home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 14

Тревожный июнь 1907 года

Высадка "Русского десанта" в Южной Америке прошла без сучка и задоринки. Через две недели после нашего прибытия в Венесуэлу, в порты Маракайбо, Барселона, Пуэрто-ла-Крус и Кумана стали входить пассажирские пароходы и транспортные суда. Площадки для строительства четырёх новых городов уже были полностью подготовлены и там даже началось строительство, но только с прибытием почти девяноста тысяч инженеров, рабочих и просто молодых парней, которые только-только начали осваивать азы своих будущих профессий работа закипела с утроенной силой. Дома в этих городах стали расти, как грибы после дождя, но ещё быстрее возводились заводские корпуса, ведь из стран Западной Европы, США и даже России было ввезено огромное количество металлических конструкций и комплектующих строительных изделий.

Президент Теодор Рузвельт, который всерьёз захотел стать архитектором Южно-Американских Соединённых Штатов, буквально потребовал от нас, чтобы в Венесуэле были созданы — нефтехимическая отрасль, современное судостроение на озере Маракайбо, радиотехническая, а также электротехническая промышленность. Помимо этих главных направлений, мы собирались построить также другие промышленные предприятия. Намеревались мы также развивать сельское хозяйство. Такую возможность нам давало то, что в Венесуэлу с начала года въехало около полумиллиона иммигрантов. Страна оживилась и буквально каждый венесуэлец мечтал теперь стать промышленником и миллионером. Новый президент Венесуэлы занял активную позицию относительно коренных народов и иногда сам выезжал в те места, где они жили, чтобы вовлечь их в новую жизнь.

В середине июня семидесятитысячный десант высадился в Бразилии, а в конце этого же месяца мы прибыли в Аргентину. В этой стране на берег сошло почти сто пятьдесят тысяч молодых парней. Им предстояло построить в этой стране пять городов и наш самый главный научно-промышленный центр на полуострове Вальдес. Весь этот полуостров и прилегающий к нему залив Сан-Матиас получил статус особой территории до того момента, пока мы не покинули страну, президентом которой так же стал член нашей команды. Начиная с лета девятьсот шестого года, мы начали развивать практически все страны Южной Америки, кроме Английской Гвианы, Голландской Гвианы и Французской Гвианы, которые стали нашей занозой на целых пять лет. Признаться, большинство наших неприятностей происходило оттуда и в конце концов Великий Гринго не выдержал, дал отмашку и войска Венесуэлы и Бразилии вышвырнули колонизаторов из Гвианы.

Ну, а я после того, как "Симон Боливар" прибыл в порт города Буэнос-Айрес, покрутившись в столице Аргентины вскоре отправился сначала в Монтевидео, потом в Асунсьон, Ла-Пас и уже из Боливии, проделав долгий путь на машинах, добрался сначала до Чили, а затем до порта Вальпараисо, чтобы снова подняться на борт "Симона Боливара" и поплыть дальше. Морем я в конце концов добрался до Коста-Рики и уже там мы перебрались с борта морского корабля, на борт корабля воздушного. Дирижабль "Россия" представлял из себя совершенно фантастическое зрелище. Двухсотпятидесятиметровый серебристый диск, летящий в небе, никого не оставлял равнодушным. В его нижней части находился трёхэтажный жилой отсек, под которым располагалась рулевая рубка с обзором на все триста шестьдесят градусов. На верхней плоскости находился ангар для шести двухмоторных, восьмиместных самолётов, которые могли взлетать и садиться во время движения дирижабля, что было очень удобно.

Наш новый штаб имел уже куда более мощное вооружение, чем "Симон Боливар". При высоте в восемьдесят пять метров, рабочий объём дирижабля "Россия" составлял два с половиной миллиона кубических метров и поэтому он мог поднимать в воздух до тысячи тонн грузов, но так его никогда не нагружали. Его максимальная загрузка никогда не превышала шестисот тонн и потому он мог подниматься на шестикилометровую высоту. Часть этой полезной нагрузки отводилась на артиллерийское вооружение и это были новейшие русские зенитные орудия, созданные на основе скорострельных немецких пушек "FLAK 88", только они стреляли не вверх, а вниз. Из-за этих пушек, а их было двенадцать, по шесть штук в носовых и кормовых гондолах и было введено понятие носовая и кормовая часть дирижабля, так как он мог лететь вперёд хоть носом, хоть задом, хоть как угодно, ведь шесть все шесть его рулей, оснащённых двумя двигателями мощностью в полторы тысячи лошадиных сил каждый, свободно крутились вокруг своей вертикальной оси.

Помимо того, что каждая орудийная гондола имела боекомплект из двухсот снарядов весом в пуд, дирижабль нёс на себе ещё и сто двадцать пятисоткилограммовых авиабомб, но они предназначались для шести самолётов. Те хотя и имели пассажирские салоны, были скорее десантно-штурмовыми военными самолётами, нежели сугубо гражданскими. У меня и в мыслях не было, возмущаться по этому поводу. Эти небольшие самолёты были на порядок совершеннее тех, которые должны были вскоре начать изготавливать сразу в нескольких странах. Простые и неприхотливые, они были вооружены четырьмя крупнокалиберными пулемётами "Корд", два спереди, два сзади, и без десанта могли поднимать в воздух четыре авиабомбы "ФАБ-500", а потому представляли из себя довольно грозные боевые самолёты, но в строю они находились недолго.

В конце октября одна тысяча девятьсот шестого года мы поднялись на борт дирижабля "Россия" и взяли курс на Нью-Йорк. В это время наши машиностроительные заводы уже приступили к работе, хотя ещё и не были толком достроены. Едва только схватывались бетонные подушки, отливаемые в строящихся цехах, как на них ставились металлообрабатывающие станки и наши рабочие, профессионалы экстра-класса сразу же начинали изготавливать детали более совершенных станков. Наши капиталовложения, сделанные в великого учёного Николу Теслу, а также то, что перед ним были настежь открыты двери хранилища знаний двадцать первого века, очень быстро принесли просто ошеломляющие результаты. Когда Никола Тесла взял в руки слиток соколовита, мы ещё не знали, что из этого выйдет, но уже очень скоро этот гений создал такой генератор энергии, до которого так и не смогли додуматься валары. Черпать энергию из космоса с его помощью, увы, было нельзя, но зато он имел КПД в девяносто семь процентов и это предопределило все наши дальнейшие успехи в области автомобиле и тракторостроения.

По нашему совместному решению мы не стали делать это открытие всемирным достоянием до тех пор, пока угроза Мировой войны не будет снята окончательно. Главной причиной этому было то, что обычный автомобильный двигатель мощностью в сто шестьдесят лошадиных сил, приводящий в действие генератор Теслы, с двумя компактными, но очень мощными электродвигателями его же конструкции, мог приводить в движение стотонный танк, дизельный двигатель тепловоза нашего времени, мог спокойно заставить вращаться электродвигатели судна водоизмещением в десять тысяч тонн и его скорость была бы ничуть не меньше, чем у "Симона Боливара". Вот потому-то мы и летели в Нью-Йорк. Там уже были готовы новые двигатели для нашего дирижабля и если до института Теслы мы добирались со скоростью в двести семь километров в час при попутном ветре, то сменив двигатели стали летать со скоростью двести восемьдесят километров в час, а дальность полёта увеличилась до сорока тысяч километров без дозаправки.

К счастью Никола не хуже нас понимал, что вооружать военных такими двигателями было бы безумием. Нам же он доверял полностью, как и мы ему. К тому же он вслед за мной также увлёкся исследованиями в области ментально-темпоральных наблюдений, но нам так и не удалось заглянуть в прошлое ближе, чем на пятнадцать лет. Зато он сумел улучшить конструкцию ментального шлема. Никола Тесла увлёкся также ещё одной темой — наноматериалами и нанотехнологиями. Он усовершенствовал свой механический осциллятор и с его помощью мы уже девятьсот шестом году стали получать самые различные наноматериалы. Это тоже предопределило целый ряд наших достижения в области вооружения и особенно защитной амуниции. Жидкую броню наши учёные создали уже в одна тысяча девятьсот восьмом году, но ещё раньше наноматериалы нашли своё применение в фармацевтической промышленности. Её мы развивали главным образом в трёх странах — в России, Бразилии и США и опять-таки на государственной, а не частной основе.

Всё у нас шло хорошо ровно до тех пор, пока король Испании Альфонс XIII, совсем ещё молодой человек, ему было всего двадцать лет, но король практически с рождения, не озаботился тем, что столько народа мечтает уехать из его страны в Южную Америку. Как раз в это время американская дипломатия пыталась вытрясти из него для нас концессию на подъём золота и серебра со дна бухты Виго. Король, подумав, решил поговорить со специальным посланником Большого Тедди, после чего согласился, но при одном условии, мы должны произвести в Испании модернизацию по типу латиноамериканской, о которой он уже был немало наслышан. Таким образом из Нью-Йорка мне предстояло срочно лететь в Мадрид. Первоначально мы не хотели связываться ни с одной из западноевропейских стран и даже в России не делали того, чем занялись в Латинской Америке. В Старом свете, как впрочем и в США, мы только и хотели, что раздать семи сестрам по серьгам и на этом успокоиться, а тут король Испании сам, без каких-либо намёков с нашей стороны захотел провести модернизацию.

Мы сразу же устроили большое ментальное совещание и стали решать, что нам делать. Испания ведь была страна с ещё теми нравами. Эта страна уже не была великой державой. Золотой век Испании давно миновал. В начале девятнадцатого века страну здорово потрепала Франция, потом её сотрясали гражданские войны. После этого была американо-испанская война в ходе которой была потеряна Куба, Пуэрто-Рико и, наконец, Филиппины, а затем настал черёд анархо-синдикалистов. Зная главарей террористических групп и самых активных террористов Испании, мы немного почистил её от этого зла, причём действуя может быть даже излишне кроваво и жестоко, вспарывая им животы и снося тесаками и мачете головы. Зато, уничтожив чуть более трёхсот убийц, мы здорово нагнали страха на всех остальных анархо-синдикалистов и те малость притихли. В том числе и это привело к тому, многие баски решили эмигрировать в Венесуэлу и Аргентину, где им всем нашлась работа.

"Королева морей" в то время была занята. На ней совершали круиз по Латинской Америке писатели, философы и другие деятели культуры. Было среди них немало испанцев и это благодаря некоторым из них король Альфонс XIII стал подумывать о модернизации. В конце концов, хорошенько всё обдумав, мы внимательно всё проанализировали, подсчитали, сколько денег, станков и оборудования на потребуется на самую капитальную модернизацию этой страны и решили, что если гора бежит к Магомету вприпрыжку, то ему не стоит воротить от неё нос. Мы срочно купили за бешеные деньги лайнер "Дойчланд" и погнали его сначала в Аргентину, а потом в Бразилию и в Венесуэлу, чтобы наши специалисты могли добраться на нём до печально знаменитой бухты Виго. К тому моменту мы уже находились в Мадриде и жители этого города две недели ходили задрав голову вверх, так как над ними постоянно кружил дирижабль "Россия". В то время это был самый большой в мире летательный аппарат и таким он оставался до середины века.

Переговоры проходили крайне трудно. Король Испании одновременно хотел и рыбку съесть и сразу на два кресла сесть. Ничего по сути не меняя, он хотел в обмен на сокровища, лежавшие на дне бухты Виго, получить индустриально развитую страну. В конце концов нам пришлось прибегнуть к помощи Большого Тедди и Петра Аркадьевича Столыпина. За первым мы слетали в Штаты, а второй прилетел на нашем двухмоторном десантном штурмовике. По пути из Санкт-Петербурга в Мадрид ему пришлось совершить посадку во Франкфурте-на-Майне для дозаправки. Немцы уже построили в этом городе авиационный завод и при нём большой аэродром, так что договориться с ними не составило труда и они даже не стали спрашивать кто и куда летит на этом самолёте. Вообще-то зря мы так сделали. Это привело к тому, что уже через полтора года в воздух поднялся сначала двухмоторный, а потом и четырёхмоторный самолёт и это были отнюдь не пассажирские самолёты.

Тогда мы об этом не подумали, но если честно, вовсе не те бомбардировщики явились той причиной, по которой была развязана Первая мировая война. Большой Тедди и Столыпин быстро разъяснили королю Альфонсу в чём именно тот заблуждается и он согласился провести в стране земельную реформу. Наши советники и консультанты уже добрались к тому времени до Испании и вскоре работа началась. Первым делом в стране был проведён референдум и шестьдесят восемь процентов испанцев высказалось за индустриализацию и модернизацию страны. Все разговоры о "сущности Испании", равно как и болтовня о "двух Испаниях" были прекращены и все заговорили об Испанском Возрождении. Если обратиться к тому плану, который был нами предложен, то ничем иным строительство сразу двух с половиной тысяч самых современных предприятий назвать было нельзя и чуть ли не вся страна села за парты.

Полторы тысячи молодых профессоров ежедневно читали лекции нескольким десятками тысяч самых образованных испанцев в первой половине дня, чтобы те после сиесты передавали полученные знания уже своим ученикам. Никакой теории, одни только сугубо практические советы, касающиеся огромного количества дисциплин. Всё остальное испанцам предстояло прочитать в тех учебниках и технических справочниках, которые печатались чуть ли не во всех типографиях. Параллельно уже в декабре месяце началось массовое строительство всех тех предприятий, которые через полгода, год будут оснащены новейшими станками, произведёнными в Венесуэле и Аргентине. Уже только за счёт того, что испанцы получили станки даже не первого, а второго поколения, эта страна получила огромное преимущество, но мы этого не боялись. Испания, как США и Российская империи заявили о своём нейтралитете.

На Европу это совместное заявление произвело даже большее впечатление, чем объявление войны. Как правящая верхушка Франции, так и главари Британской империи поняли, что теперь им не удастся так просто вовлечь США и Россию в войну, к которой они уже начали готовиться. В Великобритании и во Франции первыми начали модернизацию военно-морского флота, благо мы сделали им щедрый подарок в виде новейшей научно-технической документации. Германия и Австро-Венгрия также не задержались на старте, но это пока что была всего лишь подготовка к войне. О ней, о войне, даже перестали писать в газетах, но зато много думали в штабах. Наши разведчики, глубоко укоренившиеся в этих странах, своевременно докладывали нашему штабу о всех военных приготовлениях и поскольку они были очень серьёзными, то мы даже подумали, что войны всё-таки не будет, так как ментально даже генералы, мыслившие категориями девятнадцатого века, не были готовы к грядущей войне моторов с её танками и бомбардировщиками.

Вот тут-то мы и подкинули им мощные зенитные и противотанковые орудия, но это произошло несколько позднее. Зима в Испании это совсем не то, что зима в России. Поэтому стройка в этой стране и зимой не прекращалась, а начиная с весны из Латинской Америки в порты Испании стали приходить суда с новейшими, высокопроизводительными станками, причём некоторые из них, предназначенные для судостроения, были такими огромными, что их пришлось везти в разобранном виде и собирать уже на месте. С полезными ископаемыми в этой стране было туго, но зато Испания могла экспортировать их из России, что и было ей обещано. Поэтому и было заложено сразу пять довольно-таки крупных металлургических заводов, но самое главное, строилось более пятисот электростанций, использующих силу ветра и на всех ветряках мы собирались установить генераторы Николы Теслы. Это должно было удовлетворить потребности Испании на ближайшие двадцать, тридцать лет с лихвой.

В конце мая к берегам Испании прибыла наша водолазная флотилия, на охрану которой США направили уже пять линкоров, девять крейсеров и двенадцать эсминцев. А через две недели на горизонте показался во всей красе английский флот. Правительство Великобритании выразило свой протест по поводу того, что мя, якобы, собираемся потревожить покой множества английских матросов, утонувших в бухте Виго в одна тысяча семьсот втором году. Честно говоря, такой наглости я от англичан не ожидал, но всё именно так и произошло. Мы были предупреждены заранее о том, что Англия собирается насыпать нам на хвост соли. Поэтому дирижабль "Россия" прибыл к бухте Виго на двое суток раньше. Как только английские линкоры вошли в территориальные воды Испании, наши штурмовики моментально вылетели им навстречу и сбросили все бомбы, которые в них загрузили, причём очень прицельно. Шести линкорам не поздоровилось, причём двум капитально. В один угодило две авиабомбы, а в другой три. В остальные по одной.

Да, были жертвы, причём немалые, хотя ни один из линкоров не затонул, но только потому, что мы не стремились к этому. Бомбометание было произведено с ювелирной точностью и бомбы угодили в носовую часть каждого из шести линкоров новейшей постройки, спущенных на воду девятьсот шестом и девятьсот седьмом году. Мы уже существенно изменили историю и их у Великобритании было не четыре, а десять. Англичане не поняли сразу, что произошло, но зато здорово перепугались. Ещё бы, неизвестно из-за чего перед шестью самыми грозными кораблями вдруг выросли огромные столбы воды и к тому же все жесть кораблей сотряс удар чудовищной силы. Хотя ни один из линкоров не затонул, англичанам пришлось тут же начать спасательные работы и им уже было не до войны. Самолёты, проводившие бомбометание в пикирующем полёте с высоты в полтора километра, вернулись на дирижабль авиаматку, догнали его и один за другим приземлились, чтобы им подвесили ещё по четыре бомбы.

Следующее бомбометание носило уже чисто психологический характер, так как между английской эскадрой и испанским берегом просто выросла стена из воды и грязи, поднятой со дна. Сразу после этого открыли огонь, опять же предупредительный, наши воздушные артиллеристы. Когда с неба, с высоты шесть километров в твою сторону стреляют из пушек, имеющих скорострельность в двадцать выстрелов в минуту, не мудрено наделать в штаны. Сразу после этого один самолёт сбросил вымпел и тот приводнился рядом с флагманом. Его достали из воды и доставили командующему эскадрой, а им оказался никто иной, как сам контр-адмирал Джон Рашуорт Джеллико, лорд Скала. В водонепроницаемом пакете находилось моё личное послание, в котором я, используя от начала и до конца одни только непарламентские выражения, объяснял ему всю пагубность решения правительства Великобритании и в том случае, если он не повернёт назад, угрожал сначала разбомбить всю его эскадру, а затем отправиться в Лондон и раздолбать с воздуха Виндзорский замок, потом Вестминстерский дворец и Адмиралтейство.

Угроза подействовала и английская эскадра повернула обратно. В то злосчастное утро погиб триста семьдесят один человек, а ещё двести сорок два получили ранения. С одной стороны мы отвадили англичан от Испании навсегда, а с другой заполучили себе злейшего врага и уже через две недели с территории всех трёх Гвиан, а также с Фолклендских островов к нам полезли диверсанты, которых мы замучились отлавливать. Расстреливать мы никого не расстреливали, но вкалывать им на наших стройках пришлось долго. Правда, иногда им всё же удавалось что-нибудь взорвать или поджечь, но куда чаще они пытались поднять какое-нибудь восстание. Если в отношении Гвиан мы ещё хоть как-то сдерживались, то на Фолкленды отправились уже в конце лета и там англичанам пришлось туго. Против них выступили ведь не какие-то там сопляки, а бывалые спецназовцы. Всех пленных мы отправили в Великобританию с наказам рассказать о том, что нам не составит особого труда отделить голову короля Эдуарда VII от туловища и насадить её на шпиль Вестминстерского дворца.

Угроза подействовала лишь частично. Великобритания побоялась направить свой флот к островам, ставшим Мальвинскими, хотя она и потеряли лицо. Наши потери были едва ли не большими, так как на нас обрушилась с критикой вся Европа и даже то, что мы раздобыли приказ первого лорда Адмиралтейства, Эдвы Маржорибэнкса, барон Твидмута, в котором говорилось об уничтожении нашей водолазной экспедиции вместе с американскими военными кораблями, не повлияло на общественное мнение. Как нас только не полоскали везде, даже в нейтральной Швеции. Испании тоже досталось грязи, но испанцы, глядя на то, в каких количествах мы поднимаем со дна моря золотые и серебряные слитки, имели на этот счёт совсем другое мнение. В том числе ещё и потому, что мы удовлетворились всего лишь сорока процентами добычи, а Соединённые Штаты, военные моряки которых были готовы дать жестокий бой англичанам, удовлетворились всего лишь двадцатью процентами.

Во всяком случае в Испании к нам относились очень радушно и поскольку наши парни часто сходили с кораблей на берег, почти полторы сотни из них женились на испанках. Ничего не поделаешь, стать снова молодым и не интересоваться женским полом, это нечто немыслимое. По настоящему испанцы стали ликовать тогда, когда были построены на возвышенностях первые ветряки и в этой стране началась эра массовой электрификации. Вот тут-то остальная Европа и притихла. К тому же к концу года Испания слушала радио, а также стала поставлять во многие страны Европы такие товары, которые поражали всех как своей новизной и полезностью, так и совершенством, не говоря уже о качестве. Бытовые холодильники были первым мощнейшим ударом по чванству англичан. Но не единственным, так как испанские автомобили также, как и американские, значительно превосходили немецкие, французские и английские машины, не говоря уже о тракторах и комбайнах. Ну, для испанцев Россия была куда более предпочтительным рынком сбыта.

Индустриализация в Испании продвигалась вперёд куда более быстрыми темпами, чем в России, но оно и понятно, на Пиренейском полуострове ведь не было таких морозов, как у нас. Но и в Российской империи также строилось множество новых заводов и фабрик, а потому на глазах менялась даже Средняя Азия, в которой русские наместники всё жестче требовали от баев смягчения отношения к простому люду. Русские дворяне уже требовали от них, чтобы женщины могли открыть лицо и снять с себя паранджу. Ну, а некоторые женщины во весь голос заговорили о равноправии с мужчинами и им нельзя было закрыть рот. Пусть и маленькими шажочками, но эмансипация всё же двигалась вперёд, но с этим делом мы не торопились.

Лето одна тысяча девятьсот седьмого года было для меня памятным ещё и потому, что в начале августа я познакомился со своей будущей женой. Произошло это довольно смешным образом. Показав англичанам, что мы для них куда более опасный противник, чем они могли подумать, я решил, что в Испании и, вообще, в Европе, прекрасно обойдутся без меня и приказал лететь в Бразилию. К тому времени я уже стал понемногу привыкать к тому, что являюсь для своих друзей Небесным Генералом. Как я от этого не отбрыкивался, а меня всё же вынудили им стать и Испания была последней каплей, переполнившей чашу терпения моих друзей. Когда я попросил всех надеть на голову ментальные шлемы и спросил, что мы нам следует сделать по отношению к Испании, ответить согласием на просьбу короля Альфонса или вежливо отказать, на меня обрушился просто шквал возмущённых воплей, смысл которых сводился к одному: — "У тебя что, парень, крышу сорвало? Ты наш командир, вот и решай, что нам делать с этой Испанией и её королём, а у нас своих забот хватает".

Все мои попытки объяснить им, что так нельзя, что мы должны сообща принимать столь важные решения, потонули во всеобщем хоре возмущённых голосов. Кое-кто не стеснялся высказать своё мнение относительно меня, а не Испании и короля Альфонса, буквально матом. Князь Львов, обматерив в ответ всех, приказал проголосовать, но из этого ничего не вышло. Некоторые мои друзья, а точнее Беркут и Басмач выставили встречное требование — проголосовать в последний раз за наделение Серёги Горчака диктаторскими полномочиями с правом каждого набить морду ему и особенно его штабным работникам, если он снова начнёт разводить бодягу с демократией и особенно голосованиями по каждому пустяковому поводу. Поэтому когда на нас ополчились англичане, я уже не собирал народ и мы приняли решение в относительно узком кругу. На борту "России" рядом со мной постоянно находилось двести семьдесят человек и лишь восемнадцать из них были моими заместителями и помощниками, то есть штабом, а сам я был девятнадцатым и нёс на борту вахту точно так же и все остальные. Нас ведь было всего двести семьдесят один член экипажа, а дирижабль "Россия" ещё та громадина. Побольше любого линкора.

Единственное, чего мне не разрешили сделать, это совершить боевой вылет, ведь я тогда ещё только учился пилотировать самолёт. Зато дирижаблем я управлял ничуть не хуже штатных пилотов, но у нас ведь была полная взаимозаменяемость на всех постах. Правда, только у меня и моих заместителей и помощников имелись на дирижабле роскошные четырёхкомнатные каюты, а все остальные были вынуждены обходиться небольшими двухместными каютками, но ведь они, в отличие от нас уже тогда имели дома в городе Авиа-дель-Россо в Аргентине и отправлялись в полёт всего на три месяца. Мы же считали своим домом дирижабль и частенько по полтора, два месяца не спускались на землю. У нас ведь тоже хватало работы. Вот и после Испании мы решили забраться в бразильскую глухомань, в верховья реки Рио-Негру, чтобы спокойно там поработать.

Перелёт через Атлантику обошелся без приключений и вскоре, заглянув по пути в несколько городов Венесуэлы, мы прилетели в небольшой город Гранд Муиски, расположенный на правом берегу реки Рио-Негру в Бразилии, неподалёку от границы с Колумбией. Этот городок, в котором большинство жителей как раз и были индейцами из некогда многочисленного племени муиски, создавшего цивилизацию ничуть не хуже, чем у инков и ацтеков. Когда-то очень давно, а точнее в одна тысяча пятьсот двадцать пятом году, испанцы вторглись на их территорию, на плато Кундинамарка и фактически поработили это племя трудолюбивых ремесленников и земледельцев, которые не приносили человеческих жертв своим богам. Небольшая часть муиски ушла на юг, осела здесь и с тех пор тут образовался небольшой анклав муиски. Нас он привлек ещё и потому, что тут жил один весьма примечательный плантатор-испанец — граф с весьма примечательным для нас именем дон Педро Альмодовар.

Это был пожилой мужчина высокого роста, настоящий кастильский гранд, который счёл своей обязанностью защищать индейцев Амазонии и помогать им. В общем настоящая находка для нас. Врач по образованию, он купил здесь громадный участок земли, разбил плантации гевеи и действительно почти все свои деньги тратил на то, чтобы сделать жизнь индейцев хоть чуть-чуть легче. Он даже женился на индианке, дочери местного вождя муиски и теперь вождём племени стал его сын. Мы, едва наши люди добрались до этих мест, сразу же объяснили дону Педро, что ставим перед собой трудную задачу — выдернуть всех индейцев из каменного века и не дать им с одной стороны потерять свои корни, а с другой хотим ввести их даже не в двадцатый, а сразу в двадцать первый век. Дону Педро понравился этот план и он согласился стать проводником наших идей.

Ну, а его сын так и вовсе был счастлив, что нашлись такие белые люди, которые были готовы отстаивать интересы индейцев с оружием в руках. Более того, мы рассказали дону Педро и его сыну о том, что обладаем чуть ли не заоблачными познаниями в области медицины и хотим сделать индейцев своими учениками. Теперь вы понимаете, почему сегодня индейцы составляют двадцать четыре процента от общего населения обеих Америк? Мы не только не позволили их истребить чуть ли не окончательно, но ещё и создали все условия для того, чтобы они смогли наверстать упущенное, то есть стали развивать современную медицину, причём не нашу, земную, а валарскую, сначала там, а уже потом во всём остальном мире. Предприняли мы также и кое-какие другие шаги, но об этом я ещё скажу.

К лету девятьсот седьмого года в городке Гранд Муиски насчитывалось всего семнадцать тысяч индейцев, а в окрестных джунглях жило в небольших посёлках ещё тридцать две тысячи. Сегодня в же в этом городе живёт свыше двух с половиной миллионов индейцев, что составляет треть его населения. Ну, а тогда это был чистый, аккуратный городок с красивыми зданиями из красного кирпича, рядом с которым находился аэропорт. Погода стояла безветренная и нам ничто не помешало сделать над городком несколько кругов и снизиться. Вниз были спущены якоря, якорная команда включила буры, те ввинтились в землю и вскоре наш дирижабль опустился на высоту в пятнадцать метров. Вниз был спущен телескопический лифт и мы, наконец, смогли спуститься с его борта на землю. Вокруг лифта собралась большая толпа нарядно одетых индейцев, мулатов, негров и белых людей и как только я вышел из дверей лифта, то сразу же остолбенел, увидев девушку такой красоты, что даже растерялся.

Это была Алмира Альмодовар, дочь Мануэля, вождя племени муиски, ушедшего так далеко от родных земель, который быстро стал для нас Петровичем. Не видя перед собой больше никого кроме этой красавицы, я подошел к девушке, одетой в нарядное белое с красным платье, державшей в руках букет из орхидей, и сразу же принялся запинаясь и краснея от смущения говорить, что искал её во всех веках прошлого и будущего, а нашел здесь и сейчас, в настоящем. Минуты через две мы остались одни, так как дон Педро, глядя на меня, жестами велел все проваливать. Ну, а я, не придумав ничего лучшего, пригласил красавицу Алмиру подняться в небо и девушка, подумав, что я говорю иносказательно, она ведь была весьма образованной и читала пьесы Лопе де Веги, видя перед собой то бледнеющего, то краснеющего, что-то беспомощно лепечущего верзилу с выгоревшими на солнце волосами, согласилась. Через каких-то десять минут, поднявшись на лифте в авиационный ангар, я усадил в свою принцессу в "Орлёнка", так мы назвали наши десантные штурмовики.

Хорошо, что я выбрал для полёта самолёт-амфибию. Взлететь-то я взлетел легко, но не думаю, что смог бы посадить "Орлёнка" на такой короткой, всего сто пятьдесят метров, площадке. Алмира пережила полёт стоически, хотя всё же испугалась. Ну, а я показал ей, что уже имею достаточно хорошо управлять самолётом и во время полёта признался девушке в любви и попросил её руки и сердца. Не думаю, что она согласилась стать моей женой только потому, что мы летели на высоте в пять километров. Глаза принцессы, а она была ею не только формально, по имени, но и фактически, когда я шагнул к ней, сразу вспыхнули двумя тёмно-зелёными изумрудами. Через два часа полёта, хотя топлива хватило бы ещё часа на три, показав Алмире джунгли сверху, весьма величественное зрелище, надо сказать, я стал снижаться и посадил "Орлёнка" на воду с таким расчётом, чтобы выехать на берег в черте города.

Туда сразу же примчалась толпа народу и к нам вышел отец девушки, разъярённый, как ягуар, но её дед положил ему руку на плечо, что-то шепнул на языке муиски и тот сразу же успокоился. Прямо на берегу реки я попросил его выдать Алмиру за меня. Никаких возражений не последовало и на следующий же день мы расписались в местной магистратуре, но с первой же минуты уже почти никогда не расставались. Алмира в тот же вечер спросила меня:

— Ты правда искал меня в прошлом и будущем, Серхио?

— Да, — коротко ответил я улыбаясь ей и встал с кровати, чтобы принести в спальную два ментальных шлема, протягивая ей один, я сказал, — в будущее я уже не могу заглянуть, но сейчас ты сама увидишь, что такой красивой девушки на нашей планете ещё не было.

Первым делом я показал Алмире, как жили муиски до появления на плато Кундинамарка испанцев, а потом показал ей другие великие цивилизации Южной Америки с высоты птичьего полёта, не заглядывая в самые чёрные, зверские страницы их истории, связанные с человеческими жертвоприношениями и войнами. Алмире ещё не исполнилось восемнадцати лет, но она пошла в деда и отца, была высокой, прекрасно сложенной девушкой. Своей красотой она затмевала всех красавиц Старого и Нового Света, но при этом была боевой, чертовски отважной девушкой. Узнав, что я пришелец из далекого будущего, вселившийся в тело русского князя, она не испугалась, а скорее обрадовалась. Путешествие в прошлое её тоже ничуть не испугало, как и то, что я рассказал ей о том, почему мы отправились в прошлое Чуть ли не с первых же дней она стала моей помощницей и я обсуждал с ней все наши дела.

Не знаю, связано это с чем-либо или нет, но в ту ночь я наконец смог вместе с ней добраться до Валарии и это было наше самое большое достижение. Начиная с третьего августа одна тысяча девятьсот шестого года, мы начали самым наглым образом воровать у валаров знания, хотя эта планета и находилась от нас на огромном расстоянии. Для виртуального путешествия в прошлое расстояния не являлись помехой, так что историю Валарии и то, как валары докатились до откровенного разбоя, мы знаем очень хорошо. Тем не менее мы считаем валаров своими учителями по крайней мере в научной области, поскольку взяли у них не только всё самое лучшее, но и вообще очень многое и, в частности, компьютеры, точнее их архитектуру и систему программирования, включая, естественно весь производственный комплекс. Не смотря на то, что их компьютеры были намного лучше тех, которые изготавливались на Земле в нашем двадцать первом веке, наши компьютерщики их всё же весьма значительно изменили.

То обстоятельство, что мы наши Валарию вместе с Алмирой, сделало именно мою жену, а не меня, первопроходцем в этот чуждый нам и весьма зловещий и бессердечный мир. Вскоре она стала чуть ли не Вергилием, так как быстрее неё никто не мог достичь этой планеты, а через два года мою жену стали называть ещё и Матерью компьютерной техники, хотя она и не имела никакого отношения к компьютерам и к тому времени была просто матерью нашего сына. Хотя моя жена и получила прекрасное образование, она так и не стала учёным. Для неё самым важным делом были семья и дети, ну, и ещё Алмира полюбила боевые искусства, стала отличным коммандос и ей даже было присвоено звание полковника. Она была отличной охотницей и прекрасно разбиралась в травах, но всё же в первую очередь была любящей женой и прекрасной матерью.


Глава 13 Латиноамериканский пролог | Десант в прошлое | Глава 15 Чёрные гаучо и взрыв Тунгусского метеорита