home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 1

Предчувствие войны — последний год мира

Летом одна тысяча девятьсот пятнадцатого года стало окончательно ясно, что Европа сошла с ума. Одно хорошо, мы всё же сумели отсрочить начало войны на год и ещё думали, что у нас есть возможность вообще не допустить её, но переоценили свои силы. Если ещё в мае обстановка в Европе имела видимость вполне мирной, то уже в июне все резко изменилось. В средствах массовой информации главных противоборствующих сторон началась война компроматов. В газетах стали расписывать, какие зловещие планы вынашивают Германия, Австро-Венгрия и Османская империя. Газеты, радио и телевидение Франции и Великобритании, вместе с примкнувшими к ним Ирландией, Бельгией, Голландией и Люксембургом, обвиняли Германию и её союзников в том, что построив огромный новый военный флот и проведя модернизацию всех старых, судов, превратив в мощные линкоры океанские пассажирские лайнеры с непробиваемыми бортами из финабена, эта страна намерена оттягать английские, французские и бельгийские колонии, не говоря уже стремлении оккупировать большую часть Европы и установить в захваченных странах новый порядок по типу латиноамериканского, но только с целью грабежа.

Начались бурные славословия в адрес России, мол, какая она великая и могучая и какие подлые её ближайшие соседи, которые хотят расчленить эту страну. Обвинения были достаточно серьёзные, ведь согласно данным британской и французской разведки Германия намеревалась "отвоевать" себе Польшу, Белоруссию, северную часть Украины, Финляндию и дальше "шпарить" по линии Брест — Москва до Волги. "Верный цепной пёс тевтонов", так стали называть Австро-Венгрию, должен был отхватить себе Южную Украину, Крым, Бессарабию и Ростовскую губернию. Турция, естественно, зарилась на весь Северный Кавказ, Туркестан, Поволжье и Урал. Самое пикантное заключалось в том, что так оно всё и было. Помимо этих ценных приобретений Союз Империй разделил всю остальную Европу, а также весь мир, но только мысленно. Об этом всего лишь мечтали лишь некоторые государственные деятели, но только не военные.

Планы военачальников Союза Империй были гораздо скромнее — блокада России в Северной Атлантике, на Балтике и на Чёрном море, оккупация всего лишь северной части Франции, морская блокада Великобритании, а также передел африканских владений, да и то без Алжира и Марокко. Ну, и ещё Турция мечтала разделить с Австро-Венгрией Балканы, вышвырнуть англичан из Малой Азии, а также отобрать у России Аджарию и Азербайджан. Не зная, чем занимались мы, правители этих стран, глядя на то, что в Российской империи о военных приготовлениях думают в последнюю очередь, вынашивая хищнические планы, стремились привлечь её на свою сторону. В ход пошли самые дешевые трюки начиная с того, что Россия это великая мусульманская страна и она не должна стоять в стороне от проблем мусульманского мира. Немцы приводили десятки примеров того, как они столетиями помогали России, но при этом старательно избегали о многих печальных страницах прошлого. То же самое делали французы и англичане, но в памяти русского народа были ещё очень свежи воспоминания о крымской войне, в которой Англия, Франция и Турция выступили единым фронтом.

Прекрасно понимая, что русские может быть и обладают на удивление загадочной душой, но всё же не конченые дураки, обе враждующие стороны куда большее внимание уделяли войне компроматов. Из архивов извлекались донесения разведчиков и подмётные письма, но куда большее впечатление производили кадры, отснятые шпионами, которые наглядно доказывали, что противник готовится к большой войне и вооружается, как в последний раз. Добрая половина кинолент была снята нашей разведкой, так что всему тому, что показывали в кинотеатрах на большом экране, а также дома на экранах телевизоров, можно было верить. Война компроматов сразу же набрала просто невиданные обороты и каждая из сторон предрекала противнику гибель. Французы с пеной у рта кричали, что они не допустят блиц-крига и что швабов непременно остановит Северный Оборонительный Вал, после чего Антанта перейдёт в наступление. Немцы же, в свою очередь, говорили, что второго Наполеона Франции отныне не видать, как собственных ушей, как не видать и победы над Германией.

Обе стороны создали две мощнейшие линии оборонительных сооружений, между которыми пролегла печально знаменитая Аллея Войны шириной от тридцати до семидесяти километров. Напротив Северного Оборонительного Вала располагалась Оборонительная Линия Гинденбурга. Сама граница по сути дела не была укреплена, так как стратеги обеих противоборствующих сторон прекрасно понимали, что на линии соприкосновения строить оборонительные сооружения не имеет никакого смысла. Грядущая война грозилась стать мобильной и потому требовалось место для манёвра. Вот потому-то и образовалась эта пресловутая Аллея Войны, полностью поглотившая собой такого карлика, как Люксембург. Это крохотное государство после недолгих колебаний приняло предложение Антанты о защите, как и королевство Нидерландов, так как обоим были обещаны колонии и концессии в Африке и Азии. Что с одной, что с другой стороны за пять лет были построены укрепления просто колоссальной мощности, а лежащая между ними Аллея Войны по замыслу Великобритании, главного идеолога и поджигателя войны, должна была сначала связать, а потом перемолоть живую силу Германии.

Выкачивая из колоний ресурсы, две враждебно настроенные военные машины постоянно укрепляли свою как атакующую, так и оборонительную мощь. В Германии с самого начала было принято решение вести войну не столько на полях сражений в Европе, сколько в Мировом океане и потому немцы при помощи Австро-Венгрии и Турции построили громадный экспедиционный военно-морской флот, который базировался на Балтике, в Данциге, на острове Рюге и в Киле, в Северном море, на острове Фёр, в Средиземном море, в Стамбуле, Измире и Искандеруне, в Германской Юго-Западной Африке, в Германской Юго-Восточной Африке, в Германской Новой Гвинее, а также на Маршалловых островах. Германский военно-морской флот теперь был разбит на мощные эскадры, в состав которых входило пять-семь авианосцев, до пятнадцати громадных линкоров с огромным радиусом действия, два десятка крейсеров и до трёх десятков больших десантных кораблей с танками на борту.

Коалиционная армия Союза Империй была смешанной. Адмиралы и капитаны боевых кораблей были преимущественно немцами, их экипажи на половину состояли из турецких моряков, самолёты пилотировали преимущественно немцы, австрийцы и венгры, они же управляли танками, а вот десант на девяносто процентов состоял из турецких солдат под командованием немецких, австрийских и отчасти турецких офицеров. Немцы поставили под ружьё даже негров из колоний, но при этом крайне косо смотрели на славян и в экспедиционных корпусах их практически не было. Германия и Австро-Венгрия на протяжении добрых восьми лет вооружались сами и вооружали Турцию. Благодаря тому, что на той территории Турции, которая в наше время называлась Ираком в одна тысяча девятьсот седьмом году немецкими геологами была найден нефть, Союз Империй мало того, что не испытывал в ней никакого недостатка, так ещё и создал огромные стратегические запасы.

Хватало нефти и у Антанты, так как англичане нашли нефть в Кувейте и также пробурили огромное количество скважин. В стратегическом плане ответ Антанты был практически во всем аналогичен на просторах Мирового океана и отличался лишь тем, что эта военная коалиция имела больше авианосцев — пятьдесят два авианосца против сорока семи авианосцев Союза Империй. Однако, немецкие самолёты были всё-таки получше, чем английские и французские. Особенно хороши у немцев были их двухмоторные торпедоносцы "Donnerndepfeil" и штурмовики "Schwarzblitz". К тому же немецкие авианосцы были больше и брали на борт до восьмидесяти боевых самолётов. Зато сухопутная группировка Антанты была больше, что и понятно, ведь её людские ресурсы были куда как больше. Чего стоили одни только двадцать семь дивизий зуавов, уже переброшенные во Францию и жаждавшие заняться грабежами и насилиями в Германии.

Если смотреть на Первую мировую войну с такой позиции, то она действительно грозилась стать мировой. Тихое остервенение обеих сторон, выплеснувшись в эфир и на бумагу, мигом достигло небывалого накала. Один за другим на экраны выходили псевдопатриотические фильмы, в которых Союз Империй чихвостил в хвост и гриву Антанту и наоборот, причем на помощь благородным воинам обязательно приходили совершенно дикого вида казаки с бородами чуть ли не до колен, которые скакали верхом на громадных тяжеловозах, в одной руке держали шашку длиной с оглоблю, а во второй ведёрный, дымящийся самовар. Весьма показательный пример отношения просвещенных европейцев к своему дикому восточному соседу.

Во всей этой истории Турции была отведена роль поставщика пушечного мяса для экспедиционных военно-морских эскадр. Кайзеровская Германия и Австро-Венгрия вооружили эту страну буквально до зубов. Они даже не поскупились на то, чтобы закупить для турецких солдат огромное количество защитных боекостюмов и противогазов. Против Турции хотел было выступить Балканский Союз, который, благодаря нам, заключили между собой Сербия, Болгария и Румыния, но нам удалось отговорить их от такой глупости и он также заявил о своём нейтралитете. Короли Пётр I Карагеоргиевич (Сербия), Фердинанд I (Румыния) и царь Фердинанд I Максимилиан (Болгария), получив от нас через Россию значительную экономическую и материально-техническую помощь, потребовали гарантий и мы им их предоставили. Наши гарантии были столь впечатляющими что эта троица, немного подумав, решила не суетиться раньше времени.

В самом сложном положении оказалась Греция. Король Георг II, прекрасно понимая, что турки готовы в любой момент учинить страшную резню, был вынужден смириться. Мы обнадежили его и, вообще, попросили приложить максимум усилий к тому, чтобы греки не предпринимали никаких преждевременных усилий, так как мы не могли приставить к каждому из них по телохранителю. Слава Богу, что он это понял, как поняли и греки. Ну, а мы уже успели выяснить, что средства обороны все-таки превалируют над атакующей мощью армий и флотов обеих сторон. Своевременная канализация важной научно-технической информации обеспечила обе стороны скорострельными зенитными орудиями, так что особой вольницы у лётчиков в небе быть не могло. Ну, а чтобы сделать их ратный труд менее опасным, то ещё в начале февраля месяца наши партнёры — Италия и Испания предложили обеим сторонам взять на вооружение ещё одну отличную вещицу — очень дешевую, удобную и надежную систему катапультирования.

Реактивное катапультирующееся кресло было способно спасти лётчику жизнь даже в том случае, если он катапультировался на высоте всего в метре от земли. Четыре ракеты поднимали его на сто двадцать метров вверх и он спокойно спускался с этой высоты на парашюте. Достоинства этого устройства, которое изготавливалось сразу в семи модификациях и могло устанавливаться практически на всех боевых самолётах враждующих сторон, были настолько высоки, что военные ухватились за него обеими руками. Самолёт ведь это всего лишь железка обтянутая фанерой и дюралюминием, а на подготовку боевого лётчика уходило минимум два года. Особенно если речь шла о лётчиках палубной авиации. Между прочим, немцы первыми смекнули, что для их спасения на море необходимы специальные средства и потому построили буквально сотни подводных лодок малюток, оснащенных системами радиопоиска, и скоростных катеров. То же самое сделали англичане и французы.

Гонка вооружений была настолько широкомасштабной, что начиная с одна тысяча девятьсот двенадцатого года вся промышленность в странах Антанты и Союза Империй была переведена на военные рельсы. Информационная война, которая началась на год раньше, имела своей целью погасить глухое недовольство народа. Что ни говори, а политика "Пушки вместо масла", далеко не самое приятное дело, но просвещенные народы Европы тупо верили в свою исключительность. Трудно описать словами, какую ненависть испытывали французы против немцев, а те платили им за это полноценной монетой своей ненависти. Ну, а англичане так и вовсе ненавидели всех, как мне кажется, и пока им не устроили "Большую порку", не успокоились. Про то, как турки ненавидели всех, кто не был правоверным мусульманином, можно вообще промолчать. Поэтому они также заслужили большой порки, причем в гораздо большем объёме.

Между тем большинство французов и немцев охватило националистическое безумие и ура-патриотизм. Даже женщины заявляли, что они хотят воевать, но не все сошли с ума. Хотя людей со здравым смыслом уже никто не слышал, по крайней мере евреи, а раньше них цыгане, стали в массовом порядке эмигрировать из этих стран, а попросту сваливать от греха подальше. Много цыган уехало в Российскую империю и тут же столкнулось с новым столыпинским законом "О запрете бродяжничества, попрошайничества и нетрудовой жизни". По этому закону цыган наделяли землёй подальше от обжитых мест, всеми необходимыми средствами и самыми жесткими мерами, преимущественно в виде казачьих нагаек, стали приучать к труду. С евреями было, конечно, намного проще, но и они, вдруг, столкнулись с тем, что чиновники в Российской империи говорили им о необходимости создания еврейского государства на каких-либо свободных землях. При этом им втолковывали мысль о том, что Иерусалим обязательно станет свободным городом и их духовной столицей.

О том же самом евреями говорилось во всех странах, которые сотрудничали с нами. В России о еврейских погромах речи давно уже не шло. В этом плане там все успокоилось, хотя многие евреи и потеряли значительную часть своего капитала по той причине, что им просто на давали возможности его преумножать. В США еврейские аппетиты также были жестко урезаны. Там если кто и богател с невиданной доселе скоростью, так это индейцы и негры, которых к этому буквально принуждали. Если первым говорилось, что индейский народ должен возродиться, словно Феникс из пепла и обрести на этой земле мир и процветание, то чернокожему населению рекрутеры обещали нечто совершенно иное — коренную модернизацию Африки и превращение черного континента во вторую Америку. Для всех, кто начиная с девятьсот восьмого года откликнулся на этот призыв, создавались специальные учебные центры, в которых они с удивлением обнаружили, что к ним там относятся, как к равным, но при одном жестком условии, ты должен учиться и осваивать новые профессии, чтобы впоследствии работать самостоятельно.

Далеко не все жители США относились к таким нашим инициативам с пониманием, но поскольку армия и полиция на этот счёт имели чёткий приказ, возражать не смели. Ну, а нам было намного дешевле содержать несколько миллионов человек сейчас, нежели ломать голову над тем, как обустроить жизнь в Африке потом. Мы ведь всё время думали о будущем, хотя и не забывали о множестве проблем в настоящем. Мы их решали каждый день, прилагая к этому множество усилий и работая по двенадцать-четырнадцать часов в сутки. Хотя мы и выехали в Латинскую Америку сами, да ещё и вывезли туда огромное количество молодых, полных сил и энергии мужчин, Россия всегда стояла для нас на первом месте. Буквально всё, что мы делали, делалось нами во имя России и для её блага, ведь русских по национальности среди нам было почти восемьдесят процентов, а все остальные наши друзья были русскими по духу.

Какой же стала Российская империя всего за десять лет? Вы, конечно, должны знать это из учебников истории, но я всё же приведу некоторые показатели, правда, сразу же скажу, что никаких громких заявлений о "модернизации" страны и "реформах" сделано не было, но как одно, так и другое начиная с одна тысяча девятьсот пятого года шло полным ходом. Итак, в Российской империи к одна тысяча девятьсот пятнадцатому году на полях работало свыше восемнадцати миллионов тракторов и почти четыре миллиона комбайнов. В результате этого производство зерна увеличилось более, чем в пятнадцать раз и Россия в огромном количестве экспортировала его в Китай, Японию, страны Латинской Америки, а также в страны Европы. Дойное стадо коров выросло до тридцати миллионов голов, а чисто мясное стадо до тридцати двух, не говоря уже о поголовье свиней в пятьдесят миллионов голов. В деревне повсеместно произошла широкомасштабная индустриализация и российская деревня в самом широком смысле, коренным образом изменилась.

По сути дела деревень в Российской империи почти не осталось и только в Средней Азии ещё можно было найти в некоторых кишлаках глинобитные сакли. На Северном Кавказе их уже точно не было и буквально все горцы жили либо в отличных коттеджах с электрическим освещением, либо в самых настоящих замках. Трудились же они как на полях и пастбищах, так и на многочисленных предприятиях, производящих самую различную, довольно часто наукоёмкую продукцию. Тут мы взяли на вооружение японский опыт нашего двадцатого века и горянки, которые пока что ещё не добились полного равноправия фактически, на бумаге оно у них давно уже было, занимались сборкой плат и радиосхем, хотя далеко не все из них понимали, куда те вставляются. В этом деле ведь главным были внимательность и сосредоточенность, а не теоретические знания. Хватало работы и их мужьям, но мечтою каждого горца было служить в армии, а для этого нужно было знать русский язык и закончить начальную школу.

Почти восемьдесят процентов населения Российской империи были не просто обучены грамоте, а имели за плечами как минимум среднюю школу. Тормозом тут являлась Средняя Азия и народы севера, но если бай или хан узнавал, что какой-нибудь тип не пускает жену и дочерей в школу, спина у того страдала просто немилосердно, так как "сатрапы" русского царя за строго спрашивали с него за образованность подданных. Со всякими там паранджами и прочими чадрами тоже было строго, но за то, что какая-то столетняя старуха куталась в неё, по крайней мере не стегали камчой её старика-аксакала. Школа пока что была повсеместно раздельной и только в технических училищах, институтах и университетах все студенты обучались совместно. Зато для женщин был установлен шестичасовой рабочий день при равной оплате с мужчинами, но не смотря на это они если и работали, то в основном на селе. Впрочем, деревня к тому времени уже так преобразилась, что таковой уже просто не была.

В большинстве городов уже было не найти деревянных домов и хотя города не выросли в размерах, их внешний облик значительно изменился. В Москве, Питере и Киеве уже было построено метро, но не это главное — почти вся Российская империя была покрыта сетью отличных автомобильных дорог. Их отличительной особенностью было то, что под каждой дорогой первоначально прокладывалась просторная паттерна для коммуникаций, а уже потом стелилось поверх железобетонных плит очень прочное, износостойкое покрытие из специального полимерного асфальтобетона. Хотя ещё не все уездные дороги были построены так, как того требовалось, плохих дорог в России уже почти не осталось. Количество одних только легковых автомобилей достигло тридцати миллионов штук, а грузовиков, автобусов и спецтранспорта было почти вдвое больше. Повсеместно в городах строились аэродромы, а, уж, на селе так тем более. Если большая пассажирская авиация уже имела на вооружении самолёт типа "Ил-18", то малая её значительно обогнала.

Впрочем, в нашем исполнении самолёт "Ил-18" имел настолько мощные, малошумные двигатели, изготовленные по схеме "двигатель внутреннего сгорания — генератор — высокооборотистый электродвигатель", а планёр из композитных материалов был таким прочным, что эти самолёты летали очень долго. От своих создателей самолёт получил называние "Альбатрос", что оправдывал протяженностью полёта — двенадцать тысяч километров, но в народе его называли "Царь-птица". Российские "Альбатросы" летали из Москвы через Северный полюс в Америку, а также в небе над обоими Америками, но уже будучи изготовленными либо в Южной, либо в Северной. В Европу они летали только в Рим и Мадрид, где для них были построены аэродромы. Все остальные европейцы только слышали об этих самолётах и, честно говоря, побаивались их. Вдруг русский царь прикажет переоборудовать их в тяжелые бомбардировщики. Они не ошибались на этот счёт. Бомбардировщики "Альбатрос" действительно имелись в военно-воздушном флоте Российской империи, но базировались они исключительно в Китае и Японии, для защиты этих стран с воздуха.

Схема "двигатель внутреннего сгорания — генератор — электродвигатель" применялась практически повсеместно в России, США и ЮАСШ, но в Европу, кроме как в Испанию и Италию, такая техника не поставлялась, как не поставлялись туда электродвигатели и прочее электрооборудование, изготовленное на основе использования соколовита. Учёные Англии, Франции, Германии и Австро-Венгрии как только не бились над разгадкой его секрета, так ничего и не смогли сделать. Соколовит выплавлялся всего на одном заводе в нашем городе Авиа-дель-Россо и потом каждый грамм этого удивительного сплава был на строжайшем учёте. Для того, чтобы производить из него электрические машины, требовалась не только специальная лицензия, но и обязательное согласие на то, чтобы такое производство контролировала местная контрразведка. Некоторые свои секреты мы охраняли очень строго и никогда не теряли бдительности.

Применение соколовита в электротехнике, позволяло добиваться фантастических результатов, с которыми могла конкурировать одна только новая медицина. Главным же достижением в этой области были медицинские сканеры, подсоединённые к компьютерам — переносной и стационарный. Их мы, как и многое другое, нагло содрали с медицинских сканеров валаров. Практически вся новая медицина, как и многое другое, была построена на достижениях валаров, но только сейчас я могу сказать, чего это стоило. Ежедневно не менее трёх тысяч учёных по двенадцать часов проводили в креслах с усовершенствованными ментальными шлемами на голове, чтобы день за днём, час за часом и даже минута за минутой наблюдать за тем, как валары создавали некоторые свои механизмы, аппараты и устройства. Кое-что внедрялось в практику только в России, что и предопределило её гигантский рывок вперёд.

В Российской империи к девятьсот пятнадцатому году использовалось в работе уже свыше двенадцати миллионов портативных компьютеров-ноутбуков модели "Сократ-75" в паре со спутниковыми телефонами "Гамаюн". В первую очередь ими были обеспечены врачи, чтобы с помощью медицинского сканера производить точную диагностику, затем офицеры армии, флота, полиции и жандармерии, учёные и государственные чиновники. В остальных странах, сотрудничающих с нами, их было в полтора раза больше, но только Россия могла похвастаться такими достижениями, как один компьютер на десять человек. Помимо этого повсюду строились новые вышки и начиная с одна тысяча девятьсот четырнадцатого года в открытой продаже появились сотовые телефоны. Электрификация ведь уже стала нормой жизни не только для Российской империи, где работало свыше пятисот электростанций.

Россия могла гордиться также и своими социальными преобразованиями. Заработная плата рабочих увеличилась в среднем в десять раз, восьмичасовой рабочий день стал повсеместным явлением, а теперь вводилась ещё и пятидневная рабочая неделя. Благосостояние людей росло с каждым днём и уже почти втрое превышало европейский уровень. Из-за этого в Российскую империю потянулся народ, причём в первую очередь из Австро-Венгрии, где жило немало славян. Однако, иммиграционные правила были очень жесткими и далеко не все получали право на въезд в страну. Дело было вовсе не в том, что Россия не хотела принимать у себя полуграмотных крестьян. Слишком уж много хотело въехать в неё шпионов и диверсантов, но российская контрразведка знала своё дело и неустанно вычисляла их, а мы снабжали их именами и фамилиями всех тех лиц, которые до девятисотого года были в контакте если не со спецслужбами, то по крайней мере попросту пытались обмануть контрразведчиков относительно того, кем же они являются на самом деле.

Россия одна тысяча девятьсот пятого года и Россия года одна тысяча девятьсот пятнадцатого, стали по сути совершенно разными государствами, но это была всё та же православная, богобоязненная страна, которая теперь к тому же боготворила своего царя и искренне уважала дворян. Что ни говори, а ведь это они всё это время учили грамоте рабочих и крестьян, строили новые школы и к тому же ещё и служили в армии и во флоте. Учителями были, конечно, не только дворяне, но согласитесь, когда преподаватель русского языка или математики в твоей вечерней школе — князь с родословной, идущей от Рюриковичей, это многого стоит. Серебряный век с его половой распущенностью и чернухой малость притих, но его лучшие представители наши себя в новых темах, раскрываемых поэзии, прозе, музыке и живописи. Пышным цветом расцвела идея славянской особенности, а также славянской доброты, щедрости и много чего другого. Даже Лев Толстой и тот заговорил о великой славянской миссии.

Огромных достижений Столыпину и нашим друзьям, работающим в России, удалось достичь в деле строительства новой армии Российской империи. Внешне это оставалась всё та же армия с воинскими званиями солдат рядовой, ефрейтор, младшим комсоставом от младшего унтер-офицера до фельдфебеля, обер-офицерским составом от прапорщика до капитана, штаб-офицерами от майора до подполковника и генералитетом от генерал-майора до самого высшего армейского звания — генерал-фельдмаршала. На деле же это была полностью профессиональная армия, в которой рядовой получал жалованье втрое выше, чем рабочий высокой квалификации, но при этом оно могло быть, по выслуге лет, вдвое выше, чем у юного прапорщика, вчерашнего выпускника военного училища. Все солдаты до единого прошли двухлетнее обучение в военной школе и год стажировались в одном из наших лагерей военной подготовки в Латинской Америке, где их обучили армейскому ремеслу самого высокого уровня.

Поэтому, независимо от того, где служил человек, избравший службу в армии своей профессией, он был отличным рукопашным бойцом, умел стрелять из всех видов оружия и даже вполне уверенно пилотировать самолёт или вертолёт. Только после этого он зачислялся в полк и приступал к несению службы. Воинская служба была разрешена и для женщин, но только в рядах офицерского состава. Молодые офицеры стажировались в наших центрах уже не год, а целых два и их превращали там в специалистов экстра-класса. Они могли поднять в воздух уже реактивный самолёт, хотя кому-то потом и предстояло нести службу в артиллерии или танковых войсках. Солдатом или офицером мог стать только тот человек, который закончил, как минимум, начальную школу-пятилетку, но в солдатской школе ему приходилось по сути дела получить среднее техническое образование. За десять лет в Российской империи таким образом было подготовлено к службе почти четыре миллиона солдат и офицеров и никто не считал, что этого слишком много. Всего же нам была нужна минимум семимиллионная армия и к концу Первой мировой войны мы её получили и это была самая боеспособная армия в мире.

К девятьсот пятнадцатому году все солдаты жили либо в солдатских общежитиях по одному человеку в комнате размером три на четыре метра, либо в квартирах для семейных. Солдатская форма практически ничем не отличалась от формы офицера и была пошита из того же сукна самого высокого качества. Шинель сохранилась только как вид верхней парадной одежды — демисезонной или зимней. Её сменили удобные бушлаты, суконные, на стёганой подкладке на овечьей шерсти, или меховые. Естественно, это был полевой камуфляж, но не боевой, а для несения службы по распорядку мирного времени. В условиях военного времени все военнослужащие были обязаны носить специальную защитную амуницию и это были отнюдь не кортесы или цезари. Те предназначались, как сказали бы некоторые господа нашего времени — для лохов, а крутые пацаны должны носить боескафандры из жидкой наноброни с энергосиловым компонентом. Благодаря валарам мы освоили производства и этого вида продукции, которому было не страшно прямое попадание снаряда калибром в сорок пятьдесят семь миллиметров, обычная танковая пушка.

По своему внешнему виду боескафандр "Витязь" был похож на кортес или цезарь, но весил вдвое меньше и мог становиться совершенно герметичным. Только благодаря ему мы несли такие малые потери после того, как превратили Первую мировую войну в полицейскую операцию. В армии США и ЮАСШ таких солдат, облачённых в витязи, насчитывалось по миллиону семистам пятидесяти тысячам и ещё по полмиллиона испанских и итальянских солдат. Именно столько военнослужащих приняло участие в операции "Гнев миротворцев", но основной удар по враждующим насмерть сторонам нанесла наша "заморская" ударная армия. Впрочем, в ней ведь было немало солдат и офицеров, прибывших из США и Латинской Америки, России, Испании и Италии, но это произошло только через три с лишним года после начала информационной войны, а до этого нужно было ещё дожить. В любом случае главное заключалось ведь в том, что русская армия стала совсем другой по своему духу и глубинной сути.

Все новые полки, кроме традиционных, прославленных и увенчанных лаврами, были сформированы по территориальному признаку и в них служили одни только земляки. Полки были как обычными, так и дворянскими, но службу в них несли на равных условиях что люди простого звания, что дворяне. Особенностью русской армии стало то, что теперь в ней были полностью отменены физические наказания, не было и близко никакой дедовщины и что особенно важно, все офицеры обращались к солдатам на вы, прибавляя — господин рядовой, или господин ефрейтор, если, конечно, речь не шла об отношениях вне службы. По этому и обращение ваше благородие обрело совершенно иной, куда более высокий смысл. Дружба офицеров с подчинённым поощрялась, но на субординацию в строю и на службе это никак не влияло. Денщиков в армии не стало, но зато все бытовые трудности были возложены на вольнонаёмных служащих полка.

Новая армия Российской империи была крепка с одной стороны своим духом, а с другой исключительной выучкой. Тишком мы перевооружили в том числе и военно-морской флот, но об этом никто не знал. Он стал меньше, но был намного боеспособнее прежнего, вот только перевооружение коснулось пока что только Тихоокеанского и тайно созданного Северного флота. Боевые корабли и вспомогательные суда шли в Мурманск по Северному морскому пути и все до одного были ледокольного класса, с корпусами из финабена, а потому не боялись даже тяжелых льдов. Весь Балтийский и Черноморский флот был просто ширмой, а военные моряки и офицеры готовились к тому, чтобы в нужный момент отправиться в Марина-дель-Россо и подняться на борт совершенно новых боевых кораблей, таких, каких ещё никто не видел. Большая их часть уже была построена и надёжно спрятана от глаз шпионов любой масти и выучки. Их можно было увидеть только из космоса, но кроме нас никто не имел спутников-шпионов.

Если бы кто-то ещё мог подняться в космос и бросить сверху взгляд на Россию, то он бы увидел очень много нового и в первую очередь густую сеть широких и длинных дорог. Самой впечатляющей из них была дорога протяженностью свыше полутора тысяч километров, которая пролегала вдоль границы Российской империи от Мемеля на Балтике до Измаила на Чёрном море. Это было уникальное инженерно-техническое сооружение, фактически мост, поднятый на высоту от десяти до семидесяти метров, с шириной дорожного полотна в пятьдесят метров. Он поражал всех, кто его видел прежде всего своими изящными арками и пролётами длиной в двести метров. А ещё этот мост-дорога никак не влиял ни на экологию, ни на ведение хозяйства под ним. Он проходил на расстоянии километра от границы и лишь в тех местах, где путь спрямлялся, отступал от неё на пять-семь километров. Мост, соединивший берега двух морей, был целиком изготовлен нами из финабена и был построен на века.

Вторую точно такую же дорогу-мост мы возвели вдоль границы с Турцией и это были ещё и фортификационные сооружения совершенно неожиданного характера, призванные не допустить вторжения врага на территорию империи. Дорога была построена быстро, всего за два года и уже в одна тысяча девятьсот двенадцатом году по ней помчались автомобили. Её даже назвали восьмым чудом света и так оно и было. Зато во всём, что касалось политики, никаких чудес не было допущено. Вот чего мы в России не сделали и даже не собирались этого делать, это создавать Государственную думу и даже не вели никаких дискуссий на эту тему. Прямого запрета на создание партий и политическую агитацию не было, но зато через прессу в сознание людей внедрялась мысль о том, что политика это грязное дело и в неё лезут одни только негодяи, мечтающие не о благе народа, а о личной власти и наживе, и это сработало. Подавляющее большинство людей именно так и относились к политикам.

На первый взгляд всё в Российской империи выглядело благостно, но в то же время количество внутренних врагов в ней только росло и самым главным из них был эмир Бухары Сейид Мир Мохаммед Алим-хан, продавшийся англичанам и потихоньку вредивший нам во всём. Ему был обещан за предательство Афганистан, а чтобы отбиться от урусов, когда на них нападут всем миром, он решил заручиться поддержкой своего соседа — хивинского хана Мухаммед-Курбана Сердара — Джунаид-Хана, но это была ещё мелкая сошка. Они хоть порознь, хоть вдвоём не могли нанести большого военного ущерба России. Куда страшнее были враги другого рода — старые ретрограды, которых Столыпин отправил на пенсию, мечтавшие вернуться на свои прежние посты, и так называемые молодые демократы. Либерализма в России уже и без них хватало, но они мечтали о свержении царя и передачи всей власти Государственной думе. Столыпина они ненавидели ничуть не меньше, а потому скооперировались не только со старыми ретроградами, но ещё и с теми, кого мы называли промеж себя интеллектуальной гопотой.

Четвёртым внутренним врагом Российской империи были так называемые интеллигенты-западники двух формаций. Одни были германофилами и франкофобами, а другие наоборот, англофилами-франкофилами и германофобами. Что одни, что другие люто ненавидели свободы, даденные народу царём, но более всего мечтали даже не о его свержении, а о вхождении России в Европу и о том, чтобы они могли даровать свободу Польше, Финляндии, Бухаре с Хивой, а также Азербайджану, чтобы хорошенько на этом навариться и набить карманы, так как никакого иного способа, как продать кусок родины они просто не знали. Вот с ними-то и спелся через англичан бухарский эхмир, который уже чувствовал себя великим падишахом Востока. Через него англичане и французы хорошо проплачивали предателей и готовили таким образом почву для новой Февральской революции. Они даже и предположить не могли, что нам их революция была необходима, как воздух. Николашка ведь того, сделался совершенно невыносимым человеком, способным разгневать даже камень.

Совершив несколько поездок на шикарной, просто фантастически роскошной, огромной яхте в европейские страны, он там такого наговорил, что у меня возникло желание сделать его мулом или на худой конец просто придушить, да было жалко сиротить его сына, а цесаревич Алексей нас в отличие от него только радовал. Он был на редкость целеустремлённым мальчиком, мечтавшим стать таким же мудрым государем, как и Пётр Аркадьевич. Двое его дядек сделали из него отличного юного спортсмена. Год назад он провёл всю осень и зиму в штате Южная Аргентина и за полгода сделался там настоящим гаучо. Алёша даже выучился танцевать танго и играть на гитаре, не говоря уже о том, что лихо скакал верхом и охотился с помощью боло на страусов и пампасского оленя. Государыня-императрица прилетела за ним в систанцию Сан-Антонио уже через месяц, но, поглядев на то, каким стал её сын, разрешила ему задержаться ещё на несколько месяцев, раз там его окружало столько дворян.

Ради этого мальчика очень многие из нас, и я в их числе, были готовы отдать жизнь. Весёлый и жизнерадостный, он очень хотел сделать для народа что-нибудь такое, чтобы его имя запомнили навсегда и он вскоре сделал это. Российская империя с первых же минут приняла его, как государя-императора и была ему всегда верна впоследствии. Даже сейчас, когда миром, всей планетой правит законно избранный президент Земного Союза, он один имеет право вето на любое его решение, да только зачем ему оспаривать решения, выработанные совместно? Но я опять очень сильно забежал вперёд. В пятнадцатом же году всё было намного сложнее и что самое неприятное, врагов внутри России имелось весьма большое количество. Порой я даже удивлялся, отчего их так много и откуда у них такая лютая ненависть своей собственной стране? Увы, но понять это невозможно. Принять же, как нечто объективное — невозможно в принципе. Во всяком случае мне и потому я никогда не относился к тем людям, которые мечтали подогнать Россию под кем-то заданные стандарты — терпимо. Я с ними просто боролся всегда и везде любыми доступными способами.


Глава 18 Спасение "Титаника", гонка вооружений в Европе | Десант в прошлое | Глава 2 Последние дни мира и начало войны