home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Письмо 3

Петроград

Ул-ца Красных Зорь

(бывш. Каменоостр. пр.)

Высокочтимый Владимир Михайлович!

Я уже в течение недели в Петрограде. Но мытарства с прописками и квартирами до сих пор не давали мне возможности засвидетельствовать Вам свое почтение, хотя бы письменно.

С Мурмана я выехал окончательно. Кстати, прилагаю формальный документ, освещающий картину той экспедиции, участию в коей я взял на себя смелость пригласить Вас летом.

В Петрограде я пробуду, во всяком случае, не позже мая. Если же формальности по исхлопотанию выезда окончатся ранее, то выеду уже в апреле.

Для выполнения этих формальностей я и выехал с Мурмана.

У меня накопился кое-какой материал, освещающий санитарно-гигиенические условия края, в том числе кое-какие цифры по поводу Мурманских эпидемий, постановки врачебного дела. Также кое-какие штрихи по обследованию «лопарского испуга». Кроме сего довольно интересный материал по обследованию мною, в качестве начальника экспедиции, острова Кильдина (Ледовитый океан) и глубины Лапландии, до сих пор никем не исследованной (район крупнейших горных озер Умб-яверь и Луяверь).

В моем распоряжении около 100 диапозитивов по снимкам, сделанным нашим отрядом.

Если Вы ничего не имеете против, я мог бы сделать в Институте доклад под заглавием, примерно: «В краю колдунов и полярных сияний». Примерную программу доклада помещаю в конце письма. Доклад по размеру займет часа полтора-два. В моем распоряжении отличный проекционный фонарь со всеми принадлежностями.

Сделать доклад я могу, однако, лишь через 16 дней, не ранее, ибо помимо хлопот с ремонтом квартиры жестоко занят обеспеченной авансом срочной работой.

Если Вы ничего не имеете против, благоволите, хотя бы за полторы недели, известить меня о дне и часе; а о том, желателен ли такой доклад или нет, не откажите известить, по возможности, в ближайшее время, ибо необходимы кое-какие подготовительные шаги.

Я был бы весьма счастлив имегь честь видеться с Вами до доклада, когда Вы изволите указать. Сам я, до окончания ремонта занятой мною квартиры, в течение недели пробуду в квартире моего близкого приятеля, астронома Александра Александровича Кондиайна. Прописан же я, в качестве постоянного жильца, в колонии Тибетской миссии, в Новой Деревне, при Ламаитском дацане (храме).

В случае направления ко мне письма по указанному в заголовке адресу, благоволите предупредить посланного, чтобы он непосредственно передал письмо мне, или кому-либо из семьи моей, или Кондиайну, поднявшись наверх в указанную квартиру (49), ибо в Домовом Комитете меня не знают.

В Тибетской же колонии (Благовещенская, 15) благоволите справляться обо мне отнюдь не у Управдома (какой-то весьма растрепанный, довольно подозрительного вида «механик» Сансеро — якобы «большой поклонник буддизма», по внимательному же обследованию о буддизме имеющий представления весьма смутные), а непосредственно у Настоятеля Дацана, ламы Джигмита Доржиева, или у его слуги Чигмита Бадмаева в маленьком флигеле во дворе Дацана.

Управдом Сансеро служит на заводе Эриксона, за Московской заставой, бывает в колонии раз-два в неделю, поздно вечером, и у него письмо ко мне, безусловно, затеряется.

Разрешите в этом же письме еще раз принести мою почтительную благодарность за Ваше неизменное внимание и за Вашу исключительную любезность и внимание к моему приглашению нынешним летом.

Я не имел возможности ответить на Ваше письмо, так как Вы не указали точного срока Вашего возвращения в Россию. (В Вашем письме указано: или в сентябре, или около Рождества.)

Сам я вернулся из последнего маршрута экспедиции лишь в октябре и вплоть до выезда был неимоверно завален работой по сдаче материалов и их систематизированию.

Еще раз прошу принять мои почтительные благодарности и пожелания всего лучшего.

Высоко почитающий,

А.Барченко.

[печать Барченко]

Я пользуюсь случаем предварить Вас, что знакомая Вам вы-шеоттиснутая личная моя печать более мне не принадлежит и за документы, ею заверенные, с сего числа я не отвечаю.

6/ХII 922

ЦГА СПб. Там же. Л. 148–149 об.


Письмо 2 | Оккультисты Лубянки | Письмо 4