

После этого мы прошли в Овальный кабинет и продемонстрировали весёлому дядьке с усами и в пенсне — Теодору Рузвельту всю ту технику, включая военную, которую смогут производить на американских заводах используя уже имеющееся оборудование. Президент осмотрел эскизы очень внимательно, задал несколько десятков уточняющих вопросов, в частности такой — зачем нужны джипы, и остался доволен нашей беседой. Он внёс весьма разумное предложение, вызвать нужных нам бизнесменов в Белый Дом, но разместить на их заводах только гражданскую технику, сказав, что военные заказы дело сугубо государственное. Что же, тут я был с ним полностью согласен и в последствие Теодор Рузвельт пошел даже на то, чтобы создать сугубо государственную корпорацию, производящую военную технику, с чем я, в принципе, был полностью согласен.

Мы внесли одну единственную коррективу — предложили использовать для доставки бизнесменов наши "Мерседесы" и президент Рузвельт, зычно расхохотавшись, согласился. О том, что на Тихом океане взял и утонул весь японский флот, не было сказано ни слова. Наша вторая встреча была назначена на пятое декабря и к тому времени уже стало известно, что Россия нанесла Японии сокрушительное поражение. Тем не менее наша встреча в Белом Доме состоялась и американцы, а вместе с ними европейцы, получили вместе чертежами даже больше, чем ожидали — добрых шесть дюжин учебников, изучив которые не одни только автомобиле и авиастроители могли резко рвануть вперёд. Это был наш вклад в дело развития науки и техники.

Самые же интересные процессы на тот момент происходили в России. Когда царю доложили, что Япония капитулировала и согласилась на ввод оккупационных войск, а император Муцухито отрёкся от престола в пользу своего внука Хирохито и теперь надобно срочно назначить кого-то на должность генерал-губернатора Японии и регента её престола, тот долго не мог в это поверить. Князь Юсупов мне потом рассказывал, что на царя было жалко смотреть. Таким растерянным он не видел его никогда. Народ же тем временем ликовал, ещё бы, маленькая победоносная война увенчалась успехом и русские казаки гарцуют по улицам Токио. Царя кое-как откачали и Пётр Аркадьевич приложил массу усилий, чтобы внушить ему уверенность в себе. С этой минуты государь император, отличавшийся просто редкостной бесхребетностью, стал для нас неопасен. Он вздохнул с облегчением и целиком погрузился в семейные дела, подчас месяцами не вспоминая о делах государственных и не читая подписывавший все те документы, которые приносил ему на подпись Столыпин.

Помимо оглушительной победы на царя повлияло то, что ему представили пятьдесят шесть отважных минёров-подводников, утопивший весь японский флот. Те, облачившись в свои гидрокомбинезоны, нырнув в одну прорубь на Ладоге, вынырнули из другой на расстоянии в пять километров. После этого наши боевые пловцы устроили военное шоу со стрельбой, взрывами, метанием ножей и таким рукопашным боем, что все адмиралы и генералы, приглашенные на Ладогу, пришли в изумление. Все эти молодые, здоровенные ребята были русскими, которые по самым разным причинам оказались в разных странах Западной Европы, но теперь мечтали только об одном, служить в императорском военно-морском флоте в своём прежнем качестве, то есть быть боевыми пловцами. Мы специально отобрали тех, кто не был дворянином и дворянство было им пожаловано. Потом на них просыпался дождь из Георгиевских крестов и уже военное начальство, почесав тыковку присвоило им всем офицерские звания.

На этом Ладожские посиделки не закончились. Царю и его генералам были показаны автоматы Калашникова, снайперские винтовки, обычные и крупнокалиберные, а также совсем уж страшный зверь под названием крупнокалиберный пулемёт "Корд". Самое лакомое блюдо было приготовлено на десерт — сдвоенная зенитная, двадцатимиллиметровая пушка, сконструированная на базе немецкой пушки "FLAK 38", установленная на трёхосном бронеавтомобиле, изготовленном на Путиловском заводе. На льду Ладожского озера было построено несколько избушек, а на берегу установлен точно такой же бронеавтомобиль, броню которого не брали не то что пулемёт "Максим", но и "Корд". Зато новая русская скорострельная пушка сначала разнесла в щепу избушки в три наката, а затем превратила в сито новенький броневик, приехавший своим ходом и тот загорелся.

После этой демонстрации силы царь и присмирел, особенно поглядев на то, как богатыри-подводники пожирают глазами широко улыбающегося Петра Аркадьевича, вежливо улыбаются ему и как-то искоса поглядывают на господ генералов и адмиралов. На всякий случай врачи окружили Анну Фёдоровну такой заботой, что та вся лучилась от счастья и вежливо отодвинули от неё госпожу Вырубову, не дав той стать её лучшей подругой. Вообще-то государь император вскоре облегчённо вздохнул и признался, что при таком мудром и прозорливом премьер-министре он может уже не думать больше ни о чём. Ну, а Пётр Аркадьевич где лестью, где посулами, а где и просто угрозами проводил в жизнь свои собственные реформы, изрядно отредактированные нами, но что самое главное, повсюду воспевал мудрость государя императора и его талант государственного деятеля.

Льстили царю тонко и очень умело. Для него строилась фешенебельная океанская яхта, которая была сравнима по броневой мощи с хорошим крейсером, ему чуть ли не каждый день делали подарки с глубоким смыслом и, вообще, давали ему понять, что лёжа на печи он добьётся куда большего, чем встревая в государственные дела. Вот он и махнул на всё рукой, чего от него и требовалось. Зато всех сиятельных дурней выгнали отовсюду, где они только имелись и потому властные структуры на глазах молодели, но некоторых стариков с высоких постов в их имения не отпускали. Во всей европейской части России в это же самое время учили матчасть тракторов и автомобилей десятки тысяч молодых деревенских парней, в Поволжье и Татарии бурились скважины, а в Екатеринодаре и Царицыне строились крупный нефтеперегонные заводы, чтобы обеспечить технику топливом.

Деревня оживилась. В первую очередь потому, что в самых больших деревнях и сёлах строились перерабатывающие продовольственные предприятия, а также ремонтные цеха и не они одни. Мы решили не повторять ошибок и, прежде чем закладывать тяжелую индустрию в больших городах, решили сделать индустриальным село, ведь с выходом на поля тракторов, там должна была возн6икнуть массовая безработицы. Надо сказать, крестьяне быстро это поняли и не только оценили наши усилия по достоинству, но и приняли живейшее участие в реализации программы развития экономики на селе. Князь Юсупов бросил дворянству клич — "Научим крестьянина грамоте!" и дворяне, которым за это было обещано немало благ, откликнулись и стали строить на селе школы не только на государевы, но и на свои собственные деньги, чего от них никто не ожидал.

Страну охватил чуть ли не всеобщий энтузиазм. Ещё бы, сам царь и дворяне повернулись к народу лицом и повсюду стали открываться вечерние школы. Успехи наши, конечно, были ещё очень скромны, но мы сделали главное — сдвинули дело с мёртвой точки и начали не только экономические, но и социальные преобразования, которые были поддержаны щедрым финансированием. В любом случае главные преобразования должны были начаться позднее, после того, как нам удастся покончить с Первой мировой войной. Тот азарт, который охватил как европейцев, так и американцев, которым обломилась такая сказочная халява в виде новейших технических разработок, полностью привязанных к имеющемуся оборудованию и технологическим процессам наталкивали нас на мысль о том, что она неизбежна и мы, к своему глубокому прискорбию, не ошиблись. На только и оставалось, что минимизировать потери.

В Соединённых Штатах нам было работать гораздо легче, чем в Германии. Президент Рузвельт задал мне в лоб несколько вопросов, касающихся того, чем я намерен заняться в Южной Америке и я ответил, что никаких автомобилей и самолётов мы там изготавливать не станем, но тем не менее разовьём в этих странах мощную, аграрно-индустриальную экономику и создадим платёжеспособный рынок сбыта американских товаров. Ему такая идея понравилась, как и понравилось то, что в Соединённых Штатах мы профинансировали создание нескольких научно-исследовательских центров. Поэтому, не долго думая, он отдал нам на откуп всю Центральную и Южную Америку, но при этом сказал, что треть золота, поднятого со дна моря в Карибском бассейне, должна отойти США. В таком случае нам разрешалось привлекать себе на помощь американские военно-морские силы вплоть до морской пехоты. Да, ничего не скажешь, Теодор Рузвельт был очень проницательным государственным деятелем и мы немедленно подписали с ним соответствующий договор.

Когда я в одном из разговоров, а в Вашингтоне мы провели почти три месяца, намекнул президенту, что Россия была бы не прочь возвратить себе Аляску, тот с улыбкой сказал, что для установления сухопутной границы между США и Российской империи от государя императора потребуется щедрый ответный дар. Вот тогда-то впервые и прозвучал термины — Северная Территория и Южная Территория. Теодор Рузвельт задумчиво посмотрел на меня и спросил:

— Ну, и как вы намерены это сделать, князь?

— Мы преподнесём вам Северные Территории на блюдечке, мистер президент, но это произойдёт не ранее семнадцатого года. — Ответил я и добавил — Речь может также идти и о Южной Территории, но в таком случае на этом континенте будет всего два государства — Северо-Американские Соединённые Штаты и Южно-Американские Соединённые Штаты, которые станут союзниками, что значительно упростит людям жизнь. Правда, для этого США будут должны сделать несколько гигантских шагов вперёд на пути социальных реформ.

Президент посмотрел на меня ещё задумчивее и на редкость спокойным голосом сказал:

— Любой другой человек на моём месте подумал бы, что вы сошли с ума, князь, но я почему-то верю вам. Если я правильно вас понимаю, вы хотите подмять под себя всю Азию и объединить все европейские страны, сделав Африку их колонией. Интересная мысль. Это действительно сделает мир более организованным и стабильным.

— С одним дополнением, мистер президент, — поспешил сказать я, пока имелась такая возможность, — если Соединённые Штаты пойдут нам навстречу и вы последуете в русле нашей мировой политики, то благодаря вашим чернокожим гражданам, которым нужно будет дать образование, больше половины Африки присоединиться к вам, но уже как полноценные штаты, а не как колонии. Аляска же нам нужна только как символ дружбы и её территория будет находиться в совместном ведении двух стран — США и Российской империи. Поймите меня правильно, мистер президент, мы хотим только одного, развить все народы до одного уровня и добиться процветания всех людей независимо от их цвета кожи, но при этом хотим сделать так, чтобы они жили на своих исконных территориях.

Теодор Рузвельт был ещё довольно молодым мужчиной, сорок семь лет это ведь возраст расцвета для мужчины, но что самое главное, именно он был идеологом политики большой дубинки и мечтал о том, чтобы на планете существовал "мировой полицейский". Улыбнувшись мне, он кивнул и весёлым голосом сказал:

— Начинайте, князь, а я посмотрю, какими будут ваши успехи и если не обманусь в вас, то, пожалуй, к двадцатым годам снова вернусь в большую политику. Всё будет зависеть только от вас, юноша.

Покидая Вашингтон, я знал, что обрёл в этом городе не только союзника, но ещё и друга. Впоследствии всё именно так и произошло, но уже через три года, ещё до того, как Теодор Рузвельт покинул Белый Дом, он стал членом нашей команды, как и Столыпин. Более того, только благодаря его политическому весу нам удалось сделать в Южной Америке так много. Ну, а пока что мы удовлетворились тем, что на заводах Соединённых Штатов начали изготавливать строительную и дорожную технику, а также все необходимые нам станки. Наш план ведь был довольно сложным. Сначала мы намеревались построить в Аргентине несколько станкостроительных заводов и изготовить на них станки второго поколения, а затем на них уже изготовить станки третьего поколения, прецизионные, которые позволили бы нам начать изготавливать весь ассортимент нужных нам станков и уже ими мы собирались оснастить свои гигантские плавучие заводы.

Для нас это был единственный выход. Без парка современных, с точки зрения двадцать первого века, высокоточных прецизионных станков мы не сможем создать такую производственную базу, на которой сможем производить технику двадцать первого века. Мы поставили перед собой цель создать её к одна тысяча девятьсот десятому году и планомерно шли к ней. В этом Соединенные Штаты, на заводах которых производили более половины самых современных на тот момент станков, нас здорово выручили. Немногим больше трети денег уже работала в Венесуэле, где бурились на новых нефтепромыслах скважины и строились нефтеперегонные, металлургические и цементные заводы, в Бразилии, где строились заводы по производству резиновых изделий, и в Аргентине, где мы активно развивали животноводство, металлургию и машиностроение. Пока что там только начиналась большая стройка, но с властями всех трёх стран мы уже нашли общий язык. В основном подкупив президентов во всех трёх странах.

Если в странах Южной Америки, отсталых и по сути дела бедных, мы могли действовать жестко и бесцеремонно, через местных олигархов, которых вскоре выдавили в Европу угрожая физической расправой, а самых тупых и злобных попросту уничтожили, то ни в Европе, ни тем более в Соединенных Штатах такой номер у нас бы не прошел. Особенно в Штатах. В наше время США были самым одиозным государством в мире. В природе человека и государства не существовало таких преступлений, которых не совершила эта страна, но в девятьсот пятом году она была совсем иной. Тогда она была чуть ли не Землёй Обетованной и путеводной звездой каждого человека, мечтающего о счастье. Американцы были предприимчивы, инициативны и на редкость энергичны. Они строили грандиозные планы и воплощали их в жизнь. В этой стране нищий мог стать миллионером, а король… Да, плевать американцы хотели на королей!

Однако самое главное заключалось в том, что с американцами можно было не только договариваться, но и строить грандиозные планы на перспективу. Когда в Белом Доме собрались крупнейшие промышленники и самые талантливые инженеры, я даже подумал сначала, что у нас попросту не хватит для них технических новинок, так они "ринулись в бой". Мы устроили что-то вроде аукциона, причём в качестве аукционера выступил президент Рузвельт. Кто-нибудь из наших ребят показывал большой, красочно оформленный альбом, к примеру, посвящённый холодильникам, промышленным и бытовым, потом называлось несколько компаний, имевших соответствующее оборудование и тут же президент устанавливал планку — два года на запуск изделий в производство, после чего шел торг и владельцы некоторых компаний называли срок всего три месяца, ведь одновременно речь шла и о предоставлении крупных ссуд, которые нужно будет погасить поставками произведённой продукции.

Вместе с этим уже мы, предварительно обговорив это с президентом США, требовали восьмичасового рабочего дня и повышения зарплаты рабочим и промышленники соглашались. Больше всех выиграл технических новинок Генри Форд, который обязался построить в самые сжатые сроки четыре новых завода. Помимо дорожной техники он замахнулся ещё и на авиацию и выиграл этот тендер одним единственным своим заявлением: — "Я буду строить четырёхмоторные пассажирские самолёты, господа." Лично я этому был очень рад и хотя Генри Форд, мягко говоря, недолюбливал евреев и даже написал свою знаменитую книгу "Международное еврейство", это вовсе не делало его чудовищем, как в нашей истории холокост не сделал евреев ангелами. "Жестянка Лиззи" появилась на свет в совершенно иных формах и быстро стала самым массовым автомобилем в мире, ведь это был "Ford Fordor Sedan" образца одна тысяча девятьсот тридцать второго года с четырёх и шестицилиндровым двигателем.

Попутно американские промышленники получали ещё большое количество научно-технической литературы, которую предстояло изучить как их инженерам, так и им самим. А вот этому они радовались даже больше, чем техническим новинкам со всеми технологическими картами. Ещё бы, ведь книги зачастую имели такие названия — "Научные основы и принципы конструирования авиационных двигателей внутреннего сгорания." Точно такая же научно-техническая литература, переведённая на английский, немецкий, французский, испанский и итальянский языки появилась и в Европе, так что уже очень скоро инженеры принялись грызть гранит науки. Да, девятьсот пятый год был богат на неожиданные события и эта конфета подсластила европейцам ту горькую пилюлю, которую они были вынуждены проглотить в связи с разгромом Японии.

Наконец-то я облегчённо вздохнул. В Соединённых Штатах вскоре должно было начаться производство радиолам и даже транзисторов, причём это был очень широкий спектр радиодеталей. Из них я смогу собрать и радиостанцию любой мощности, и целую гамму радиоприёмников, но и помимо меня радиоконструкторов хватало. И тут мы шагнули вперёд на целых полвека и вскоре должны были появиться не только ламповые и транзисторные радиоприёмники, но и телевизоры. Американцы не стали меня пытать, как это я умудрился раскрыть столько талантов в своих соотечественниках. Их куда больше интересовало другое — что ещё можно из нас вытрясти.

Вытрясли они из нас достаточно многое. Аппетит приходит во время еды и мы поделились с этой страной очень многими разработками, подавляющее большинство которых представляло из себя сугубо гражданскую продукцию. В США это положило начало просто невиданному экономическому росту и рабочих рук стало не хватать. Мы покидали Вашингтон в начале марта. Нас уже ждала в Майами наша небольшая эскадра. Немцы не подвели и спустили броненосец "Нептун" точно в срок. Пушек на нём не было, зато он был оснащён четырьмя мощными подъёмными кранами, которые станут спускать под воду два больших водолазных "колокола", из которых будут отправляться на подводные работы аквалангисты. Теперь уже полковник и начальник Центрального Разведывательного Управления США Ральф Ван Данер сопровождал нас Майами. Там к нашей эскадре должны были присоединиться два американских линкора "Индиана" и "Орегон", чтобы забрать американскую долю золота, поднятого со дна моря. Помимо этого правительство США взяло на себя обязанности по доставке на наши корабли пресной воды, продуктов питания, а также свежих овощей и фруктов.

Пока американские дипломаты вели переговоры относительно того, какой будет доля Испании, если мы поднимем сокровища со дна залива Виго (наше условие было жестким — шестьдесят процентов золота и серебра наши), наша эскадра решила "почистить" дно Карибского моря и Мексиканского залива. В Портсмуте шли работы по переоборудованию ещё одного линкора в водолазное судно. Для того, чтобы механизировать работы под водой, наши конструкторы разработали специальные мощные водомёты и грунтососы. В Общем мы хорошо подготовились к этой экспедиции за золотом, изумрудами и серебром. В Майями мы поднялись на борт пассажирского лайнера "Королева морей", так мы переименовали "Кайзер Вильгельм дер Гроссе", и отправились к тому месту, где затонул галеон "Аточа", наша первая цель из множества других.

Полковник Ван Данер решил провести на борту "Королевы морей" свой отпуск, а заодно проследить за тем, как американские военные моряки будут исполнять свои обязанности. Вместе с нами на борт лайнера поднялись полтора десятка репортёров, чтобы освещать ход событий, а они обещали быть грандиозными. Столетиями море отбирало у людей то, во что они вкладывали столько сил и теперь настала пора вернуть долги. Золото нам требовалось только для того, чтобы оплатить им огромное количество поставок из США, Германии, Франции, Великобритании, а также других стран Европы. Лично я был совершенно равнодушен к этом желтому металлу тогда и не стал относиться к нему иначе позднее. Кроме сугубо технической ценности золото больше ничем меня не интересовало. Ральф, с которым я за последнее время сдружился, тоже не страдал алчностью. Мы сидели с ним на прогулочной палубе, мирно загорали и разговаривали. Глядя вдаль, где безоблачное небо сливалось с изумрудным морем, американец спросил меня задумчивым голосом:

— Серж, как ты считаешь, в Европе будет большая война?

— Чёрт его знает… — проворчал я со вздохом, — мы постараемся сделать всё, чтобы этого не случилось, но боюсь, что англичане её развяжут даже в том случае, если немцы сами уйдут из Африки.

Полковник Ван Данер согласился, кивнув:

— Да, от них можно ждать любой пакости. Они не могут жить без войн. Вечно их войска где-то воюют. Что ты намерен предпринять? И что посоветуешь американскому правительству?

— Ральф, пока что мои советы интересуют одного только старину Тедди. — Сказал я — Ну, а какой курс изберёт та администрация, которая придёт к власти в тринадцатом году, мне неизвестно. Точнее мне было известно, кто станет президентом в тысяча девятьсот тринадцатом году, но ведь мы уже сделали так много, что обстановка в вашей стране уже изменилась, так что чёрт его знает, кто будет тогда у вас президентом. Во всяком случае в тринадцатом году Тедди не намерен баллотироваться на этот пост.

Ральф снова кивнул и с улыбкой успокоил меня:

— Серж, поверь мне, ты сдал нашему президенту таких козырей, что он и после того, как покинет Белый Дом, будет в нём заправлять чуть ли не всеми делами. Ему очень понравилась твоя идея относительно того, что Америка должна хранить нейтралитет ровно до той поры, пока ей не придётся встать и рявкнуть на драчунов, но я думаю, что ты сможешь всё-таки заорать намного громче.

Коротко хохотнув, я прояснил ситуацию:

— Ральф, для этого мне понадобится помощь русских и американских парней, из которых мы к тому времени сделаем отличных солдат и тогда все те танки и самолётики, которых к тому времени наделают в Европе, окажутся всего лишь жалким подобием по настоящему грозной военной техники.

В моём американском друге тут же проснулся профессионал т он быстро поинтересовался:

— И какой будет эта техника?

— Её пока что нет даже в рисунках, Ральф, — соврал я другу, — мы ведь ещё не построили тех заводов, на которой изготовим её, но уже сейчас скажу тебе — Россия и Соединённые Штаты, если они будут не просто союзниками, а братскими великими державами, станут мировым полицейским и заставят умолкнуть всякую несговорчивую шпану. Поверь, дружище, ни русские, ни американские парни при этом не будут гибнуть почём зря. Да, и убивать чужих солдат сотнями тысяч они тоже не станут. Мы сейчас разрабатываем с одной стороны оружие колоссальной силы с целью устрашения, а с другой совершенно гуманное оружие, с помощью которого будем временно выводить солдат противника из строя вместо того, чтобы убивать их.

Американец покрутил головой и со вздохом сказал:

— Мне как-то не верится в это, Серж. Гуманное оружие это что-то вроде несладкого сахара.

— Ага, наподобие безалкогольного виски, Ральф, но валит с ног получше самого крепкого самогона. — Насмешливо сказал я и добавил посмеиваясь — Знаешь, я до жути не люблю кладбищ.

Полковник Ван Данер согласился:

— Я их тоже не люблю, особенно когда хоронят молодых парней.

Мне сразу же припомнилось, как поступил президент Рузвельт в отношении Сан-Франциско. Он не просто приказал жителям этого города перебраться в безопасные районы, но и направил туда войска, хотя народу это и не понравилось. Всё началось ещё месяц назад, но если верить газетам, уже сейчас город превратился во нечто ужасное. Целыми остались только те дома, на которые мы указали, а все остальные стояли не то что без дверей и окон, а даже без крыш и жители города занимались теперь тем, что разбирали кирпичную и каменную кладку, а также те деревянные конструкции, которые могут пригодиться, когда им придётся отстраивать город заново. Мы внесли в фонд строительства нового Сан-Франциско десять миллионов долларов и теперь по всей Америке люди собирали в него средства. В том, что этот город будет разрушен землетрясением, никто почему-то не сомневался, а вот у меня и ещё у нескольких моих друзей такие сомнения всё-таки были и я ждал этого дня с опаской.

Через трое суток мы добрались до того места, где затонул галеон "Сан-Хосе" и команда "Нептуна" в тот же день приступила к работе. Мы купили броненосец, когда он был уже почти готов к спуску на воду. На нём только и оставалось, что установить артиллерийское вооружение. По нашей просьбе с него сняли надводный броневой пояс, что существенно уменьшило вес судна, а вместо носовой и кормовой орудийных башен были установлены подъёмные краны, способные опустить на глубину четыреста метров четыре больших, пятнадцать метров в длину, шесть в ширину и семь в высоту водолазных колокола. Они были оснащены водомётами, грунтососами и грузоподъёмными элеваторами. Как только "Нептун" встал на якорь точно над галеоном, краны подняли стальные подводные дома с мощными иллюминаторами, через которые нам махали руками водолазы, их стрелы повернулись и начался спуск.

Мы подготовились к водолазным работам самым капитальным образом. Уже через две недели после того, как наш десант "высадился" в прошлом, свыше семисот наших лучших рабочих и инженеров конструкторов подводной техники выехали в Германию и Францию. Всего за четыре месяца они смогли изготовить акваланги для наших боевых пловцов и компрессоры, чтобы заправлять баллоны сжатым воздухом. Были сконструированы и построены водолазные колоколы-батискафы, оснащённые системой выхода наружу. Поначалу водолазы работали используя один только воздух, но вскоре перешли на кислородно-гелиевую смесь, для чего мы в числе прочего ещё и организовали добычу гелия сначала в США, а потом и в России.

Водолазный домик опускал на дно сразу тридцать человек и они работали под водой в три смены, чтобы через пять дней подняться на поверхность и отдохнуть. Если море было спокойным, то подъём был очень медленный, так как водолазы попутно сразу же проходили декомпрессию. Если штормило, то водолазы задраивали все люки своего батискафа и краном его чуть ли не рывком выдёргивали из воды, после чего наши парни спокойно проходили декомпрессию и у них никогда и ничего не случалось. Средства подводной механизации, а их было изготовлено с избытком, избавляли водолазов от тяжелого ручного труда. Они были всего лишь операторами машин, работающих на глубине, причём не вслепую. Ментальные шлемы для виртуальных путешествий во времени позволяли им заглянуть в прошлое на пятнадцать лет назад и детально всё рассмотреть.

Поэтому уже через полчаса после того, как батискафы и подводные механизмы были спущены на дно моря, начались работы по подъёму драгоценностей и просто исторических ценностей. Кинооператоры и фотографы снимали это золотой поток для истории. Наши ребята подняли со дна моря всё, что имело хоть какую-то ценность, включая почти весь галеон, распиленный на несколько частей цепочными пилами. Когда через три недели работы были закончены, американская казна обогатилась почти на двести тонн золота. Сам галеон вместе с пушками и всем остальным американцы должны были очистить от ракушек, отреставрировать, собрать и отправить в Испанию, так как он прекрасно сохранился на глубине в двести семнадцать метров. На этом месте мы установили на мощном якоре большой, стальной буй-часовню с рындой, на котором были выгравированы имена всех погибших, включая даже всех негров-рабов. В корабельном храме "Королевы морей" была отслужена панихида за упокой всех погибших во время кораблекрушения и наша эскадра снялась с якоря, чтобы отправиться к другой точке.

Там мы проделали то же самое, но уже за пять дней, подняв всего тридцать восемь тонн золота, бронзовые пушки и якорь. Как и в первый раз, золото было честно разделено между нашей командой и Соединёнными Штатами. Морские пехотинцы, которые вышли в море, охотно брались за любую, даже самую тяжелую работу, но то же самое делали даже мы с Ральфом. Полковник Ван Данер в этом плане был ничуть не меньшим "демократом" чем я или любой другой член нашей команды. Матросы, набранные в России из числа тех, кто уже отслужил срочную на флоте, только диву давались, как это князья, графы и все остальные дворяне, а грязной работы не чураются? Мы же стремились подружиться с ним. Отпуск главы американской разведки заканчивался и на борту линкора "Орегон", на смену которому должны были прийти два других американских линкора и семь крейсеров, он отправился в Майами. Перед отплытием мы с ним долго разговаривали. Американец был поражен тем, как чётко и быстро работали наши парни под водой и даже спросил меня:

— Серж, как вы смогли это сделать? Они что у вас, сделаны из стали, эти отважные парни? Знаешь, теперь я поверил, что они смогли бы утопить весь японский флот даже без каких-то там мин. Я ведь внимательно наблюдал, как они тренируются. В рукопашном бою им нет равных. Они похожи на настоящих львов.

Усмехнувшись, я ответил:

— Согласен, Ральф, они неплохие бойцы, но понимаешь ли, все они прежде всего боевые пловцы. У нас есть парни, которые гоняют их, кот мышей, вот они и тренируются.

Полковник Ван Данер не выдержал и попросил меня:

— Серж, ты не будешь против, если я отберу сотню отважных и грамотных парней из морской пехоты, чтобы твои боевые пловцы хоть немного натаскали их? Вдруг у кого-то возникнет мысли подготовить отряд диверсантов-подводников? Уже во многих газетах появились фотографии этих ваших аквалангов, а хорошему инженеру уже этого одного будет более, чем достаточно, чтобы сконструировать точно такое же устройство.

— Да, пожалуйста, Ральф, — согласился я, — могу даже подсказать тебе, как назвать этот отряд — морские котики. Но, учти, пахать им придётся, как проклятым и далеко не каждый человек может стать боевым пловцом. Тут нужен отбор и потому пара наших врачей и с десяток парней отправятся вместе с тобой. Ты, уж, не обижай их.

На следующий день Ральф и наши парни отправились в Майами, а я провёл в море ещё три месяца, прежде чем отплыл в Венесуэлу. Пока что мне там нечего было делать. В первую очередь потому, что сначала нам следовало хорошенько затариться золотом. Наши парни ведь пообещали, что вскоре к ним пожалует сам князь Эльдорадо, у которого золота не меньше, чем у иной европейской державы и чуть ли не половину этого богатства он намерен вложить в развитие Южной Америки, которую мечтает видеть объединённой в одно государство, великое и могущественное, как и их северный сосед, Соединённые Штаты Америки. Мысль о том, что уже очень скоро они смогут стать миллионерами, заставляла сердца очень многих латифундистов и прочих олигархов, которым часто показывали, как со дна моря поднимают на поверхность несметные сокровища, трепетать и они ждали моего приезда с огромным нетерпением. Ну, а мне пока что торопиться было некуда.

Землетрясение в Сан-Франциско состоялось в точно назначенный срок. Восемнадцатого апреля, точно в пять часов одиннадцать минут утра оно доломало то, с чем не справились жители города. Едва оно закончилось, в город, на разборку завалов, отправились десятки гусеничных бульдозеров и экскаваторов. Не знаю почему, но вся Америка ликовала. Я мог бы понять жителей Сан-Франциско, ведь ни один из них не пострадал, а в фонд восстановления города американцы внесли почти двадцать миллионов долларов и они не бедствовали в лагерях неподалёку от родного города. В городе уже через несколько дней начались строительные работы, но на этот раз строительство велось по сейсмостойким, в основном американским и японским проектам, причём отцы города даже отважились начать строить в городе небоскрёбы ничуть не меньше нью-йоркских.

У меня отлегло от сердца, ведь я не опозорился, как единственный пророк в нашей команде и это означало, что в будущем люди рано или поздно начнут верить во все мои предсказания. В принципе так оно и было, вот только Первой мировой войны так и не удалось избежать и я понял, что тупость правителей куда страшнее разбушевавшейся стихии. Обидно, грустно, тошно, но от этого никуда не денешься. Ну, а тогда я ждал, когда из России отправится в Южную Америку огромный десант, чтобы опередить его на месяц и успеть побывать не только в Венесуэле, но и в Колумбии, а также в Уругвае, где мы хотя и не закладывали городов, уже имели хорошие виды на "урожай". Как говорится — деньги не Бог, но милуют, а поскольку взяточников в Латинской Америке хватало с избытком и цены были вполне божеские, то и мы, не были дураками и покупали целые страны со всеми их жителями, а поскольку рабовладельцев среди нас не было, то, что принято называть социализмом, было построено там раньше, чем где-либо. Правда, от этого латиноамериканского социализма не несло ни Марксом, ни Энгельсом, ни Лениным, тихо упокоившимся в земле и больше мечтающим отомстить за брата.


Глава 11 Знакомство с американской разведкой | Десант в прошлое | Глава 13 Латиноамериканский пролог