home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 16

Попытка англичан помешать нам в Италии

О том, что произошло в Сибири, мы постарались растрезвонить на весь мир сами. Чуть ли не во всех синематографах мира крутили наш часовой фильм, рассказывающий о падении огромного метеорита на Землю и его взрыве высоко в воздухе. Это нужно было сделать пот потому, что очень уж на нас ополчились в Западной Европе и особенно в Великобритании. Того и гляди нас могли обвинить в том, что это мы устроили этот взрыв. Очереди в синематографы стояли чуть ли не по несколько километров. Ещё бы, ведь мы мало того, что передали их владельцам четыреста копий фильмов, так ещё и поставили им отличные кинопроекторы, звуковую аппаратуру и даже дизель-генераторы. Ну, и к тому же фильм был цветной, что и вовсе явилось для зрителей чуть ли не таким же шоком, как первый фильм братьев Люмьер. Кстати, так в девятьсот восьмом году началась эра цветного, широкоэкранного, звукового кино. Голливуд уже существовал, но в пику ему в России, в Крыму, неподалёку от Ялты была построена самая крупная и самая современная на тот момент киностудия. Вскоре такие же киностудии были построены в Аргентине, Бразилии и Венесуэле.

Среди нас, я имею ввиду бывших разведчиков и военных, имелось несколько десятков энтузиастов и кинематограф развил настолько бурную деятельность, что мне даже захотелось прикрыть эту лавочку. Главным образом потому, что эти деятели начали в первую очередь с того, что выпустили на экран "Звёздные войны" Джорджа Лукаса, причём содрали фильм один к одному. Звёзды российского театра откликнулись на призыв этих бессовестных жуликов и уже в сентябре месяце на экраны вышел фильм "Скрытая угроза", из-за которого тысячи деревенских мальчишек в лаптях бегали, размахивая палками, покрашенными извёсткой с синькой в голубой цвет. Вообще-то надо сказать, что всякие инопланетные существа в русских "Звёздных войнах" выглядели всё же намного симпатичнее и органичнее, а спецэффекты были настолько реалистичными, что публика то и дело вздрагивала и вскрикивала. Как по мне, лучше бы они отсняли заново "Войну и мир", но это был второй российский блокбастер.

После того, как европейские зрители посмотрели цветной, научно-популярный фильм продолжительностью в один час, в течение которого никто из зрителей не покинул зал, было немудрено, что они даже во время небольших перерывов, когда киномеханики меняли катушку с фильмом, не вставали с кресел, когда в кинотеатры поступил кинофильм "Скрытая угроза". Этот фильм покорил зрителей на всех континентах, но в странах Западной Европы его смотрели с особым ощущением. Юный Энакин Скайуокер ассоциировался у всех с Россией, а вот король Эдуард VII со зловещим тёмным повелителем ситхов Дартом Сидиусом. Фильм "Скрытая угроза" произвёл намного большее впечатление, чем документальная лента "Взрыв Тунгусского метеорита". Ольга Гзовская в роли Падме Амидалы была ничуть не хуже Натали Портман, а как на мой взгляд, так намного убедительнее неё сыграла свою роль. Ох, уж, мне эта великая волшебная сила искусства! Европейские зрители приняли всё за чистую монету.

Возле всех кинотеатров царило столпотворение и дело дошло даже до того, что кинопроекторы устанавливались в оперных и других театрах. Увы, но подавляющее большинство зрителей почему-то подумало, что все эти космолёты и световые мечи существуют в действительности и они имеются на вооружении армии Российской империи, хотя в титрах и было сказано, что фильм фантастический. Хорошо, что вскоре на экраны вышел ещё один русский исторический блокбастер — "Война и мир". Фильм снимался чуть более года и получился ничуть не менее грандиозным, чем у Бондарчука. В основном из-за того, что его режиссёр доподлинно знал, как всё происходило на самом деле. Европейская публика и на него ломилась толпами, вот только почему-то газетчики уловили в двух этих фильмах какой-то тайный смысл и разразились целым шквалом статей о "скрытой русской угрозе" просвещённой Европе.

Ну, а потом была "Атака клонов", которая вышла на экраны как раз в канун Рождества. Публика наконец поняла, что это фантастические фильмы и облегчённо вздохнула, а вместе с тем напряглась и замерла в ожидании, так как в самом конце фильма был показан клип, рассказывающий о том, что вскоре на экраны выйдет фильм "Месть Ситхов". Как раз в этот момент мы столкнулись с одним весьма неприятным обстоятельством. Как всегда в подобных случаях, я подробно рассказал в прессе о надвигающейся катастрофе, на этот раз предупредив, что в Италии, в Мессине, произойдёт просто чудовищное по своей разрушительной силе и количеству жертв землетрясение.

Вот тут-то мы и столкнулись с мощнейшей акцией противодействия. О надвигающейся беде было сообщено заранее, ещё первого декабря девятьсот шестого года и уже через трое суток буквально во всех крупных газетах Италии появилось множество статей, в которых опровергалось наше сообщение. Десятки учёных-сейсмологов, которых и учёными-то назвать нельзя, доказывали, что после землетрясения в Калабрии ждать второго землетрясения по соседству, в Мессинском проливе просто глупо и никакой катастрофы не произойдёт, а князь Горчаков возомнил себя чуть ли не мессией. Ну, с этим я был полностью согласен, хотя нас, мессий, было на тот момент гораздо больше, чем эти господа себе представляли. Мы снова опубликовали своё предостережение и опять-таки нас стали обвинять чуть ли не во всех смертных грехах. А тем временем не смотря на то, что мы назвали число жертв, свыше двухсот тысяч, и при этом будут почти полностью разрушены города Мессина и Реджо-Калабрия, а вместе с ними ещё двадцать два населённых пункта, никто даже и не собирался эвакуироваться и мы решили действовать.

В район землетрясения были заблаговременно направлены транспорты с продовольствием, множеством палаток и полевых кухонь, но им навстречу вышли военные корабли Великобритании и Италии. Русский военно-морской флот также направился в район будущего бедствия. Все транспортники шли под российским флагом, а потому применять против них силу англичане и итальянцы побоялись, но последние принялись делать громкие заявления о том, что никакая помощь Италии не нужна. Ситуация складывалась крайне неприятная и потому я приказал срочно загрузить второй супердирижабль, который уже был построен и проходил ходовые испытания и в середине декабря мы вылетели в Италию. Двадцатого числа мы уже были на месте и столкнулись с вопиющим безобразием, вместо того, чтобы эвакуироваться, итальянцы готовились праздновать Рождество, но мы испортили им праздник.

Сначала мы спустились на высоту в триста метров и, кружа над городами и деревнями, стали через мощные громкоговорители взывать к разуму итальянцев. Увы, но это не возымело никакого действия и даже более того, карабинеры стали стрелять по нам из винтовок и даже пулемётов. Мы поднялись вверх и открыли массированный ответный огонь из всех орудий, вот только стреляли мы светошумовыми снарядами, взрывавшимися на высоте в сто метров. Грохоту от них было много, огненные шары слепили глаза, но никакого вреда, если не считать того, что кто-то обделался со страху, от них не было. После этого мы спустились и я обратился к итальянцам с такими словами:

— Тупые ослы, немедленно собирайте вещи и покидайте свои жилища. Даю вам на это трое суток, после чего, не дожидаясь землетрясения мы разбомбим ваши города.

В знак того, что мы настроены очень серьёзно, с борта дирижаблей вылетели наши штурмовики и действительно положили по несколько бомб там, где они не могли причинить никакого вреда. После этого самолёты полетели в сторону военных кораблей Италии и Великобритании, рядом с которыми они тоже сбросили авиабомбы, а потом вымпелы с приказом немедленно высадить на берег спасательные команды, иначе мы утопим все корабли до единого, а всех, кто попытается спастись вплавь или на шлюпках, расстреляем из пулемётов. Хотя англичане и установили на своих линкорах некоторое подобие зенитной артиллерии, та была бессильна против нашей быстрокрылой, манёвренной авиации. При этом не стоит забывать и о том, что за штурвалами сидели опытные асы, а не какие-то там салаги. Пусть и со скандалом, нам всё же удалось заставить итальянцев покинуть опасные районы. В порты Мессины и Реджо-Калабрии стали один за другим входить транспорты и выгружать огромное количество уже загруженных под завязку грузовых автомобилей.

Англичане хотели было смыться, но мы буквально силой заставили их принять участие в спасательной операции. Таким образом нам удалось сформировать интернациональный спасательный отряд, который вплоть до поздней ночи двадцать седьмого декабря помогал итальянцам обустроиться в палаточных лагерях. Хорошо, что в Италии не бывает холодных зим. Народа мы направили в Италию много и это были опытные парни, а потому дисциплину они установили жесточайшую. Лагеря были разбиты на улицы и кварталы заранее, мы ведь имели точные карты местности, сделанные на основе фотосъёмки, а потому люди могли не беспокоиться о своём имуществе. Всё самое ценное рабочие отряды успели вывезти. Даром что ли мы направили в эти районы Италии столько грузовых автомобилей.

Англичане попытались было проверить наших парней на прочность, но те вырубали их с первого же удара и жители туманного Альбиона быстро успокоились, но всё же злорадствовали. Они почему-то уверовали в то, что никакого землетрясения не произойдёт. Мы же, зная, как всё будет, подготовились заранее к тому, чтобы всё заснять на киноплёнку. Ровно в пять часов утра на обоих дирижаблях, были включены мощные прожекторы, которые осветили два полностью обезлюдевших города, а в пять часов двадцать минут подземная стихия нанесла свой удар. Самым страшным зрелищем была волна пятнадцатиметровой высоты, нахлынувшая на берега Апеннинского полуострова и Сицилии, но и вид того, как рушились дома, тоже был очень впечатляющим. Довольно сильный толчок вызвал на несколько минут панику в лагерях беженцев, но та вскоре сменилась ликованием и итальянцы бросились целовать руки своим спасителям.

В десять часов утра в порты снова вошли транспортники и с них стали сгружать на берег бульдозеры, экскаваторы и подъёмные краны, после чего началась расчистка завалов. Ну, а через трое суток пришли новые транспортники, с борта которых стали сгружать строительные материалы и сборные щитовые домики, чтобы итальянцы могли пережить последствия землетрясения. Это был дар Российской империи итальянскому народу. Английские военные моряки были отпущены из района бедствия и тут же смылись, снова обидевшись на нас, зато итальянские остались, но лишь потому, что король Италии Виктор Эммануил III наконец опомнился и отдал соответствующий приказ. Наши люди работали в зоне землетрясения до самой весны и многие парни даже женились на итальянках, что давно уже стало для нас нормой. Не я один был такой. Большинство моих друзей брали себе в жены девушек из Соединённых Штатов, стран Латинской Америки, Испании и вот теперь очередь дошла и до Италии.

В этом плане мы, конечно, больше всего пограбили страны Латинской Америки и лично мне было радостно видеть, как очаровательный, пылкие креолки влюблялись в русских парней или кавказских джигитов. Один мой старый друг, который был когда-то соседом по даче, полковник авиации в отставке, происходил родом из терских казаков. Дед Ивана Матвеевича Фомина, был станичным атаманом станицы Наурской, той самой, которая прославилась в далёком одна тысяча семьсот семьдесят четвёртом году тем, что небольшой отряд казаков, женщины и старики отстояли свою станицу во время первой турецкой войны. Против них тогда выступила почти десятитысячная армия, но обломала себе зубы. Наурские казачки не испугались и бились с этим воинством не только отважно, но и умело, отбив в первый день несколько приступов, но вскоре пороха осталось всего на один пушечный заряд и на следующее утро произошло то, что иначе, как чудом не назовёшь.

Казаки, а их было всего ничего, несколько десятков, поставили пушку с вкаченным в неё ядром перед мощными дубовыми воротами, затем распахнули их и меткий канонир, казак Перепорх, сноровисто навёл пушку на высокий холм, прямо на шатёр крымского калги. Грянул выстрел и ядро, влетев в шатёр, наделало большого переполоха, убив любимого племянника крымчака, но вовсе не это привело войско, состоявшее из кабардинцев и ногайцев в ужас, а то, что из ворот выбежала большая толпа казачек, вооруженных косами. Да, я не раз и не два наблюдал за тем, как это воинство убегало от стен станицы Наурской, объятое ужасом. После этого долго рассказывали о том, как Кабарда пошла воевать, да не управилась с казацкими бабами. Ну, а Иван Матвеевич как раз и был прямым потомком тех казаков и даже родился в Наурской. Когда я предложил ему стать членом нашей команды, он согласился сразу, узнав, что ему ещё придётся повоевать сидя за штурвалом реактивного самолёта.

Когда настало время сделать свой выбор, Иван решил вселиться в тело старшего брата своего деда, восемнадцатилетнего казака Григория Фомина, готовившегося к воинской службе, но погибшего в начале лета девятьсот пятого года от рук шести абреков, перебравшихся через Терек. На этот раз им уже не удалось застать молодого сына атамана станицы врасплох, тот завалил четверых меткими выстрелами из винтовки, а ещё двоих зарубил шашкой. Так на шестерых бандитов на Кавказе стало меньше, а молодой казак, на вопрос, как же он сумел устоять перед шестью матёрыми абреками, спокойно ответил:

— Дурное дело не хитрое, батя. Зря что ли ты учил меня из винтовки стрелять и рубиться? Вот видишь, твоя наука впрок пошла.

Да, всё именно так и было. Иван ведь хотя и был казаком по крови, толком даже не знал, с какой стороны нужно подходить к коню. Это же не реактивный "Миг-27". Зато Григорий хорошо знал казацкую науку, был отличным снайпером и умел рубиться ничуть не хуже любого горца. Теперь он вместе с девятью казаками, также родом из станицы Наурской жил в эстансии, но отличился не этим, а тем, что в него влюбилась испанская идальга, настоящая графиня, Милагрос де Вака. Сначала красавица-контесса повелась на Гришкины самолёты, их у него было два, новая модель десантно-штурмового "Орлёнка" и спортивный, пилотажный "Стриж", на котором этот разбитной парень, далеко не красавец, закладывал умопомрачительные виражи. Ну, а потом, когда эта девушка узнала Гриню поближе, испанка просто бредила небом, то влюбилась уже в него самого. В небо же они оба были влюблены просто до умопомрачения.

Наша жизнь была очень интересной, хотя её иногда просто переполняли различные неожиданности и одна из них случилась, когда в конце января я вернулся на полуостров Вальдес. Он уже стал самым строго охраняемым местом на всей планете и попасть туда можно было только по специальным пропускам. Рядом с городом Марина-дель-Россо уже были к тому времени построены гигантские верви. Это были бассейны шириной в двести, длиной в тысячу двести пятьдесят и глубиной в сорок метров. Вокруг каждого были возведены четырёхэтажные цеха высотой в пятьдесят метров, перекрытые полуцилиндрическими крышами, под которыми ходило по шесть громадных мостовых кранов. Всего таких цехов было построено двенадцать штук и они были предназначены для строительства самых больших кораблей, которые когда-либо бороздили океанские просторы в двух реальностях нашей планеты.

Благодаря механическому, гиперзвуковому осциллятору конструкции Николы Теслы, мы могли получать наноматериалы с уникальными свойствами. В том числе и суперцемент, который после схватывания был более, чем втрое прочнее стали, но только потому, что в него вводились особые присадки и он заводился не на воде, а на специальной жидкости, что значительно упрощало как проектирование, так и само строительство кораблей. Когда ты знаешь, что плита из фибробетона, приближающегося по твердости к сапфиру, толщиной сорок миллиметров имеет прочность точно такой же плиты толщиной в полтора метра, инженер-конструктор как-то проще смотрит на многие вещи. Когда я летел в Аргентину, то мне уже было известно о новых марках фибробетона и я считал, что дело сделано. В том смысле, что по этому поводу меня уже никто не побеспокоит, однако нет, наши кораблестроители вызвали меня, причём весьма резким тоном.

Совершенно не понимая, зачем понадобился им на этот раз, я отдохнул за время полёта. Как бы это дико не звучало, но в Мессине я занимался по большей части тем, что сидел за рычагами мощного гусеничного бульдозера, который мы привезли с собой на дирижабле и всё потому, что был далеко не самым квалифицированным специалистом. Так, подай принеси. Там же нужно было не разговоры разговаривать, а делом заниматься, расчищать площадки под строительство. Прямо с борта дирижабля я отправился на судоверфь, в большой зал заседаний, где на столах стояло множество макетов кораблей. Все они были судами с очень большим, просто огромным дедвейтом. Осмотрев их по очереди, я почесал затылок и спросил:

— Мужики, ну и зачем я тут нужен? Вы, как я посмотрю, уже и без меня эвон сколько корабликов понаделали.

Наш главный судостроитель, граф Алексей Зотов, который в прошлом был академиком и ведущим учёным в области судостроения, широко улыбаясь подошел ко мне поближе. Теперь это был высокого роста шатен, прекрасный кавалерист, который мог трагически погибнуть во время восстания в Польше. Хлопнув меня по плечу, он весёлым голосом сказал:

— Выбирай, что мы будем строить.

Всё так же весело кто-то добавил:

— Серёжа, мы ведь много чего можем теперь себе позволить, да только в этом деле помимо нашего желания есть ещё и пределы целесообразности, а вот тут, голубчик, уже тебе нужно принимать окончательное решение. Ну, а мы сделаем так, как ты прикажешь. Не обессудь, но это наше общее решение. Ты парень технически грамотный, много чего в жизни повидал. Говорят, что даже на американском авианосце со своими друзьями плавал и что-то там умудрился у нашего бывшего врага разузнать.

Что правда, то правда. Однажды, находясь в Америке под видом журналистов из Австралии, мы действительно доплыли на авианосце "Энтерпрайз" до Майями. Руководство ВМС США активно заигрывало с прессой и пригласило три с лишни десятка журналистов на борт этого авианосца, на палубе которого была нарисован знаменитая в наше время формула — Е=MC«. Ещё тогда я был очень удивлён его небольшими размерами и меня поразило, что пилоты тем не менее как-то умудрялись садиться на его взлётно-посадочную палубу. В те годы мне доводилось видеть супертанкеры длиной почти в пятьсот метров и я ещё тогда подумал, почему бы не сделать авианосец катамаран или даже тримаран? Ну, а когда мы стали задумываться над этим всерьёз, я спросил уже наших судостроителей, что они думают по этому поводу и они ответили, что если у них будут такие конструкционные материалы, из которых строили свои космические корабли валары, то это вполне реально и вот настал момент, когда уже у меня спрашивали, какие корабли строить. Немного подумав, я спросил:

— Мужики, какой самый большой корабль вы можете построить? Насколько мне помнится, большие корабли строить опасно из-за того, что они могут переломиться на волне пополам. Не хотелось бы мне увидеть такое. Это будет пострашнее катастрофы "Титаника".

Граф Зотов громко расхохотался и успокоил меня:

— Забудь про это, Серёженька. Сегодня мы имеем конструкционные материалы такой прочности, что им позавидуют даже валары. Поэтому, парень, мы можем спокойно построить судно длиной девятьсот метров, а вот шириной я не стал бы увлекаться, так что хватит и ста метров. Обтекаемость будет лучше, хотя с другой стороны судно с плазменной рубашкой Теслы, которая полностью устранит трение и к тому же не даст корпусу обрасти ракушками, может быть вдвое шире, но лучше всё же не увлекаться габаритами. Сказать почему или ты всё-таки сам догадаешься, дружочек мой?

Кивнув, я с улыбкой ответил:

— Лёша, я помню, что минимальная ширина Босфора семьсот метров, но полагаю, что авианосец-тримаран с общей шириной подводной части в четыреста пятьдесят метров через него сможет пройти.

— Мы всё просчитали, Серёжа, и можем с уверенностью сказать, что сможем провести через Босфор многокорпусное судно общей шириной в пятьсот двадцать метров на уровне ватерлинии, но только при условии, если его осадка не превысит восемнадцати метров. — Ответил мне академик и с улыбкой добавил — Тогда ширина его палубы может достигать и семисот метров, но, как ты сам понимаешь, это будут не авианосцы, а плавучие заводы, которые мы отгоним в Россию.

Вот теперь мне стало всё понятно. Мои друзья просто не решались отдать приказ на строительство сверхбольших судов. Они решили переложить всю ответственность на меня и я, видя, что они замерли в ожидании, весёлым голосом воскликнул:

— Ребята, так в чём дело? Стройте самые большие суда, какие только сможете втиснуть в свои доки! И вот что ещё, делайте их однотипными и стройте с таким расчётом, чтобы отслужив своё, как военные, они превратились в супертанкеры и рудовозы. Вы же будете строить их с теми английскими гидрореактивными двигателями?

Обрадованные судостроители тут же бросились обнимать меня и один из них, тряся меня за плечи, чуть ли не прокричал сзади:

— Разумеется, Серёга! Зачем нам мучиться с винтами, когда мы можем оснащать наши суда куда более мощными приводами.

У моих друзей уже всё было готово и через несколько минут в зал вкатили столы, на которых стояли макеты как раз именно таких судов, о которых я говорил. Это были авианосцы-тримараны, которые несли на себе аэродром длиной в тысячу двести и шириной в шестьсот метров, а также сдвоенные, шестикорпусные тримараны. На них стояла "площадка" шириной в семьсот метров и длиной в два километра двести метров, над которой возвышался здоровенный заводской корпус, а точнее целый завод, но это суперсудно предназначалось для проводки в Чёрное море. На Балтику поплывут заводы размером полтора на три с половиной километра. Впоследствии, когда эти заводы насытят российскую армию самым современным оружием и военной техникой, они будут разобраны и перевезены на берег, а освободившиеся суда станут плавать по всем морям и океанам.

Только после этого мне, наконец, показали, каким будет огромный подводный катамаран, с борта которого наши подводники будут поднимать со дна моря сокровища. Правда, теперь уже с помощью телеуправляемых роботов. Меня поразили его размеры. Длина двести семьдесят метров, ширина двести десять, а диаметр двух сигар, соединённых массивной перемычкой — пятьдесят. При это его рубка имела в высоту целых шестьдесят пять метров, а перископ и шноркель могли выдвинуться на высоту в сто двадцать. Как мне сразу сказали, идя в море не перископной глубине, этому подводному крейсеру даже в самый сильный шторм не будет страшна никакая качка. Следующий макет тоже был подводной лодкой, но уже тримараном, подводным танкером, предназначенным для перевозки авиационного топлива и бензина. Помимо этого наши судостроители собирались строить ещё и суда на подводных крыльях, быстроходные ракетные крейсеры, а также гигантские экранолёты, которые отвоевали у лётчиков, сказав им так: — "Раз на этой штуковине есть якоря, значит это корапь, а не ераплан, а потому брысь от нашего любимого детища!"

Ну, наши авиастроители усмехнулись и ответили им тем, что спроектировали самолёт даже побольше, чем была когда-то "Мрия". У того аэроплана длина была восемьдесят четыре метра, так они взяли и замахнулись на целых сто шестьдесят. Размах крыла они увеличили с восьмидесяти до ста восьмидесяти метров, а вместо шести огромных двигателей собирались поставить на него двенадцать. По их прикидкам этот летающий монстр сможет взять на борт семьсот пятьдесят тонн груза и будет летать со скоростью тысяча двести километров в час. И всё благодаря валарам с их продвинутыми технологиями в области космического кораблестроения. Строить точно такие же космические корабли и летательные аппараты, какие имелись у них, мы пока что не могли, но и они появились в виде прототипов как раз к тому времени, когда нам пришлось в срочном порядке отправляться домой, чтобы не дать разгореться войне в Европе, которую всё же ошибочно называют Мировой войной. Кроме европейских стран в ней ведь по сути дела больше никто не участвовал.

В одна тысяча девятьсот девятому году нашим производственникам удалось совершить ещё один научно-технический подвиг, они сумели запустить в производство такие компьютеры, о которых мы когда-то не могли даже и мечтать. Нет, в то время в мире уже производились куда более мощные суперкомпьютеры, но наши компьютерщики запустили в серию самые обычные "писюки", точнее ноутбуки, а вместе с ними ещё и цветные телевизоры с плоскими экранами. Правда, у них самый большой размер имел диагональ всего лишь девяносто сантиметров. Зато нотики были просто громадными, целых шестьдесят сантиметров. Через три недели после того, как я вернулся со своей семьёй и моими помощниками в Аргентину, ставшую к тому времени для меня чуть ли не родной, меня затащили к себе компьютерщики и показали мне первый ноутбук. Боже, как же я радовался видя, что все программы на нём и весь интерфейс были полностью роскоязычными. Это показалось мне просто каким-то чудом и я был донельзя счастлив и горд за Россию. "А вот хрен вам всем в грызло! Будете теперь все учить русский язык, если не хотите оказаться за бортом прогресса!" — мысленно воскликнул я тогда.

Каюсь, всё именно так и было, а потому прошу не судить меня слишком строго. Это сейчас, когда русских на планете свыше шестисот миллионов, даже больше, чем китайцев, мне не стыдно за Россию, а были ведь такие времена, когда наш великий народ был подвергнут самому настоящему геноциду. К счастью в новой истории этого не случилось и китайцев не стало почти полтора миллиарда только потому, что уже в тридцатые годы они сравнялись по уровню жизни и образования с русским народом, а он был самым высоким как раз именно в Российской империи. Ну, вот, я опять слегка забежал вперёд. Простите старика Бога ради. Так уж вышло, что я писал эту книгу на протяжении пяти последних лет, а когда закончил, то моя правнучка, прочитав её, отказалась что-либо редактировать, сказав мне: — "Дедуля, пусть все тебя узнают таким, какой ты есть на самом деле. Ты ведь у нас совсем не постарел и по-прежнему молод душой."

Грешен, так оно и есть. Смешно сказать, но я и в пятьдесят шесть лет, словно пацан какой-нибудь, однажды смастерил себе рогатку и стрелял из неё, правда, не по воробьям, а по огурцам, пристроенным на заборе. Ну, и, естественно расхондокал окошко Ваньке Фомину, тот пришел ругаться, а потом не выдержал, и хотя был старше меня на целых семь лет, тоже стал стрелять вместе со мной и расхондокал вторую шибку. А что? Всё нормально, он же тоже был старым перцем, но только не старпёром с вечно кислой мордой. Мы с ним иной раз такой гай-гуй закатывали, что дым коромыслом стоял и сажа хлопьями летала. Меня моя Алочка только за то и любила так сильно, что я всегда был молод душой. Правда, за моё раздолбайство всё же частенько поругивала. Она же выросла практически в джунглях и уже одно это с детства заставляло её ко всему относиться серьёзно. Или вы думаете индейцев просто так называют мудрыми? Нет, именно потому, что они ближе кого-либо к природе, а та всех людей настраивает на серьёзный лад.

Вообще-то все наши старики, став снова молодыми парнями, некоторые даже слишком молодыми, очень быстро помолодели душой и забыли про то, что у каждого за плечами была длинная и, порой, полная опасностей жизнь. Уж на что Беркут был серьёзный мужик, так и он вместе с тремя своими дружками умудрялся подбить Петра Аркадьевича и, о, ужас! Самого государя-императора на такие мальчишники подальше от чужих глаз, что мне в это даже не верилось. Правда, на царя это всё же не очень-то повлияло. Признаться честно, он был в нашей команде самым слабым звеном. Впрочем, он числился в ней лишь формально. Мы ему ведь так никогда не рассказали о том, откуда взялись такие умные. Зато как только цесаревич Алексей стал государем-императором, то не смотря на весьма юный возраст, выждав тройку лет, мы рассказали ему обо всём. Ему тогда уже исполнилось шестнадцать, но зрелости его суждений могли позавидовать и шестидесятилетние.

Впрочем, давайте всё же вернёмся в конец февраля девятьсот шестого года. Довольный и радостный, я вернулся в своё летающий дом прижимая к груди ноутбук. В него было загружено несколько десятков программ и я хотел поскорее начать изучать их. Николенька тащил здоровенный баулище со всяческой периферией. Ну, каждому из членов нашего штаба досталось по новому нотику, так что едва вернувшись домой, мы тут же разбежались по своим квартирам. Да, надо сказать, что опытным компьютерщиком я так никогда и не стал, иначе мне не пришлось бы уже через каких-то три месяца покраснеть, как маков цвет, когда Николай Милутинович срочно вызвал меня в Нью-Йорк и вид у него при этом был жутко торжествующим.

Ещё бы ему не торжествовать. Когда я вошел в его кабинет, то после того, как Никола Тесла рассказал мне о том, что он сумел соединить ментальный шлем для виртуальных путешествий со своим ноутбуком, а они были доставлены каждому из наших учёных, меня даже жар охватил. Дальше было ещё хуже. Уже через каких-то пять минут Никола сказал, что то же самое мы могли бы сделать и в двадцать пятом веке и тогда нам не пришлось бы рисовать валаров и их технику в альбомах, чтобы потом закачать их в темпоральное информационное поле. Н-да, шок я при этом испытал просто колоссальный. Ну, как говорится, история не знает сослагательно наклонения если ты, конечно, не отправляешься в прошлое, как это сделали мы. Теперь нам отправляться в прошлое в прямом смысле этого слова не было никакой нужды, зато во время всех последующих виртуальных путешествий мы имели возможность снимать прекрасные видеофильмы о самых великих людях нашего прошлого.

Ну, а наши кинематографисты так и вовсе обнаглели и стали вставлять эти видеоролики в свои фильмы, чем повторили сюжет одной фантастической повести. Особенно разгуляться им не давали, но кое что они всё же сняли и некоторые фильмы специально по моему заказу. На религиозные темы. Правда, они довольно долго лежали на полке дожидаясь своего часа. Так что если кто-то считает, что в фильмах "Моисей", "Иисус Христос" и "Пророк Магомед" снимались актёры, тот очень сильно ошибается. Все они были сняты с натуры, а то, что изображение безукоризненное, следует отнести вовсе не к качеству киноплёнки и кинокамер. Все эти фильмы вышли в прокат только после окончания Мировой войны, которую я, по старой привычке, называю Первой мировой, хотя Второй мы не допустили.


Глава 15 Чёрные гаучо и взрыв Тунгусского метеорита | Десант в прошлое | Глава 17 Строительство больших кораблей и шпионские дела