home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 10

Немецкие ворота в Западную Европу

Вслед за Фарерскими островами так же стремительно были захвачены Шетландские и Оркнейские острова. Какого-то очень уж ожесточённого сопротивления их защитники не оказали, но на этот раз тридцать семь наших морских пехотинцев и воздушных десантников были ранены. Жертв среди обороняющихся не было. Как первая, так и две последующих операции были проведены молниеносны. В воздух снова взлетели самолёты, но все они были сбиты и лётчики, на этот раз англичане, благополучно катапультировались. Мы поднялись в небо и записали на свой боевой счёт один истребитель и два бомбардировщика, сбить которые не составило особого труда. Пилоты нас даже не увидели и только после того, как их подняли из воды спасатели, они узнали, что двигатели у их самолётов взорвались из-за того, что в них попала ракета "Василиск".

Гранд-Флитом в Скапа-Флоу даже и не пахло. Вместо него в гавани стояла на якоре дюжина старых посудин с экипажами чуть ли не из пенсионеров, да и те были неполными. Они были весьма удивлены, что кто-то решил открыть стрельбу по миротворцам, напавшим на Великобританию, которая чуть ли не в полном составе переехала в Индию и Африку, а их бросила здесь. Выбежав на палубу, английские моряки с наблюдали в морские бинокли за тем, как сноровисто и умело действуют на берегу морские пехотинцы Корпуса миротворцев. Когда же в гавань вошли четыре ракетных крейсера-невидимки, оценив их намётанным взглядом, матросы и офицеры и вовсе принялись демонстративно аплодировать миротворцам. Отношение к ним с нашей стороны было точно таким же — дружеским и добрым.

Основные силы Первого флота встали на якорь в центре Северного моря, а Балтийский отряд двинулся дальше, что бы пройти через проливы Скагеррак и Каттегат, Самсё-Бельт, Большой Бельт, Фермарн-Бельт и Кадет-Реннен добраться до Балтийского моря. Этот путь наши флотоводцы сочли более удобным, чем через пролив Зунд. В первую очередь потому, что Балтийский отряд мог практически не менять походного ордера. Пролив Зунд был слишком узким, чтобы огромные октомараны — плавучие заводы, могли двигаться на полной скорости, Но и в широких проливах мы всё равно были вынуждены сбросить скорость до пятидесяти узлов.

Дания, Швеция и Норвегия официально не принимали участия в войне, но это было не совсем так. Швеция активно поставляла вооружение обеим враждующим сторона, Норвегия снабжала их рудой, а в по всей Дании располагалось множество немецких гарнизонов, но это была чуть ли не "дружественная" оккупация. В ближайшее время мы не собирались оккупировать страны Северной Европы и свергать там монархов. Первой в списке шла Германия. К исходу первого дня активных действий Первого флота Балтийский отряд встал на якорь на полпути от острова Лесё к острову Анхольт. К проливу Самсё-Бельт на "всех парах" спешила эскадра под командованием молодого, но уже успевшего проявить себя в настоящих боях талантливого флотоводца, контр-адмирала Кайзерлихмарине Германа Бема.

Обласканный говорливым кайзером, контр-адмирал Бем не был участником заговора, направленного на свержение Вильгельма II и потому мог представлять опасность в первую очередь для немецких моряков. Сам же заговор вовсе не был направлен на свержение династии Гогенцоллернов. При всех недостатках излишне любившего произносить экспромтом речи кайзера, именно он привил немцам патриотизм, несомненное мужество, педантизм и сделал из Германии великую державу, пусть и пропитанную воинственным прусским духом. Поэтому нашей целью было просто мягкое отстранение Вильгельма II от власти и её передача Фридриху Вильгельму Виктору Августу Эрнсту, с которым уже были проведены переговоры.

Очень многие высшие чины Дойчес Хеер, Кайзерлихмарине и Кайзерлюфтваффе составляли ядро заговора и согласились с тем, что Германии лучше стать союзником Российской империи с открытой настежь границей и принять условия Корпуса миротворцев, нежели быть разбитой вдребезги и стать оккупированной страной. Тем более, что это не ущемляло экономических интересов Второго Рейха. Десятого августа, в восемнадцать часов, в Берлине, большая группа генерал-фельдмаршалов и адмиралов вместе с кронпринцем прибыла в дворец Шарлоттенбург на переговоры. В отличие от фарса, устроенного в Санкт-Петербурге, в Берлине всё выглядело куда пристойнее. Кайзера ещё за три дня предупредили, что вечером десятого августа ему предстоит дать ответ на главный вопрос — будет ли Корпус миротворцев приводить его и Германию в чувство или нет.

После того, как были захвачены Шетландские и Оркнейские острова, эта информация стала достоянием всей мировой общественности. Второй Среднеатлантический флот уже вошел в средиземное море, но не спешил бросаться ни на кого в атаку. В дворец Шарлоттенбург прибыла также большая группа репортеров с телевидения, радио и из газет. Трёхдневная информационная обработка ничего не дала. Газет кайзер в эти дни не читал, по радио слушал только свои собственные речи, а телевизор включал лишь тогда, должны были показывать его. В отличие от Николая II, Вильгельм II, который поначалу выслушал своих военных с заинтересованным видом, наотрез отказался отрекаться от власти и даже заявил, что немецкий народ и преданные ему войска сметут заговорщиков.

Именно об этом, как мы и просили, было немедленно объявлено во всех СМИ Германии, после чего сын самым решительным образом заявил отцу свой протест и, сказав, что тот ведёт Германию в пропасть, объявил о его отрешении от власти, объявив, что отныне Вильгельм кайзер с приставкой экс и что он берет на себя всю полноту власти в стране и объявляет курс на союз с Корпусом миротворцев, Россией САСШ, ЮАСШ, Италией и Испанией. Также Фридрих Вильгельм Виктор Август Эрнст объявил, что коронован он будет, как кайзер Фридрих IV. Это произошло уже одиннадцатого августа в три часа ночи. Первым приказом нового кайзера войскам было: держать оборону на Аллее Войны, обеспечить беспрепятственный проход Балтийского отряда Первого Североатлантического флота через Балтийское море и быть готовым к торжественной встрече рыцарей-миротворцев.

Кайзер всё же здорово подгадил нам тем, что отказался отрекаться от престола добровольно и его пришлось стаскивать с насиженного места силком. В первую очередь это касалось нашего Балтийского отряда. Эскадра, базировавшаяся в Штральзунде, насчитывала три авианосца, шесть линкора, двенадцать крейсеров и тридцать восемь эсминцев. Для нас эскадра контр-адмирала Бема не представляла никакой опасности, ведь мы могли утопить её в течение максимум часа одним только огнём ракетных крейсеров, но тогда погибли бы ни за что тысячи немецких военных моряков. Герман Бем, как вскоре выяснилось, собрав всех командиров кораблей, объявил им, что кайзер приказал им любой ценой задержать Балтийский отряд, так как уже очень скоро ситуация должна была резко измениться.

Все надежды Кузи были связаны с тем, что ему на помощь придет Филателист. Англичане втайне от кого угодно, но только не от нас, создали в Швеции четыре танковые дивизии, причем в каждой насчитывалось по сто восемьдесят танков "Бофорс-Викинг" со сверхпрочной финабеновой броней и две сотни бронетранспортеров. Дороги в Финляндии были к тому времени построены отличные, так что до Пори, Турку и Карьяа танки должны были домчаться всего за двенадцать часов, но ещё раньше на побережье должен был высадиться на быстроходных катерах английский десант — две дивизии гуркхов. Целью англичан были три батареи суперпушек и если бы они их захватили, то даже Санкт-Петербург оказался бы под их прицелом, а с ним вся Эстляндская губерниия. Под прицелом оказалась бы даже Рига, не говоря уже о том, что в таком случае Балтийскому отряду пришлось бы пробиваться в Питер с боем.

Поэтому, как только мы получили из космоса сигнал о том, что танковые колоны двинулись в путь, "Кречеты" поднялись в воздух снаряженные ракетами "воздух-земля" со всех пяти авианосцев. И опять-таки мы не стремились наносить ни по танкам, ни по катерам удар смертельной мощности. В наше задачу входило остановить как одни, так и другие на границе и не дать им вторгнуться в Российскую империю. Благо конструкция танков, бронетранспортёров и катеров делала это возможным, у всех двигатели располагались сзади. Подняв "Кречет ДШ" бортовой номер двадцать четыре в воздух, мы в составе своего авиакрыла устремились к шведскому берегу, преодолели звуковой барьер и менее, чем через час началась охота за танками. Их прикрывали истребители, но с ними мы разобрались быстро.

Танкисты сразу поняли, что по ним бьют с воздуха и механики-водители съехали с шоссе и принялись отчаянно лавировать на максимальной скорости, стремясь уйти из-под удара. "Бофорс-Викинг" это танк, который был одинаково хорошо подготовленный как для войны в пустыне, так и для войны в тундре. Его финабеновая броня делала невозможным применение кумулятивных снарядов и потому против этих танков мы применяли самонаводящиеся ракеты "Клык" с боеголовкой, представляющей из себя "гвоздь" из обеднённого урана. По другому двигатель танка убить было просто невозможно, но и в этом случае "Викинги" останавливались только после трёх, а то и всех четырёх попаданий. Инфракрасная головка наведения плюс компьютер в управляемой ракете весом в шестьдесят килограммов, а у нашего "Кречета" их под каждым крылом было восемь штук, быстро сделали своё дело и через три часа танки встали намертво.

Сразу после этого примчалось восемнадцать "Благовестов" с отрядами мотопехоты и спецназа морской пехоты на борту. Первые принялись "выкуривать" танкистов из тех танков, которые не загорелись, а вторые вылавливали из моря гуркхов, а это такие ребята, что пока по башке пару раз веслом не получит, не успокоятся. На этот раз потери противника были весьма велики — двести семнадцать танкистов, а это были молодые парни, погибли. Их смерть легла чёрным, несмываемым пятном на Виндзоров. Утонуло также сто восемьдесят два гуркха, а общее число раненых превысило две тысячи человек, но их всех уже ждали в госпиталях. В четыре тридцать утра мы вернулись на "Нахимов" и но ещё на подлёте узнали, что Кузя отказался отречься от престола в добровольном порядке.

Эскадра под командованием контр-адмирала Бема в это время вошла в пролив Самсё-Бельт и командиры кораблей были преисполнена решимости сразиться с Балтийским отрядом, погибнуть, но выполнить последний приказ кайзера во имя фатерлянда. Связисты установили связь с флагманом эскадры, линкором "Барбаросса", и я, находясь в кабине "Кречета" вышел на связь с каким-то офицером. Тот, как только я представился ему, сухо поинтересовался:

— Чего вы хотите, ваше сиятельство?

— Поговорить с командиром эскадры, — ответил я усталым голосом, — передай ему, что мы только что вернулись с севера Швеции, где нанесли с воздуха сокрушительный удар по англичанам и остановили четыре танковые дивизии. Ваш бывший кайзер ждал, что англичане при поддержке с моря сумеют захватить русские суперпушки в Финляндии, но этого уже никогда не случится. Всё, чего добился король Георг, это того, что Швеция будет оккупирована вместе с Норвегией. Ваша эскадра в двух шагах от гибели. Нам нужно провести в Балтийское море восемнадцать огромных плавучих заводов. Два из них мы намерены передать вашей стране, а вы стоите у нас на пути. Уничтожить вас не проблема, но мы не хотим убивать немецких моряков. Поэтому будьте добры, доложите своему командиру, что князь Горчаков хочет с ним поговорить, прежде чем события начнут развиваться по совершенно неприемлемому для нас сценарию. Поверьте, нас совершенно не устраивает ваша гибель. Вы нужны Германии живыми.

Ждать ответа мне пришлось около часа. Всё это время штаб Кайзерлихмарине и новый кайзер требовали, чтобы эскадра немедленно повернула назад и ни в коем случае не смела вступать в бой с Балтийским отрядом Первого Североатлантического флота Корпуса миротворцев. Контр-адмирал Бем упорно отмалчивался. Все корабли эскадры были готовы к бою и на палубах авианосцев уже прогревали двигатели самолёты. Мы также были готовы немедленно подняться в воздух и искупать немецких летчиков в водах Балтики. В общем ситуация была напряжена до предела, когда Герман Бем наконец вышел со мной на связь и, не соизволив поприветствовать, заявил:

— Князь, я присягал на верность лично кайзеру Вильгельму Второму и не нарушу присяги. Немецкие моряки, находящиеся под моим командованием, готовы сражаться до последнего. Как только мы сблизимся, вы узнаете, что такое огонь орудий главного калибра. К тому же мне вовсе не кажется, что ваши огромные корабли такие уж неуязвимые. Мне уже доложили, что ваши самолёты летают намного быстрее наших, но мои торпедоносцы всё равно достигнут цели.

Поразившись упрямству контр-адмирала, я усмехнулся:

— Молодой человек, сейчас мы продемонстрируем вам, оружием какой мощности располагает наш отряд. Ровно через три минуты прямо по курсу, в пяти милях от флагмана прогремят всего три взрыва, после чего мы продолжим разговор. Поймите, в жизни бывают такие случаи, когда почётная сдача в плен является подвигом. Тем более ввиду неоспоримого преимущества противника.

Сразу после этого с наших ракетных крейсеров были произведены пуски трёх тяжелых ракет. Это были очень большие ракеты с термобарическими боеголовками огромной мощности. Когда все три ракеты "упали" в море в километре друг от друга, произошел первый взрыв, в результате которого образовались три облака газообразного взрывчатого вещества. Сразу же последовал подрыв и над морем вспыхнули три ослепительных огненных полусферы диаметром свыше тысячи двухсот метров. Взрывной волны не было, это ведь были вакуумные бомбы, но внешне эффект оказался потрясающим и уже через пару минут контр-адмирал испуганно спросил:

— Что это было?

Снова усмехнувшись, я ответил?

— Наше самое сверхмощное оружие, Герман. По эсминцам стрелять такими ракетами нет смысла, зато от вашего авианосца не останется практически ничего. Ни один человек не выживет. Вы правы, наши плавучие заводы не очень-то защищены от орудий калибра четыреста шестьдесят миллиметров, а в них находятся десятки тысяч рабочих — мужчин и женщин. Можете даже не гадать на что я пойду ради спасения их жизни. Вы готовы подписать смертный приговор всем морякам и лётчикам, которые вышли вместе с вами в море? Тем более, что Германия приняла нового кайзера с восторгом. Фридрих Четвёртый даст возможность вашей стране выйти из этой войны с честью и немецкие солдаты пройдут победным маршем по Парижу, Лондону, Брюсселю и Амстердаму. Да, это будет всего лишь демонстрация того, что немцы победили Антанту, так как всю основную работу за них сделают рыцари Ордена миротворцев, но зато Германия, в отличие от всех остальных ее союзников, которые уже пошли на тайный сговор с Антантой, направленный против всего остального мира, не будет оккупирована. Решайте, Герман, кем вы войдёте в историю, болваном, по вине которого погибло множество людей, или настоящим патриотом, осознавшим, что кайзер Вильгельм Второй, уже расстрелявший пятерых генералов, отдал очередной преступный приказ. Даю вам ровно час на размышление.

Взрывы видели командиры чуть ли не всех боевых кораблей эскадры и они произвели на них огромное впечатление. Поэтому уже через сорок минут контр-адмирал Бем вышел на связь и спросил:

— Князь, каковы ваши требования?

Немного подумав, я ответил:

— Господин контр-адмирал, я не намерен заявлять вам никаких требований. Исполняйте приказ гросс-адмирала Тирпица, прикажите эскадре совершить поворот все вдруг и полным ходом следовать в Киль, где вас уже ждут. Поверьте, иногда подвигом является отказ от самоубийственного сражения, причём куда большим, чем глупое и никому ненужное геройство. Если вы не возражаете, то я пошлю за вами на "Барбароссу" вертолёт, который доставит вас на наш флагман, авианосец "Адмирал Нахимов" вместе с несколькими вашими офицерами. Всего он сможет взять на борт двадцать четыре человека. Вы принимаете моё приглашение?

— Почту за честь, ваше сиятельство, — со вздохом ответил молодой флотоводец и добавил, — надеюсь, что этим путешествием я хоть немного скрашу грядущие неприятности. Думаю, что теперь меня ждет суд военного трибунала.

Вот тут контр-адмирал Бем ошибался. В наши планы вовсе не входило сажать его в кутузку. Как только наш разговор закончился, корабли эскадры, получив приказ, стали маневрировать, ложась на обратный курс и мы с облегчением вздохнули. Проход в Балтийское море был освобожден без кровопролития. Теперь нам предстояло оккупировать Швецию и Норвегию, в чём нам как раз больше всех могла помочь Германия. То, что Австро-Венгрия вступила в тайный сговор с Антантой, полностью развязывало новому кайзеру, который пошел даже на то, что отказался быть Вильгельмом III и стал Фридрихом IV. В Берлине уже начали работу наши дипломаты и кайзер с изумлением узнал, что Россия, вступая в союз с Германией, предлагает полностью отменить экономическую границу, но при этом не говорит об объединении двух государств и лишь просит, чтобы на карте ещё и появилось новое союзное государство — Польское королевство.

Польские земли, занятые немцами, получали в Германии статус культурно-политической автономии и Польша, становясь де-факто свободным государством, входила в Евроазиатский Экономический Союз. Финляндия, Польша и Германия получали по два новейших плавучих машиностроительных комплекса, способных в самые короткие сроки оснастить эти страны самым современным даже для двадцать первого века, из которого мы всем прибыли, промышленным оборудованием. Это была не просто щедрость, это было, на взгляд специалистов, нечто выходящее за рамки чуда. Что же, чудеса иной раз случаются и мы как раз и были теми самыми чудотворцами, которые неустанно работали над этим вопросом.

Мы готовились к операции "Гнев миротворцев" очень тщательно, а потому старались предусмотреть всё и потому она должна была сопровождаться не одними только военно-полицейскими акциями. По большому счёту я могу сказать так. Если бы Земле не угрожало нашествие валаров, то, имея возможность не только заглянуть в прошлое, но и отправиться в него, ни я, ни мои друзья не стали бы этого делать лишь ради того, чтобы изменить историю своей страны на более благополучную. Мы сделали бы всё возможное, чтобы, добравшись до такой массы золота, изменить настоящее и переломить ход истории в Пользу России. Думаю, что нам удалось бы это сделать, ведь русская пословица говорит — "Деньги не Бог, но милуют".

Имея возможность раскрыть всю подноготную множества политиков и раскрыть их заговоры, мы могли добиться очень многого, но у Человечества не было будущего. Ему угрожала ужасная гибель в результате вторжения валаров, которым была нужна одна только наша планета, воздух, вода и биосфера в качестве питательной среды для той биосферы, образцы которой они привезли с собой. Это было тотальное уничтожение и для того, чтобы отразить его, мы были вынуждены предпринять меры по созданию совершенно нового общества на нашей планете, общества, в котором не будет угнетённых и угнетателей. Именно поэтому мы и решили провести операцию "Гнев миротворцев", начальная фаза которой прошла весьма успешно.

Мы выбрались из нашего "Кречета ДШ" и направились к вертолёту "Пеликан М", то есть его морской модификации, который вместо шасси был оснащён поплавками, способными держать эту большую и грозную машину на воде. Хотя на борту "Нахимова" имелось немало опытных пилотов, я решил сам слетать за контр-адмиралом Бемом. В новой истории ему уже не было суждено стать командующим адмиралом в Норвегии. Подобной участи — стать врагами Советского Союза, избежали все немцы и не они одни. Даже Адольф Гитлер, который в наше время стал самым проклинаемым человеком в мире за то, что развязал Вторую мировую войну. Скажи мне кто, что Герман Геринг станет моим другом, я не то что плюнул бы ему в лицо, но и набил морду, но именно так оно и было в нашей новой истории.

В Корпус миротворцев записалось очень много немцев, чуть ли не три четверти всех солдат, офицеров и генералов вооруженных сил Германии добровольно вступили в него уже в первые месяцы. Главной причиной тому являлся так называемый Английский заговор, а также то, что в Английские, Французские и Бельгийские колонии из Европы перебросили основные военные силы не только этих стран, но также Австро-Венгрии и Турции. Английская разведка сумела проникнуть в некоторые из наших секретов и потому в течении всего последнего года войны в Европе активно работала над созданием Коалиционной армии сопротивления Российско-Американскому диктату. Мы же, в свою очередь, позволили этим странам отвести свои самые боеспособные части в африканские и азиатские колонии. На этом этапе нас всё же намного больше интересовала оккупация Европы.

Вообще-то нас очень удивило то, что правящая элита и истеблишмент противоборствующих стран с такой лёгкостью бросил свои народы на произвол судьбы. Оболванив в очередной раз народ, эти господа перебросили в Африку и Азию регулярные войска для защиты колоний и тем самым попросту сдали нам свои территории. Объяснялось же это тем, что находясь в колониях и бросая против нас толпы плохо вооруженных "дикарей", они смогут истощить нас, а затем перейти в наступление. Так-то оно так, но самое примечательное заключалось в том, что только одна Англия успела создать в своих колониях мощную инфраструктуру, а потому по ходу пьесы всем остальным придётся постепенно отступать в те регионы, в которых она успела закрепиться самым основательным образом и это нас вполне устраивало. Нам ведь некуда было спешить.

Правда, в то утро я, сидя за штурвалом "Пеликана", летел на максимальной скорости. В воздухе наш вертолёт сопровождала дюжина "Кречетов". Когда мы долетели до авианосца "Барбаросса", с его взлётно-посадочной палубы были убраны все самолёты и на ней нас поджидала большая группа офицеров. Мы совершили посадку и даже не стали выключать двигатели. К вертолётам все давно уже привыкли и даже более того, в Германии полным ходом шли работы по созданию своей собственной винтокрылой машины. Придерживая руками фуражки, двадцать четыре офицера во главе со своим командиром, контр-адмиралом Бемом, быстро направились к вертолёту. Контр-адмиралу было сразу же предложено сесть в кресло штурмана. Не смотря на свою высокую должность, он охотно согласился и как только ему на голову надели шлем, я повернулся к нему, протянул руку и веселым голосом поприветствовал и представился:

— Доброе утро, Герман, меня зовут Серж Горчаков. Надеюсь, что с этого рукопожатия начнется наша дружба.

Немец очень удивился:

— Ваше сиятельство, но как же так? Человеку вашего положения не пристало так рисковать. Хотя я знаю, что ваши "Пеликаны" чертовски прочные и выносливые летательные аппараты, вам стоило бы поберечь себя. Вы ведь не солдат, а предводитель.

Махнув рукой, я насмешливо ответил:

— Только в мирное время. Сейчас мне просто некем руководить, а поскольку среди нас имеются куда более опытные военачальники, чем я, то мне с моими заместителями только и остаётся, что пилотировать штурмовики и вертолёты. Так что я не шутил, когда сказал вам, что мы начисто разгромили все четыре танковые дивизии англичан и их десант, который они хотели высадить на быстроходных катерах, но они ведь не могут плавать быстрее, чем летают наши штурмовики. Мы принимали участие в этой операции, а сейчас я хочу показать вам самые современные боевые корабли.

Обратный полёт, хотя Балтийский отряд снялся с якоря и на полном ходу шел нам навстречу, занял целых четыре часа. Мы показали Герману Бему и его офицерам все наши боевые корабли. Больше всего его поразили не наши гигантские авианосцы-тримараны, а ракетные крейсера с их лаконичными, гранёными формами. Это были корабли водоизмещением в сто двадцать тысяч тонн, а потому они имели в длину двести семьдесят метров и сорок пять в ширину. Всё их вооружение состояло из пусковых установок, причём на корме и носу это были шахты для пуска тяжелых ракет, и скорострельных орудий калибра сто двадцать два миллиметра, причем не башенные, а расположенных вдоль борта внутри крейсера, которые стреляли по врагу через специальные открывающиеся амбразуры. Глядя на наши ракетные крейсера, контр-адмирал Бем удивленно спросил:

— Князь, но где же пушки?

— Пушки это прошлый век, Герман, — ответил я, — эти крейсера вооружены ракетами. На носу и на корме, как вы видите, расположено по пять ракетных пусковых шахт. Из них вылетают тяжелые двухступенчатые ракеты, каждая весом в сорок две тонны. Они способны покрыть расстояние в четыре с половиной тысячи километров. Головная часть такой ракеты весит двенадцать тонн и почти весь этот вес приходится на специальное взрывчатое вещество. Те взрывы, которые мы вам продемонстрировали, чрезвычайно опасны для всего живого. Это все равно, что оказаться в гигантской печке. Надеюсь, что нам никогда не придётся их применять. Все остальные ракеты гораздо меньше, но по своей мощности они ничуть не уступают тем реактивным снарядам, которыми стреляют наши суперпушки, вот только дистанция у них больше. Они могут с идеальной точностью поразить любую цель на расстоянии в тысячу миль. Противник не сможет засечь наш крейсер с помощью радара. Впрочем, даже на расстоянии в пять миль он всё равно не увидит его на экране радара, ведь эти крейсера невидимки и уже только этим опасны. Они обладают также очень высокой скоростью, сто двадцать узлов, а запас хода у них практически ничем не ограничен. Именно с их помощью мы наведём в Мировом океане идеальный порядок и загоним все флоты противника в бухты.

Контр-адмирал Бем озадаченно покрутил головой и спросил:

— Как называется тип этих крейсеров, князь? Наверное, вы назвали их каким-то таким русским словом, которое означает очень быструю езду или полёт? Мне приходит на ум только гепард.

— Мне тоже, Герман, но их создатели назвали первый крейсер такого типа "Марлин". Гепард, конечно, бегает быстрее, но марлин тоже плавает очень быстро, хотя эти марлины ещё быстрее.

Мой собеседник, шумно выдохнув, признался:

— Мне трудно себе представить, что такой огромный корабль может двигаться со скоростью в сто двадцать узлов. Это же чуть ли не максимальная скорость автомобиля.

— Тем не менее это так, — сказал я, — именно такую скорость развивают крейсеры типа "Марлин", но у нас есть ещё более быстроходные суда, но они движутся на подводных крыльях. Впрочем, их у нас мало и они не являются основной боевой силой флота.

Контр-адмирал кивнул и спросил:

— Князь, скажите, какие цели преследует операция "Гнев миротворцев"? — Усмехнувшись, он добавил — Среди моих офицеров по этому поводу идут весьма горячие споры.

— Целей несколько, Герман, — ответил я, — но первая и самая главная, полностью покончить со всеми войнами. Вторая цель, которую я считаю немаловажной — покарать Виндзоров и правящую верхушку Великобритании за все преступления, которые они свершили за последние десятилетия. В том числе и за то, что развязали эту войну, в которую хотели втравить и Россию.

Ещё довольно молодой немец улыбнулся:

— Первая цель мне кажется недостижимой, хотя, глядя на ваши корабли, это ещё как сказать. Зато вторая мне очень импонирует, ваше сиятельство. Моя эскадра создавалась в первую очередь для того, чтобы связать боем силы Гранд Флита, но он покинул Скапа-Флоу. Глядя на эти крейсеры, ваше сиятельство, я вижу, что только на одном из них мне и моим офицерам удастся это сделать.

Мы уже подлетали к "Адмиралу Нахимову". Заходя на посадку, я широк улыбнулся и сделал молодому немцу предложение:

— Герман, предлагая вам дружбу, я имел ввиду нечто большее — командование соединением боевых кораблей нашего Первого Североатлантического флота. Вы блестящий морской офицер и очень грамотный стратег. Единственное, чего вам не хватает, это подходящего отряда боевых кораблей, а мы испытываем недостаток в молодых кадрах. Что вы ответите мне на это, друг мой?

— Только то, что я приму его с благодарностью, князь, — сказал Герман Бем, — навсегда сбить спесь с англичан, это моя самая большая мечта. Думаю, что ко мне присоединятся все мои офицеры и матросы.

— Тогда называйте меня просто Серж, Герман, — ответил я и протянул немцу руку, — скоро вы будете командовать новой эскадрой. Я ведь потому и полетел за вами.

Да, мы были очень заинтересованы в немецких генералах и адмиралах, офицерах и солдатах. Союз с Германией открывал нам настежь ворота в Западную Европу, но вербовка немецких солдат и офицеров была куда важнее. Ни Франция, ни Англия ни тем более Бельгия или Голландия не представляли для нас никакой серьёзной опасности. Зато война в колониях обещала стать очень ожесточённой, особенно в гористой местности и в джунглях. Да, и в пустынях тоже, хотя мы и имели тотальное техническое превосходство. Всё дело заключалось в том, что мы не могли вести войну так, как её в наше время вели против Югославии, Ирака, Афганистана, Ливии и многих других стран — США и страны НАТО. Они воевали с большой дистанции, нанося удары ракетами с самолётов и крылатыми ракетами и им было плевать, сколько человек будет убито на земле.

Нам же предстояло провести военно-полицейскую операцию, в ходе которой предстояло арестовать и интернировать множество людей, чтобы потом разобраться с каждым и каждому воздать по заслугам. Мы вовсе не собирались отправлять в тюрьмы и на каторги рядовых исполнителей даже в том случае, если они были наёмниками, но в то же время в наши намерения не входило прощать военных преступников этого уровня, которые уже сейчас лютовали в колониях почём зря. Для такой войны нам требовалась огромная и очень дисциплинированная армия, но армия созданная исключительно на принципах добровольности. Да, солдаты и офицеры будут получать в ней очень высокое жалование и им будут регулярно выплачиваться надбавки за риск, но нам не были нужны тупые и жестокие скоты.

К счастью немецкие солдаты и офицеры в ходе этой Первой мировой войны не оскотинились и это нас всех радовало. Так что я очень надеялся, что нам удастся завербовать их в ряды Корпуса миротворцев и поэтому был очень рад, что ещё одна вербовка прошла успешно и, вообще, что нам удалось без единого выстрела открыть ворота в Западную Европу. То, что были убитые среди англичан и гуркхов в счёт не шло. Не предотврати мы их вторжение в Финляндию, жертв было бы куда больше, причём среди мирного населения. Мы и без того стремились этого не допустить. Поэтому никакого сожаления по поводу их смерти я не испытывал. Впереди всё равно была тяжелая война, которую мы не сможем выиграть не понеся потерь в своих рядах и тем более нам не удастся избежать их во вражеских рядах.

"Пеликан" совершил посадку на "Нахимове" предварительно облетев его трижды. Контр-адмирал Бем был восхищен как размерами авианосца, так и его реактивными самолётами. В Германии уже полным ходом шли работы по созданию реактивного двигателя и он был одним из немногих военных, который знал о том, какие выгоды даёт военным лётчикам реактивная авиация. Как только мы поднялись на мостик, Балтийский отряд Первого Североатлантического флота средним ходом пошел курсом на Киль. Когда до этого порта оставалось пятьдесят миль, а всё это время быстроходные авизо собирали командиров и старших офицеров боевых кораблей эскадры контр-адмирала Бема на "Нахимове", в сторону Киля поплыли только два плавучих завода, на борту которых, между прочим, находилось свыше пятидесяти тысяч немецких рабочих, которым эти заводы принадлежали.

Вообще-то это плавучих платформ было две, а заводов на самом деле насчитывалось семь и три из них были станкостроительными и они не прекращали работу ни на минуту. Прежде чем для них будут построены производственные корпуса на сущее, они будут минимум два года стоять на якоре неподалёку от берега и всё это время производить продукцию. Это был наш подарок Германии за то, что нам не пришлось с ней воевать. Об этом вот уже целые сутки говорили по радио и телевидению, а в газетах печатали чуть ли не полный перечень всей той самой современной продукции, которая будет производиться в Германии. Между прочим, на Аллею Войны уже были готовы войти части Миротворцев, но противоборствующие стороны на всякий случай решили заранее прекратить боевые действия, а то очень уж мощной оказалась их военная техника.

Как только мы сбросили с "плеч тяжкий груз", Балтийский отряд помчался вперёд полным ходом. Путь до Санкт-Петербурга был ведь не близок, тысяча шестьсот пятнадцать миль, но без сковывающей нас по рукам и ногам немецкой эскадры мы могли идти втрое быстрее и потому на следующий день, "теряя" по пути огромные морские платформы, целые плавучие острова с заводами на борту, которые брали курс на Польшу, Финляндию и Эстляндию, мы вошли в Финский залив. Вскоре мы прошли остров Котлин, к которому пристала огромная плавучая верфь, вошли в Маркизову лужу и широким, развернутым строем стали подходить к Санкт-Петербургу. С авианосцев в небо взлетело всё, что только могло подняться в воздух и принялось кружить над рукоплещущей нам столицей России.

Едва последние самолёты и вертолёты, отстреливая на этот раз не тепловые ловушки, а фейерверки, полетели по направлению к Питеру, загрохотали салютные установки на борту боевых кораблей, а крейсеры стали дефилировать перед идущим нос в нос отрядом кораблей, а на самом деле новым Балтийским флотом, над которым в небо взметнулись на высоту в полкилометра огни праздничного салюта. Покрасовавшись перед публикой, "Кречеты" и "Пеликаны" строго по очереди, построившись в воздушные колонны, вернулись на свои плавучие аэродромы. Сразу после этого в небе над столицей Российской империи появились огромные военно-транспортные самолёты "Богатырь". Их зеленовато-серые громадины поражали воображение, но настоящую бурю восторга вызвало то, что пролетая над городом на высоте всего в восемьсот метров на самой малой скорости, они разбрасывали сотни тысяч небольших парашютов.

Это были детские игрушки, но со смыслом. На шелковом парашюте диаметром всего в семьдесят сантиметров, с неба спускалась игрушка, в которой легко угадывался юный император Алексей I, облачённый в белоснежный "Витязь" верховного главнокомандующего с голубым беретом воздушно-десантных войск Российской империи. Народ буквально обезумел от восторга. То, что люди лезли за игрушечными парашютистами на деревья, а некоторые даже на крыши, это ещё куда не шло. Самые отважные бросались за ними в воды Невы, Малой Невки и прочих питерских каналов. Алёша, ладный, красивый паренёк с силой воли и мужественным сердцем бойца-ветерана, был вне себя от счастья, когда для него поймали такого десантника. Всё правильно, так оно и было, свои пять прыжков с парашютом этот парень, пусть и в тайне от матери, уже совершил.

Экс-император, одетый в новенький цивильный костюм, как это ни странно, тоже ликовал и рукоплескал вместе со всеми, кто встречал нас на Дворцовой набережной. Мы перебрались с "Нахимова" на крейсер "Порт-Артур", а также на другие крейсера, и, проследовали к городу по Новому морскому каналу мимо Васильевского острова в Большую Неву прямо к Зимнему дворцу. Тем временем корабли Второго отряда выстраивались в столь же новой Канонерской гавани, расположенной между Новым и Старым, но капитально обновлённым морским каналом, который стал значительно шире и глубже. Была значительно углублена и Канонерская гавань Канонерского порта Санкт-Петербурга, в которую теперь могли спокойно входить суда и корабли с самой глубокой осадкой вплоть до тридцати метров, но таких даже мы не строили.

Пять крейсеров, которые временно превратились в авизо, чинно вошли в Большую Неву. Все мосты до Зимнего дворца были разведены. "Богатыри", а их в небе можно было насчитать восемнадцать штук, совершившие беспосадочный межконтинентальный перелёт, сделали над городом последний круг и улетели на военную авиабазу транспортной авиации в Гатчину. Наступил момент кульминации нашего торжественного возвращения в не просто обновлённую, а совершенно новую и совсем непохожую на прежнюю, Российскую империю. Со стороны Финского залива на высоте в пятьсот метров к столице приближались восемь огромных экранолётов "Илья Муромец", которые выстроились в воздухе в колонну по два и летели на минимальной скорости в двести десять километров в час. Девятнадцать мощных турбореактивных двигателей могли разогнать эти летающие крейсеры длиной в двести шестьдесят метров до скорости в семьсот двадцать километров в час. Самое главное их достоинство заключалось в том, что они могли приземляться как на воду, так и на грунтовые аэродромы без бетонного покрытия.

Когда они летели над городом, от их басовитого гула, не такого уж и громкого, перехватывало дыхание. Видеть в небе такие громадины было очень большим испытанием для нервов. Промчавшись над городом со скоростью спортивного автомобиля, экранолёты отвернули вправо и влево, чтобы приводниться в Маркизовой луже, к которой устремился чуть ли не весь город. По радио, телевидению и в газетах было ещё вчера объявлено, что князь Горчаков приглашает всех желающих подняться на борт кораблей Балтийского отряда Первого Североатлантического флота вооруженных сил Корпуса Миротворцев. Нас же ждала встреча с императором Алексеем I и его мудрым наставником — Петром Аркадьевичем Столыпиным, а также нашими друзьями. Впрочем, мы ведь виделись весьма часто, а потому вроде бы не должны были испытывать особого волнения, но Боже мой, как же у меня колотилось сердце, когда я стал спускаться по широким сходням, покрытым малиновой ковровой дорожкой вместе с женой и детьми на родную русскую землю. Первое, что я сделал сойдя с борта крейсера, это встал на колени и поцеловал нагретые августовским солнцем камни брусчатой мостовой, которые приятно пахли цветочным шампунем. Мои друзья догадались, что я это обязательно сделаю.


Глава 9 Начало операции "Гнев миротворцев" | Десант в прошлое | Глава 11 Резня в Турции