home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 2

Моё первое путешествие в прошлое и его результаты

На следующий день после своего возвращения из Москвы, я продолжил работу над "уздечками". До обеда я собрал их целую дюжину, а после обеда, вернувшись в мастерскую, решил полежать с часок и дать спине отдохнуть. Чтобы было веселее лежать на кушетке, я надел на голову наушники, включил проигрыватель и решил заодно послушать старый дубль-альбом "Иисус Христос — Суперстар". Мой взгляд наткнулся на одну вещицу, однажды найденную в Центральной Африке, которая лежала на тумбочке рядом с кушеткой, и я взял её в руки. Повертев сувенир в руках, я положил его на полку, висевшую у меня над головой и буквально в ту же минуту со мной произошло что-то странное и необычное. На мгновение меня окутала непроглядная мгла, потом до меня донесли громкие звуки польской речи, а вслед за этим я увидел, как прямо подо мной, внизу проезжает большой кавалерийский отряд. Больше всего меня поразило, что это были тяжелые польские крылатые гусары в чешуйчатых доспехах.

Ситуация была необычная. В сером пуловере и старых джинсах, даже необутый, затаив дыхание, я парил на высоте метров в десять, а подо мной только что проехал куда-то по своим делам, скорее всего в Москву, сам литовский гетман Ян Кароль Ходкевич, окруженный гусарами. После них поехали казаки, а за ними потянулся большой обоз и я наконец сообразил, что вижу начало одного из ключевых моментов Смутного времени. Ходкевич-то так и не доставил в Московский Кремль обоз. Казаки Трубецкого его разгромили и, как я полагаю, полностью разграбили. Вскоре небольшая армия Ходкевича уехала, а я остался парить над землёй и хлопать глазами. Окрест стояла полная тишина. Это было утро конца лета, но небо затянули облака. Красота была вокруг неописуемая, вот только я никак не мог понять, с чего это оказался в одна тысяча шестьсот десятом году?

Я как бы лишился веса и не мог опуститься ниже, но и вверх тоже не поднимался. Заёрзав, я попытался наклониться вперёд и вместо этого, снова промчавшись через что-то тёмное, оказался в Москве, но судя по тому, как та полыхала, а также глядя на мундиры бегающих по улицам солдат и крикам на французском и русском языках, попал туда через двести два года. Да ещё и чуть было не влетел в высоко вздымающиеся языки пламени и хотя никакого жара не почувствовал, инстинктивно откинулся назад. Меня снова окружила тьма, а вскоре я и вовсе обомлел, так как перенёсся одновременно примерно на пятьсот двадцать лет в прошлое и к тому же далеко на запад.

На этот раз я увидел, как большой конный отряд, состоящие как из монголов, так и русских воинов, скакал по заснеженному полю и мне был хорошо заметен явно католический храм. Вообще-то я всегда увлекался историей, особенно военной, а потому сразу же сообразил, что это скорее всего был один из эпизодов похода Льва Галицкого и хана Ногая на Польшу, когда им так и не удалось захватить Сандомир. Меня сразу же охватил весёлый азарт и я принялся экспериментировать с рывками вперёд и назад, которые уносили меня то в более, то в менее далёкое прошлое. Вскоре я сообразил, как нужно двигаться сквозь время в прошлое, чтобы попадать в определённые места планеты, мысленно поворачиваясь вправо и влево вокруг своей оси и увидел ещё несколько ярких картин, хотя и оказывался в безлюдных районах и даже стал кое-что понимать, как всё закончилось.

От волнения у меня заколотилось сердце, когда я снова увидел свою мастерскую. К тому моменту я понял, что случилось со мной, ведь сложить два и один не так уж и сложно. Прямо над моей головой, на полке лежала та самая металлическая пластина, которую я получил в подарок от Леры, а на ней мой африканский сувенир. На голове были надеты наушники, из которых уже не доносилось ни звука. Диск "Иисус Христос — Суперстар" закончился и моё короткое путешествие во времени тоже. С замирающим сердцем я снова включил музыку и как только на меня навалилась тьма, метнулся назад и влево. В пространстве я улетел недалеко, а во времени вполне порядочно и оказался в самой гуще сражения русских войск при Молоди, под предводительством князя Михайло Воротынцева, в котором втрое меньшими силами он под ноль зачистил стапятидесятитысячную орду крымского хана Девлет-Гирея и я восемьдесят семь минут, такова продолжительность дубль-альбома, восторженно крича, носился среди сражающихся и чуть ли не рыдал, когда на землю падали опричники.

Раньше я относился к опричникам с презрением, считая их карателями, но сегодня, увидев, с каким мужеством и, главное, воинским умением и доблестью они рубились с янычарами, резко изменил к ним своё отношение. Михайло Воротынцев, которого я увидел всего дважды, был конечно, гениальным полководцем, но и опричники, государевы люди, тоже оказались отважными ребятами, настоящими патриотами, а не каким-то там шакальём. Ну, войска НКВД при Сталине тоже исполняли свои обязанности, особенно в "Смерше", просто блестяще. Когда я вылетел из прошлого, то был так взволнован, что даже забыл на какое-то время, что было главной причиной моей встречи с ним лицом к лицу. Способность анализировать вернулась ко мне только минут через пятнадцать и я понял, что мне нужно встать и посмотреть на свою кушетку и тот радиопередатчик, транслировавший в моё сознание образы прошлого со стороны.

Осторожно, чтобы ничего не сдвинуть, покинув кушетку, я взял видеокамеру и заснял, как лежит мой африканский сувенир на металлической пластине и что находится рядом. Заснял и тут же занёс в память компьютера. После этого, вложив в проигрыватель уже совсем другой диск, я целых тридцать две минуты метался по прошлому чуть ли не по всей Европе, забираясь всё глубже и глубже в реальную историю, которую мог наблюдать воочию. Когда же музыка, которой я вообще не слышал, закончилась, мне стало даже немного жутковато. Так, благо подарку Леры, сплаву, обладающему свойствами сверхпроводника при комнатной температуре и моему сувениру, подобранному на одном центральноафриканском нагорье, я совершил гениальное открытие — события прошлого можно видеть и слышать не покидая настоящего, от чего меня буквально затрясло. В первую очередь о того, что передо мной открывались просто фантастические перспективы, ведь я теперь мог разыскать множество кладов, а также раскрыть некоторые тайны прошлого, которые мешали нам в настоящем.

В тот вечер Оля снова задержалась на работе, она готовилась к командировке на Байконур, а потому я смог хорошенько обо всём подумать. Все три недели, что она отсутствовала, я провалялся на кушетке, вставая с неё лишь изредка. Путешествовать в прошлое было не труднее, чем смотреть телевизор и вскоре я научился попадать в одно и то же время чуть ли не с секундной точностью. Однако, меня не покидала мысль, что делаю я это, честно говоря, бестолково и совершенно непрофессионально. В первую очередь потому, что я так и не удосужился превратить случайно подобранное сочетание факторов в нормальный, удобный шлем для путешествий в прошлое, а точнее ментального наблюдения за его событиями.

Когда Оля вернулась из командировки, я решил, что пора взять себя в руки, а точнее взяться за дело самым серьёзным образом и сразу же позвонил Лере. Меня интересовало только одно, есть ли у неё ещё хотя бы небольшое количество того удивительного сплава, который создал её покойный муж. Выяснилось, что всего таких пластины было три штуки и я попросил её уступить мне ещё одну. За любые деньги. Лера громко рассмеялась и сказала, что и без того чувствует себя обязанной. На следующий день я поехал в Москву и встретился там не только с Лерой, но и со своими друзьями, чтобы передать им готовые "уздечки". Дьякон набросился на меня с руганью, а Битюг и Айболит и вовсе чуть не поколотили, но я порадовал их, что уже довольно скоро мы займёмся куда более доходным бизнесом. Каким именно я не сказал, хотя и знал, что это будет. Просто я ещё не разобрался окончательно, где точно находится то болото, в котором французы, отступая, утопили сотни полторы бочек с золотом, серебром и украшениями из драгоценных камней и жемчуга. К тому же мы могли найти и все клады наполеоновских маршалов.

Озадачив друзей, я отправился по ещё одному адресу, чтобы купить парочку точно таких же штучек, как та, которую привёз из Африки. Обошлись они мне недёшево, в три тысячи евро обе. Ещё я купил новые стереонаушники с встроенным плеером, а также старое стоматологическое кресло, чтобы не уродоваться на кушетке. Вернувшись домой, я, наконец, стал конструировать шлем для темпорально-ментальных путешествий. По идее это должна быть выгнутая пластина из соколовита, так я назвал сплав профессора Соколова, закрывающая лоб и глаза. Африканская фиговина должна находиться точно между бровей. Отпилив кусок соколовита размером три на пять сантиметров, я прокатал его через вальцы до толщины в полтора миллиметра, аккуратно разметил, обрезал, выгнул по форме своей головы и приделал к нему пластиковый обод. Получился очень даже симпатичный головной убор а ля фантастик.

Один из купленных артефактов я распилил на пластины и изготовил из них квадрат, ромб, треугольник и круг. Приладив к темпорально-ментальному шлему наушники и помудрив с проигрывателем, сделал так, что музыка в наушниках могла звучать полчаса, час, три и шесть часов подряд. Для этого мне пришлось поработать на компьютере и вот ведь что удивительно, не было никакой разницы, что ставить. Лишь бы в наушника громко играло что угодно, хоть шаманские бубны или любое другое бренчание. На всё у меня ушло три дня и я если заглядывал в прошлое, то не больше, чем на полчаса, чтобы развеяться. Меня охватил зуд кладоискательства.

На четвёртый день, как только Оля уехала в Звёздный городок, я прибрался на кухне, перемыл посуду, запер ворота и пошел в мастерскую, куда моя подруга никогда не входила. Да, ей, по большому счёту, и некогда было, ведь она частенько работала даже в выходные дни, когда громадная антенна ЦУПа, которую было хорошо видно с моей дачи, наклонялась и нацеливалась куда-то вбок. Обычно она была развёрнута чашей кверху. Мысленно пожелав себе удачи, я забрался в стоматологическое кресло, в нём сидеть полулёжа было намного удобнее, надел шлем, на котором был установлен круглый элемент, и включил музыку. Меня тотчас охватил восторг, так как я снова полетел во мгле куда-то в прошлое. Вместе с тем я ощутил, что темпорально-ментальное путешествие сделалось не только намного комфортнее, но и гораздо проще в том смысле, что я обрёл возможность, как бы видеть, поток времени и ко мне вернулось ощущение тела. В общем с этого момента я мог ходить, бегать и летать в прошлом, будучи совершенно невидимым для наших предков и при этом быть ещё и совершенно неуязвимым.

С новым шлемом на голове я быстро смог добраться до французского обоза, который ехал, подгоняемый метелью, по Старосмоленской дороге и сбился с пути. Его сопровождал эскадрон французской кавалерии и примерно полторы роты голодных, замерзших и злых, как собаки, пехотинцев. Зато я холода не чувствовал, смело шагал прямо чрез этих вояк и заглядывал в каждую телегу. Практически во всех бочках лежала золотая церковная утварь, множество монет и прочих драгоценностей. В общем французы на поверку оказались самыми обыкновенными грабителями и ворами. Французский язык я знал хорошо и потому вволю наслушался ругани в адрес проклятых русских дикарей, грязных и вонючих. На себя посмотрели бы, уроды. Особенно меня умиляло то, как эти помойные коты костерили русское дворянство. Вот тут я был с ними полностью солидарен. Все русские князья и графья были редкостными говнюками.

Помимо этого я ещё злорадно ухмылялся и во весь голос предрекал лягушатникам, что как только русские доберутся до Франции, то первым же делом перетрахают всех баб вплоть до монахинь. Последние, кстати, в благодарность за это пошьют отряду гусар, порезвившемуся в их монастыре, из своих сутан коричневые мундиры. Не прошло и получаса, как французы окончательно поняли, что они едут не туда и что телеги начинают постепенно проваливаться в болото. Командир отряда, смекнув, чем это пахнет, приказал кавалеристам немедленно отыскать дорогу и тут же велел сбрасывать с телег бочки к краденым, чтобы те утонули в болоте назло русскому императору. Солдаты, понимая, что на телегах будет ехать веселее, немедленно принялись за работу, тем более, что некоторые уже успели нащупать глубокие места и были грязнее чёрта.

За каких-то полчаса бочки были свалены в одну большую кучу и быстро погрузились в чёрную, болотную жижу, а французы, матерясь ещё яростнее, укатили прочь. Ну, а я остался и стал короткими перебежками пробираться вперёд. Вскоре я выяснил, что французы заблудились за Вязьмой, километрах в тридцати от этого города и что в тридцатые годы двадцатого века от болота не осталось и следа. Там вырос еловый лес, но такой, который никому и даром не нужен. В общем когда я окончательно убедился, что смогу найти место захоронения клада и в наши годы, то выяснилось что с тех пор там не ступала нога человека и копать придётся неглубоко. Во всяком случае я прошел по реке времени вплоть до самого конца двадцатого века и так никого там не увидел. На всякий случай я тщательно обследовал окрестности и нашел-таки просёлочную то ли дорогу, то ли просеку идущую через лес и теперь был полностью уверен, что смогу найти нужное место и в наши дни даже с завязанными глазами.

Вот такие дела. Всего шесть часов поисков и мне стало известно, где спрятаны восемьдесят две бочки с золотишком. Более того, я даже знал, где лежат несколько самых тяжелых, набитых исключительно золотыми монетами и ювелирными украшениями. Вообще-то Наполеон спёр из Кремля одного только золота сто пятьдесят пудов, то есть две тонны четыреста килограммов, а это по нынешним ценам свыше ста миллионов долларов, и я один точно знал, где лежит не только оно, но ещё и драгоценные камни и серебряные изделия. А так же знал, как мы можно добраться до этого места и выкопать из земли все бочки. Я не знал только одного, как продать всё это золото и при этом не погореть, но у меня ведь имелись друзья. В общем я позвонил им и попросил всех собраться у Битюга.

На следующий день в половине десятого утра я уже поднимался на лифте в квартиру старого друга, мужика ростом в два метра три сантиметра, который не смотря на свои пятьдесят шесть с хвостиком, был по прежнему так же крепок и могуч, как и в двадцать шесть, когда мы, четверо молодых разведчиков, все, как один, коммунисты с горящими, как у мартовских котов, глазами, отправились в нашу первую загранкомандировку в Пакистан. Смешно вспомнить, но в то время я действительно верил, что коммунизм будет обязательно построен, хотя уже тогда шутили, что его заменили олимпийскими играми. Вся шалопутная троица, при которой я был всего лишь сугубо техническим придатком, хотя без меня им была грош цена, сидела на кухне и чаёвничала. Подсев к столу, я сразу же сказал:

— Всё, мужики, больше никаких мулов. Хватит. С завтрашнего дня начинаем жить по-новому, хотя мы уже не просто старые, а начинающие дряхлеть перцы, но всё же ещё достаточно острые.

Химический Айболит, который был одного со мной роста и точно такой же комплекции, только с лысиной на полголовы, видно кислотой проело, ехидно поинтересовался:

— И чем же ты предлагаешь нам заняться, голубь шизокрылый?

Виктор назвал меня так потому, что моей любимой присказкой было — голуба ты моя. С каменным лицом я внёс ясность:

— Мы все становимся кладоискателями. Вот распечатка карты, я скачал её из Интернета. На ней проложен маршрут подхода к целой груде золота, бриллиантов и всякого серебра. Всего там закопано ровно сто восемьдесят две дубовых стапятидесятилитровых бочки с драгоценным хабаром. Его нам предстоит тайно выкопать, вывезти и продать за хорошие деньги, что я считаю самым сложным.

У Дьякона на этот счёт имелось иное мнение:

— Колобок, как раз с этим-то я легко разберусь. Если там действительно лежит рыжьё, то банкиры его у нас с руками оторвут и даже не станут спрашивать, где мы его нашли. Особенно если это антикварная ювелирка. На неё сегодня большой спрос. Ты лучше скажи, откуда ты узнал про этот клад? Ты же вроде никогда такой дурью, как кладоискательство, не маялся.

Битюг, у которого из всех нас больше, чем у кого-либо была развита интуиция, повёл своими широченными плечами и сердитым голосом высказал своё мнение:

— Ох, чувствую я, что это мне придётся те бочки на себе таскать.

Я успокоил его:

— Не волнуйся, не придётся. Мы будем их вскрывать и переносить золото малыми партиями, иначе от натуги родим ежа иголками вперёд. Бочки такие тяжеленные, что их французы вшестером с телег сбрасывали. Такелажники из них были просто никакие.

Хотя я и проговорился, что сделал вполне намеренно, никто из моих друзей не обратил на это внимание. Михаил задумчиво сказал:

— Два джипа у нас есть, мой "Крузак" и твой "Патриот". Думаю, что этого вполне хватит. Нас же всего четверо.

У меня имелись возражения:

— Твой "Крузак" по тем буеракам не проедет, Мишка. Нам нужен второй "Патриот", да, и мой джип нужно хорошенько протянуть. В общем давайте собираться в экспедицию, мужики. Ехать недалеко, это за Вязьмой, но в такую глухомань, что там уже больше двухсот лет нога человека не ступала. Когда-то там было болото, да высохло и ёлкин лес вырос, но такой, что никому не приглянулся. Так что добраться до клада будет несложно, но ям и ухабов там хватает.

Игорь снова поинтересовался:

— Колобок, откуда ты узнал про этот клад?

— От верблюда, — последовал мой ответ, — нам понадобятся кое-какие спецсредства, ребята.

Айболит встрепенулся:

— Ты имеешь ввиду металлоискатели? С этим делом просто, ими сейчас чуть ли не в каждой подворотне торгуют. Кладоискателей развелось, как грязи, вот народ на них деньги и зарабатывает. Если работать будем в лесу, то понадобятся ещё бензопилы, а я как раз знаю, где можно дёшево купить самые лучшие.

— Нет, я имею ввиду приборы ночного видения, — успокоил я друга, — а также четыре лопаты. Топоры и тем более бензопилы нам пускать в ход не придётся, да это нас ещё и демаскирует. Зато самое приятное мужики — копать будет неглубоко, максимум полтора метра. Ещё нам понадобятся пистолеты, стреляющие ампулами со снотворным, если на нас кто-нибудь набредёт.

Мы принялись разрабатывать план экспедиции и после обеда поехали покупать новый джип "Патриот". На своём я умудрялся ездить по таким дорогам, где не всякий гусеничный трактор проедет. Свой джип я также поставил на срочное техобслуживание, а Битюг объяснил автослесарям, что с ними будет, если машина где-нибудь встанет. После этого мои друзья занялись подготовкой к экспедиции, а я поехал домой и продолжил свои путешествия в прошлое. Единственное, о чём я жалел, так это о том, что ничего из увиденного нельзя было заснять на видеокамеру. Вот бы кино получилось. Зато я мог заглядывать через плечо в чужие письма и подслушивать о чём говорилось на самых секретных переговорах. Плохо было только одно, ближе пятнадцати лет реального времени уже я почему-то уже ничего не видел. Последний год, который я мог наблюдать, был одна тысяча девятьсот девяносто седьмой.

Через пять дней, в конце июня, во второй половине дня мы отправились за нашим золотом. Первым ехали, как всегда я и Игорь, а за нами пристроились Михаил и Виктор. Наш командир только диву давался, когда съехав с разбитой дороги, я умудрился с прибором ночного видения на лице, а не при свете фар, сразу же попасть на едва заметный просёлок, по которому дано уже никто не ездил. Слегка углубившись в лес, мы остановились и тщательно замели за собой следы, после чего не поленились прицепить к машинам по несколько больших еловых лап. Нам нужно было сделать всё тихо и скрытно, чтобы в ельник не хлынули толпы народа. Ещё больше Игорь удивился тогда, когда я уверенно свернул с просёлка и поехал через лес, безошибочно объезжая все попадающиеся на пути ямы. Ещё бы мне не ехать уверенно, ведь я прошел этим маршрутом уже раз десять.

В половине первого мы доехали практически до места и сразу же замаскировали наши машины так, что их и с трёх метров не увидишь. Мишка и Виктор, которые в таких делах съели не то что собаку, а целую собачью упряжку вместе с нартами и каюром, немедленно принялись огораживать периметр "тихими" сигнальными устройствами. Они бы и растяжки не поленились установить, а также с десяток мин "МОН-50", но на это Дьякон не давал им разрешения. Как только всё закончилось, мы забрались в машины и легли спать. Находиться снаружи было невозможно из-за комаров, хотя мы и намазались каким-то антикомариным репеллентом. Наутро, хорошенько выспавшись, ночью ведь нам пришлось потрудиться, я подвёл друзей к двум нужным точкам и, решительно ткнув пальцем в землю, сказал:

— Вот тут под этой кочкой, которую нужно аккуратно срезать и отложить в сторону, лежит бочка с золотыми монетами, а вот там другая, с ювелиркой и брюликами. Там тоже нужно работать очень аккуратно. Нам сейчас нужно снять пенки, а потом мы этот лес просто купим и уже спокойно, с чувством, с толком и расстановкой выгребем отсюда всё рыжьё и серебро. Оно тоже денег стоит и немалых.

Уже через час с небольшим, хотя мы и работали, словно археологи, обе бочки, сделавшиеся совсем чёрными, дуб в болоте стал морёным, а железные обручи хотя и основательно покрылись ржавчиной, ещё держали клёпки, лежали на большом куске брезента. Мы их тщательно, не спеша, отчистили от комков земли и только что не помыли. Наконец наступил самый торжественный момент, хотя нам и без того, судя по весу, было ясно, что в них лежит что-то ценное и только я был уверен в том, так как успел засунуть нос чуть ли не в каждую по несколько раз, дабы убедиться, что они наполнены золотом, бриллиантами и прочими драгоценностями, а не камнями с булыжной мостовой. Когда же мы открыли крышку первой бочки, мои друзья восторженно ахнули, а Битюг воскликнул:

— Ё-моё, золотища-то сколько! Эх, мужики, найти бы этот клад году эдак в девяносто третьем, когда мы были толстыми, молодыми и красивыми, а сейчас мы всего лишь красивые. Ну, ничего не поделаешь, Маркони же не виноват, что он только сейчас про клад пронюхал. Ну, Колобчина, а теперь колись, пока я не придержал тебя, чтобы Айболит вколол тебе той гадости, которая языки развязывает.

— Ты того, Битюжина, давай, вторую бочку раскрывай, а болтать потом будем. Нам тут ещё нужно замаскировать следы нашей преступной деятельности, но в первую очередь загрузить хабар в машины и только потом я, так уж и быть, расскажу вам, с каким гением вы всё это время дружили, но ни в грош его не ставили.

Мои друзья громко расхохотались и Мишка ловко открыл вторую бочку. Если в первой маслянисто блестели на солнце золотые монеты, то во второй ярко сверкали драгоценные камни. Мы быстро разложили всё по специально закупленным металлическим кейсам и спрятали в джипах, хотя у каждого из нас и имелись достаточно серьёзные документы, чтобы шугануть дорожную полицию и даже спецпропуска на лобовых стёклах, но они годились только для проезда в центр Москвы. Этим занимались мы с Игорем, а Виктор и Мишка привели раскоп в прежний вид так, что ничего нельзя было заподозрить. Переночевав в комарином лесу, около полудня мы стали медленно выбираться из него и снова наши силовики-чистильщики прилагали все усилия к тому, чтобы не осталось никаких следов.

Из леса мы выехали на разбитую дорогу часа в два ночи, а утром уже были в Москве. Наша экспедиция завершилась успехом и мы, перетащив драгоценности в квартиру Михаила, разъехались по домам, прихватив с собой некоторые понравившиеся нам вещицы. Когда Оля вернулась с работы, я подарил ей роскошное колье, серьги, брошь и кольцо с бриллиантами. Внимательно их рассмотрев, она спросила:

— Коля, где ты взял такую красоту? Это же антиквариат и он стоит просто безумных денег.

— А мне для тебя ничего не жалко, — посмеиваясь ответил я своей подруге-ракетчице, — главное, лишь бы тебе понравились эти цацки.

На следующий день ко мне приехали мои друзья и я повёл их в мастерскую, где и рассказал, как нужно гулять по прошлому. Это им очень понравилось, вот только Игорь почему-то спросил:

— Ну, и что мы будем делать дальше? Превратимся в жирных сволочей без чести и совести?

— Дьякон, засохни, — сурово промолвил Михаил, — ты у нас командир, вот и шевели теперь рогом, думай, что из всего этого можно выкрутить не для себя, а для всего народа в целом. Это самая что ни на есть командирская работа, а мы будем исполнять твои приказы, но как сам понимаешь, не все. Только не забывай, что ближе девяносто седьмого года мы в прошлое заглянуть не сможем, а это хреново. Нам не удастся узнать, о чём эти урки вчера или позавчера базарили. Ну, ничего, ты у нас мужик башковитый, так что с тебя и весь спрос. Правильно я говорю, ребята?

Говорил-то Битюг правильно, вот только почему-то забыл, что нам волей-неволей придётся столкнуться с такой изощрённой системой, которую уже практически невозможно изменить. Лично я не видел в этом плане совершенно никаких перспектив. Зато Игорь, усмехнувшись, сказал вполголоса:

— Вся эта босяцкая власть ненадолго, ребята. По большому счёту они сейчас доедают кости Сталина, так что рано или поздно страна рухнет и все те, кто её так долго грабил, разбегутся, но русский-то народ всё равно останется. Думаю, что тогда к власти придут настоящие патриоты и ещё всё можно будет исправить.

— Какие такие кости Сталина? — Удивлённо спросил Химический Айболит, который ничем, кроме ядов и всякой дряни, вроде сыворотки правды, не интересовался — Они про него давно уже забыли.

Я постарался внести ясность:

— Витёк, Игорь говорит образно. Никита сосал жир государства, который оно накопило благодаря Сталину и всем тем жертвам, какие понёс народ, Брежнев дососал его до конца и стал срезать мясо, Горбач, а потом Ельцин, обглодали наше государство до костей, а нынешним достались одни только кости без хрящей, вот они их и грызут так, что только треск стоит. — После чего со вздохом спросил командира — Дьякон, а тебя разве не пугает то, что уже очень скоро в России всё начнёт рушиться? Помнишь аварию на Саяно-Шушенской ГЭС? Это ведь был первый звонок. Что будет, когда станут взрываться проржавевший насквозь нефтепроводы и газопроводы, начнут выходить из строя подстанции, останавливаться электростанции и рушиться плотины? Ты представляешь себе, какими будут последствия от всех этих техногенных катастроф? Ничто ведь десятилетиями не ремонтируется и уже добрых тридцать лет не строится ничего нового.

Командир стал меня успокаивать:

— Всё, о чём ты говоришь, Маркони, конечно страшно, но и это наш народ переживёт. Главное, что на атомных электростанция и, вообще, в Атоммаше, всё в порядке и там точно ничто не рванёт.

Честно говоря, я в этом не был уверен, но всё же сказал:

— Тогда нам тем более нужно срочно создавать надёжную команду из проверенных людей и заниматься поисками кладов. Судя по всему мы одного только золота, награбленного наполеоновскими вояками, сможем поднять где-то под восемьдесят тонн, а это уже три миллиарда долларов. А теперь представьте себе, сколько золота, драгоценных камней и серебра лежит на дне океана, причём в нейтральных водах, которое, если сделать всё по уму, мы можем поднять. Нужно только взяться за дело серьёзно и обстоятельно.

Дьякон выслушал меня с угрюмым видом и предложил несколько иной сценарий добычи денег:

— Если к власти придут настоящие патриоты, то с нашим ядерным потенциалом мы заставим Запад вернуть нам всё, что вывезли из страны олигархи и тогда не придётся никуда нырять.

— Игорёк, позволь мне возразить тебе, — попытался я остудить нашего командира, — во-первых, я лично знаю некоторых из тех, о ком ты говоришь, это партия "Русь", которую они вот уже лет пять не могут зарегистрировать в Минюсте. Поверь, большинство из этих мужиков настоящие патриоты, в ней много народа из СВР и ПГУ, некоторые сами ушли, а некоторых ушли чуть ли не силой, но есть там и такие, с которыми я на одном гектаре с**ть не сяду. Вот они-то и придут в конечном итоге к власти. Ну, а, во-вторых, мы хотя и старые, а всё-таки перцы, а они просто старые пердуны и молодёжь за ними никогда не пойдёт, что меня и радует и пугает больше всего вот по какой причине, эти хоть вменяемые, но есть и другие. Всякие голодные ментовские и фээсбешные отморозки, вот их и надо бояться.

Мишка немедленно съехидничал:

— За старыми перцами молодёжь ещё как пойдёт, Колобок. Вон твоя Олька-ракетчица с тобой даже в постель легла.

Мои друзья дружно заржали, а мне сделалось грустно. Честно говоря, думая о будущем, я ждал от него только самого худшего, а потому, покрыв их матом, мрачно сказал:

— … Ржать тут нечего, мужики, боюсь, что года через три нам всем будет не до смеха. Когда всё начнёт трещать по швам, в стране такое начнётся, что мне об этом даже подумать страшно и нам теперь уже никакой внешний враг не нужен. Мы и так сидим в горящем пороховом складе, а он ведь скоро рванёт и ни одна сволочь нам помогать не станет. Наоборот, нас все тут же кинутся добивать. Под тем предлогом, чтобы наш ядерный арсенал не достался экстремистам и террористам. Ну, кто главные террористы на планете вы и так знаете, а экстремистами давно уже всех, кто осмеливается сказать — я русский, даже в России называют. Так что лично мне не до смеха, но если кто-то скажет, что нужно делать, чтобы Россия не крякнулась, то я все клады, которые в земле зарыты и на дне моря лежат, разыщу.

— А ведь Серёга прав, — согласился Виктор, — хотя я и не запрещаю командиру думать, золотишко нам нужно из земли достать и где-то надёжно заскирдовать. Думаю, что из этого получится неплохой фонд возрождения России. Так что хватит болтать, начинаем работать, а точнее подбирать надёжных людей и вот что, Серёга, поскольку это будет тайная организация, то я так думаю, что электронная страховка с ампулой яда вместо взрывчатки нам не помешает. Умный и сам согласится её в себе носить, а с дураками нам незачем дело иметь.

На том мы и порешили, после чего пообедали и приступили к работе, стали вспоминать общих знакомых и обсуждать кандидатуру каждого. Против того, чтобы поставить каждому члену нашей тайно организации страховку от предательства и создать центр постоянного мониторинга, никто, даже я сам, возражать не стал. К тому времени мы все прекрасно знали, что наши "уздечки" способны стреножить даже самого прыткого коня и превратить его в спокойного и рассудительного мула. Более того, мы даже знали, кого нужно поставить во главе центра мониторинга — полковника Дёмина, нашего общего друга и соратника по старой деятельности, а также партнёра по новой, который может быть и догадывался, но не знал точно, кто же это поставляет его ЧОПу мулов. Ему вы все доверяли полностью хотя бы потому, что как раз он ничем не запятнал чести советского офицера, а потому решили положиться ещё и на его организаторские таланты.


Глава 1 С чего всё началось | Десант в прошлое | Глава 3 Моё первое путешествие в будущее, изменившее наши планы